Часть 1

      Закатное солнце давно озаряло Гленвейл, тянувшись к линии горизонта и знаменуя приход более позднего времени суток. До следующего испытания была еще целая вечность, но Калеба это мало волновало. Он находился в прекрасном расположении духа, что бывало с ним крайне редко даже при жизни, а во владениях Сущности так подавно. Убийца прошел через лачугу, тихо насвистывая въевшуюся в голову никому не известную мелодию…       Когда-то в другой жизни он услышал ее в, кажется, каком-то старом пабе на краю мира. В тот день Хелширская банда сорвала свой первый куш — поймала толстосумого говнюка, за которым они гонялись практически полгода. В тот момент Калеб предвкушал звон монет у себя в кармане, успех опьянял не хуже алкоголя. Тогда он изнывал каждой клеткой тела в предвкушении чего-то большего.       Сейчас Куинн чувствовал себя точно так же.       И у него была вполне веская причина для этого.       Преодолевая путь от лачуги до салуна «Мертвяк вусмерть», Калеб столкнулся с перекати-полем, но быстро вышел из этой небольшой стычки победителем. Ирландец натянул шляпу на лоб, очевидно, рассчитывая, что полы головного убора не позволят взлетевшему вверх песку попасть в глаза. Впрочем, такая мелочь не смогла бы испортить его настроение.       Салун встретил его гробовой тишиной, испорченной только скрипом половиц, как и всегда. Правда, учитывая, кто сегодня оказался его гостем, тишина была скорее непривычной, чем наоборот…       Калеб медленно прошел по залу, специально растягивая свои шаги, чтобы гостю отчетливо было слышно звон шпор. Для него все это было не более чем своеобразная игра, ритуал, который он проводил для всех своих жертв. Просто методы обычно подбирались индивидуально. Хотя была ли девчонка, привязанная к стулу по рукам и ногам, стоящему посреди салуна, жертвой? Спорный вопрос с неоднозначным ответом. Скорее игрушкой, с которой можно было приятно провести время.       Приятно для самого Стрелка, разумеется. Жизнь научила Калеба играть в одни ворота, и даже в посмертии он не делал никаких исключений.       По крайней мере, он сам так думал.       Куинн прошел дальше, подбираясь к интересующему его объекту максимально близко. Девушка с длинными синими волосами и в несуразно ярком, странном домашнем костюме даже не шевелилась, и только по едва заметному движению грудной клетки можно было понять, что жизнь еще течет в ней, в отличие от какого-то неизвестного бедолаги сидевшего рядом за столом. Возможно, она надеялась, что, не заметив в ней никакой бойкости, которая обычно присутствовала в их мимолетных встречах на Испытании, Стрелок потеряет к ней интерес и уйдет восвояси.       Однако заинтересованность Калеба таким поведением только возросла. Он не стал церемониться, и, схватив спинку стула с двух сторон, со всей силы сначала тряхнул ею, а после с легкостью протащил его вместе с девчонкой от стола до барной стойки, разворачивая ту к себе лицом. Куинн чувствовал невообразимую легкость. Словно сама Сущность давала ему сил в преддверии какого-то извращенного зрелища.       Стрелок испустил хриплый смешок, сел на стул рядом, в раскованном жесте раздвинув ноги, и потянулся к бутылке виски на стойке. Его уже поджидали два стакана, будто в салуне находился отлучившийся ненадолго в уборную бармен, а не горстка бездыханных тел. Для начала он налил себе половину, немного замешкавшись перед употреблением, но потом залил в себя все содержимое одним махом. Алкоголь ударил в голову, подогревая азарт, и он вернул взгляд к своей нежданной пленнице. Она уже успела прийти в себя, хоть и прятала взгляд под надвинутой на глаза темно-фиолетовой шапкой.       Повинуясь яростному порыву, Стрелок с легкостью сорвал с девушки шапку вместе с наушниками, дополняющими этот ужасный в своем безвкусии наряд. Теперь пленница смотрела на своего мучителя не только со страхом в глазах, но еще с презрением и капелькой гнева.       