Часть 9

      Однако, за время их прогулки случилось ещё кое-что, что вновь выбило Ичиго из равновесия.       Две старшеклассницы, лет по шестнадцать на вид, увидев Бьякую и, вроде как перепутав его с кем-то знаменитым, пришли в восторг и попросились с ним сфотографироваться. В процессе они, как тогда показалось Ичиго, облапали его всего и едва ли не облизали, чем и привели Куросаки в непонятное ей бешенство.       Она, конечно, это самое бешенство не показала, но сам факт, что оно было... Ичиго терпела долго. Минуты две. Но потом, окончательно психанув, резко подошла к ним и утащила Бьякую за рукав, не обращая внимания на громкие возмущения девушек, оставшихся за спиной.       О причинах своего поступка она на тот момент старалась не думать. И, само собой, не смогла бы объяснить это мужчине, если бы он вдруг спросил. Но он не спрашивал. Лишь улыбнулся понимающе, довольный сложившимися обстоятельствами.       И ей даже было все равно, что их друзья это видели и наверняка подумали что-то не то. Почему-то это вдруг стало таким неважным. Хотелось чтобы от Бьякуи просто отстали.       Особенно эти девочки, слишком молодые для того, чтобы действительно что-то пытаться. То, что сама Ичиго была лишь на пару лет старше, она благополучно упустила. Равно как и то, что для Бьякуи, прожившего уже достаточно больше самой Ичиго, эта разница в пару лет была не просто несущественной, а максимально неважной.       Да и она, Ичиго, могла бы думать, что является в его глазах ребенком, если бы не некоторые события, которые напрочь перечеркивали эти мысли. Тех, кото ты считаешь ребенком, не целуют так, что сносит крышу. Ну, если у тебя нет никаких отклонений. Ичиго в наличии у Бьякуи отклонений сомневалась, а значит ребенком он ее всё-таки не считал. Это, хоть немного, но радовало.       Больше за время их прогулки не произошло ничего примечательно, на что Куросаки могла бы обратить внимание.       Разве что взгляд Бьякуи после того события изменился, но это можно было списать на разыгравшееся воображение, что Ичиго с чистой совестью и сделала.       А сейчас, удобно устроившись на кровати в своей комнате, она собиралась хорошенько все обдумать. И думать об этом обо всем было лучше в собственном внутреннем мире.       А погодные условия там оставляли желать лучшего. По небу быстро летели серые свинцовые облака, подгоняемые холодным ветром. Ичиго продрогла мгновенно, стоило только этому самому ветру коснуться и ее.       Издалека она увидела Старика и Пустого на одной из крыш, но подходить к ним не стала, сегодня она не к ним. Она пришла поговорить с собой, если можно так выразиться, разобраться в себе.       Поэтому Куросаки ушла в противоположную от них сторону, на самую отдаленную крышу.       Место оказалось что надо. Прямо перед ней раскинулся город, а сбоку, казалось, протяни руку - и коснешься неба, настолько оно было близко.       Ичиго легко улыбается, признавая, что так просто до неба не дотянуться, даже до такого неправильного, из этого далёкого от нормы мира. Но руку все равно тянет.

***

      Куросаки размышляет долго. Она думает, разбирает ситуации, решает как ей хотелось бы поступить и чертовски сильно боится ошибиться, обжечься о то чувство, что быстро набирает обороты в ее душе.       Ей это кажется невозможным, неправильным, но от того лишь ещё более желанным. Как понять что это все не иллюзия? Как доверится кому-то ещё, когда не можешь доверять даже себе самой? Как понять другого, если даже не знаешь чего хочешь сама? Ичиго не знала.       Хотя кое-что она все же понять смогла: Бьякуя ей нравился не только как друг. Он нравился ей в том самом смысле, о котором часто пишут в книгах. Романтическом.       И только когда Ичиго это поняла, у нее с плеч словно камень свалился. На мгновение появилось чувство, что она может буквально все. Прилив сил заставил ее резко подскочить и закружится по крыше в странном танце, но только для того чтобы вскоре запнуться. Куросаки поняла, что совершенно не знает как к ней относится Бьякуя Кучики.