Такой взгляд Калебу был по нраву.       — Маленькая мисс будет пить? — Куинн издевательски усмехнулся, поднося к лицу Фенг Мин другой стакан с виски, но она лишь отвернулась в попытке избежать уготовленной участи. Калеб, порицательно покачав головой, через секунду выпил горячительную жидкость сам. — Кажется, в прошлой жизни ты еще как любила выпить… Да похлеще чем я. Чего теперь-то нос воротишь?       — Пошел ты, — ее голос звучал хрипло, но весьма воинственно. Стрелок был рад вывести эту девчонку на эмоции: ему нравилось знать, что он поддерживает в ней огонь ненависти к себе и их встречам. Любые чувства кроме абсолютной апатии и полного безразличия к происходящему являлись для Калеба своеобразным топливом. — Чего ты от меня хочешь?       — С чего ты взяла, что я от тебя чего-то хочу? — ирландец приподнял бровь в вопросительном жесте, сверля взглядом собеседницу. — Может быть, мне просто нравится твоя компания.       — Не держи меня за идиотку, Куинн, — грубо отозвалась Фенг. Выжившая напрягла руки и ноги, стиснула губы в попытке понять, много ли было у нее шансов освободиться, хоть она и знала наперед, что от изобретателя невозможно улизнуть. По крайней мере, в его собственных владениях уж точно. — Ты всех своих «приятелей» привязываешь к стулу?       — Особенно строптивых — как ты — вполне. Видишь ли, я не до конца уверен в твоей лояльности, — мужчина повертел в пальцах уже опустевший стакан, — а я привык перестраховываться.       — Да ты издеваешься! — Фенг Мин начинала вскипать. Он заметил это по заигравшим на скулах желвакам и недоброму огню в темных глазах. — Я помогла тебе с твоей чертовой машиной для конченых извращенцев и после этого мы должны были рассчитаться. Так какого хера ты снова вытягиваешь меня сюда? Я не собираюсь больше участвовать в осуществлении твоих больноублюдских фантазий.       Стрелок недовольно нахмурился, стоило ему дослушать подобную дерзкую речь до конца. Любой человек, держащийся за свою жизнь, знал, что дерзить Калебу Куинну было равносильно самоубийству. Только вот до какой-то наглой соплячки эта простая истина, кажется, еще не дошла. В своем желании поставить разодетую нахалку на место ирландец действовал на удивление решительно.       В одну секунду носок его сапога оказался на сиденье стула Фенг Мин и силой оттолкнул его так, что девчонка вместе со стулом завалилась спиной на пол. Выжившая издала испуганный вскрик, оказавшись в таком неловком положении: теперь Стрелок во весь рост грозно стоял перед ней и ее раздвинутыми по бокам ногами; теплый разноцветный свитер задрался вверх, унизительно показывая Калебу худой впалый живот. В салуне было настолько тихо, что Куинн слышал каждый взволнованный стук ее маленького сердца.       — Очевидно, в детстве ты недополучила кое-какие азы воспитания, — надменно произнес Стрелок, возвращая стопу туда, где она была считанные секунды назад — на край деревянного сидения стула. Сам же Куинн согнул ногу в колене, подаваясь телом вперед к лежащей на полу Фенг Мин. — Не переживай. Я исправлю эту маленькую оплошность.       Калеб резко перехватил левой рукой Искупитель, покоящийся у барной стойки, и перекинул его в правую, до скрипа деревянного стула упираясь в него ногой. Он старался не смотреть на свою пленницу, зная, что она, напротив, пристально изучает его, ищет возможность побега. Но вне Испытаний время шло иначе, а Сущность позволяла Убийцам играть по их собственным, придуманным ими самими, правилам. Она не сможет сбежать, пока Калеб сам ей этого не позволит.       — Урок первый. Сто раз подумай, прежде чем грубить человеку, который старше тебя в два, а то и в три раза, — он осмотрел Искупитель, повертел ружье у себя в руках, проверил, хорошо ли держится штык-нож. И все это происходило под напуганный взгляд Фенг Мин. — В самом деле, мы ведь знакомы не первый день… А ты все никак не поймешь.       Калеб неторопливо направил на Выжившую ружье, но не для того, чтобы выстрелить. Он плавно провел штыком-ножом по оголенному животу, с некоторым извращенным удовольствием отмечая то, как Фенг Мин пытается втянуть его, замереть, не дышать, лишь бы избежать неминуемого контакта белоснежной кожи с острым лезвием. Куинн ощущал дрожь ее тела под кромкой лезвия.       — Урок второй… Если хочешь выжить, но при этом еще и выпендриться, лучше надень что-нибудь закрытое и не такое яркое, — нож на Искупителе скользнул выше: Калеб с легкостью приподнял теплый свитер сильнее. Еще один лишний сантиметр ткани, и оголился бы не только живот, но и грудь. Стрелок будто проверял на прочность не только одежду девушки, но и саму Фенг. — Серьезно, эти тряпки никуда не годятся…       Одной рукой управляя своим ружьем, Куинн резко сменил направление и через мгновение очутился внизу ее живота. Ему не составило ни малейшего труда надавить на штык-нож и разрезать тонкую ткань голубых неприлично коротких шорт. Калеб неодобрительно покачал головой: девушки его времени никогда бы не позволили себе выйти в таком на улицу. А эта девчонка без зазрения совести светила на Испытании своей задницей, будто не сражалась за жизнь, а решила поучаствовать в корриде, где вместо быков были другие Убийцы. Калеб, увидев такое непотребство, не мог оставить ситуацию без своего собственного, пристального внимания.       Особенно когда дело касалось его любимой игрушки.       Одним небрежным жестом Куинн откинул в сторону то, что некогда было предметом гардероба, оставляя Фенг в одном нижнем белье. Как же это должно было быть унизительным: находиться в таком нелепом состоянии, да еще и перед Убийцей, с которым у нее был своеобразный нейтралитет… На секунду Калеб заметил, как выжившая закусила губу и быстро отвела взгляд, чтобы он этого не успел отреагировать на такое.       Но от Стрелка было сложно что-то утаить. Особенно когда это касалось определения характера чужих чувств.       Калеб провел штыком-ножом ровную линию, полноценную царапину от пупка до низа живота Фенг Мин, заканчивающимся кромкой таких же разноцветных трусов. Он не стал заходить дальше, осознавая, что в противном случае их «игры» друг с другом перестанут иметь ту самую нотку… пикантности, которая для Калеба была эмоциональной и силовой подпиткой. Вместо этого он опустил нож к внутренней стороне бедра выжившей и со всей силы резанул по коже лезвием. Сначала Стрелок увидел хлынувшую по ноге кровь, а только потом услышал новый пронзительный вскрик боли.       — Если тебе сейчас больно, то представь, что было бы, если бы на моем месте был кто-то другой? — его голос приобрел еще более менторский тон; он вновь покачал головой, выказывая недовольство. — Понимаешь, о чем я говорю?       Стрелок наклонился вперед. Уяснила ли Фенг Мин урок? Сказать было сложно, но, судя по растекшемуся по глазам из-за слез макияжу, хоть что-то девчонка сейчас чувствовала. Возможно новую волну ненависти к старому ирландцу. В голове у Калеба промелькнула мысль податься вперед и в необычно заботливом жесте стереть с ее щек струйки слез, но Куинн быстро отогнал от себя подобную идею.       — Кажется, на сегодня с тебя достаточно уроков.       Последнее, что помнила Выжившая, прежде чем провалиться в сладкое небытие, был расплывающийся где-то вдалеке силуэт ее мучителя и его ехидная усмешка напоследок.       «Но только на сегодня».       Фенг Мин резко очнется перед костром, где обычно оказываются все выжившие после удачных и неудачных Испытаний, и поначалу спишет все на очень неловкий, но реалистичный сон, какие нередко посылают обитателей мира Сущности время от времени.       И только глубокая царапина, оставшаяся на бедре, и чужой хриплый смех, звучащий в ушах, будут напоминать о реальности произошедшего еще долгое время.