***

      Впрочем, и это было решаемо. Поэтому, на следующий день у нее уже был готовый план действий.       Для начала следовало узнать какой тип девушек нравился Бьякуе Кучики. Потом начать вести себя так же и этим привлечь его внимание. Дальше у Ичиго плана не было, но там она уже собиралась действовать по ситуации, все равно учесть все никак не получилось бы.       Первую часть плана узнать было не сложно, стоило лишь поинтересоваться какой была жена Бьякуи Кучики. И то, что Ичиго узнала, ей не очень нравилось.       Хисана, как выяснилось была полной противоположностью Ичиго. Женственной, нежной и ранимой. Там, где Ичиго стала бы спорить и упорствовать, она бы тихо отошла в сторону, не желая конфликтовать.       Куросаки была пламенем, ярким, привлекающим внимание и сжигающим тех, кто неосторожно подлетел слишком близко. Хисана была водой. Спокойной заводью, в которой можно отдохнуть после очередного тяжёлого дня.       Девушка тяжело вздохнула. Ей, конечно, говорили о Хисане без сравнений с ней, Ичиго, но она смогла понять и сама: они слишком разные, чтобы Ичиго могла реально стать похожей.       Да что уж говорить, если Ичиго даже вежливые суффиксы пропускала, не считая их необходимостью. В отличие от Хисаны, которая была очень вежливой и явно следовала этому аристократическому этикету, раз ее все же, пусть и скрипя сердце, но приняли в семью.       Ичиго снова вздохнула. Бороться с призраками прошлого ей было явно не под силу, равно как и с кем-то, кто так плотно успел обосноваться в сердце. Но отступать и сдаваться девушка тем более не привыкла.       Девушка решила начать менять свое поведение с малого. Например, вести себя не так шумно, ну и начать, наконец, использовать эти чёртовы суффиксы. А ещё часто показываться у Бьякуи перед глазами и словно бы невзначай показывать на свою заботу.       Хичиго ее план назвал идиотским, а ее саму чокнутой, но самой Ичиго план казался замечательным. Не учла она только одно: отсутствие собственных знаний об отношениях с противоположным полом.       Всего этого фарса хватило на неделю. От времени их отдыха оставалось ещё ровно три дня, когда Бьякуя, уже не выдержав ее ненормального поведения, постучался к ней в номер и в лоб спросил что с ней случилось.       Куросаки опешила. То есть она себя перекраивает, свой характер пытается изменить, лишь бы он ее заметил, а в ответ получает вопрос что с ней случилось? - Ничего, - тем не менее ответила девушка, стараясь говорить негромко. - У меня все в порядке.       Бьякуя нахмурился. Что-то точно было не так и он собирался узнать что именно. - Не ври, Ичиго Куросаки, ты на себя не похожа, - Кучики зашёл в номер и прикрыл дверь. Потому не заметил радостную улыбку, на мгновение появившуюся от его слов. - А на кого похожа? - мгновенно спросила Куросаки.       Спросила и замерла, мечтая и вместе с тем страшась услышать его ответ.       Тот снова внимательно на нее посмотрел. Прищурился, окинув внимательным взглядом. Ичиго под этим взглядом с трудом не покраснела. - На бледную копию себя же, - нашел он, наконец, подходящее определение. - Ты точно можешь уже различать цвета?       Ичиго согласно кивнула, с трудом сдерживая слезы. Ей и хотелось и вместе с тем она чертовски боялась быть похожей на Хисану. Хотелось, потому что тогда Бьякуя бы обратил на нее свое внимание. А боялась, потому что могла стать лишь ее заменой. - Тебя кто-то обидел? - новое предположение от капитана Кучики.       Ичиго мотнула головой, но отреагировала чуть медленнее, чем раньше. За это мужчина и зацепился. - Кто? - неожиданно хмуро, даже почти зло спросил Кучики.       У Ичиго возникло такое чувство, что он собрался организовать кому-то близкое знакомство с Сенбонзакурой. Очень близкое и не очень приятное. - Да никто меня не обижал, - уверенно проговорила Куросаки. Но, не смотря на ее уверенность, голос срывался - признак близких слез.       Куросаки судорожно вдохнула. План, показавшийся таким замечательным в самом начале, теперь казался ей, мягко говоря, фиговым. - Почему ты опять врешь? - Бьякуя схватил ее за плечи, в один шаг оказавшись рядом, внимательно огляделся в глаза. - Я же вижу что с тобой что-то не так. Скажи мне.       Он требовательно смотрел в ее глаза, а Ичиго не могла отвести взгляд. Но и смотреть также уверенно, как и раньше, она тоже не могла.       Тишина, опустившаяся на них, была мягкой. Тягуче-плавной, ожидающей, но при том не нервной. - Все... - снова начала девушка, желая уверить что все в порядке, но он ее оборвал. - Не в порядке. Хватит.       Ичиго вздохнула. Кажется, часть правды сказать всё-таки придется. - Ладно, я надеялась изменением своего поведения привлечь кое-чье внимание, но ничего не получилось. Это так, глупости. Я уже осознала и возвращаюсь в норму, - признала Куросаки, отводя взгляд.       Бьякуя сжал зубы и вместо ожидаемого облегчения на его лице девушка увидела смесь ярости и боли, приправленную небольшим количеством ещё чего-то, чему она не могла дать определения. - Кого? Чье внимание ты так хотела привлечь?       Хватка на ее плечах усилилась. Ичиго всматривались в его глаза удивлённо, не способная понять откуда вдруг взялась эта вспышка агрессии.       Куросаки вздрогнула, когда до нее дошел смысл вопроса. Нет уж, пусть он лучше останется без ответа. Она ещё не готова услышать отказ, да и вряд ли будет когда-нибудь готова. - Может ты ответишь? - прозвучало неожиданно холодно.       Ичиго от этого уже отвыкла. От того, что он может говорить так. Холодно, отрешённо, как с кем-то посторонним. Хватка на ее плечах разжалась, что заставило ее ещё больше почувствовать дистанцию между ними.       Ичиго ощутила себя зверьком, загнанным в угол. И сказать нельзя - конец их общению, и промолчать тоже нельзя - он и так сильно психует, значит тоже конец нормальному общению.       Куросаки сама потянулась за ним и Бьякуя это движение заметил. Сам шагнул ближе, настолько, что между ними остались лишь жалкие миллиметры и поцеловал, касаясь лишь губами ее губ.       Он словно показывал этим, что Ичиго может в любой момент оттолкнуть его, сама разорвать поцелуй, уйти. Да что угодно. Он ее не держит. - Неужели тебе меня не хватало? - тихий шепот между поцелуями.       Настолько тихий, что мог быть просто фантазией, игрой разума, но именно это и придает ей решимости.       Она, наконец, обнимает его сама и тихо шепчет в ухо, едва оторвавшись от губ. - Твое.       После чего снова целует. Уже не так мягко и нерешительно, как это делал Бьякуя. В ее поцелуе больше страсти, нетерпения. Она сминает его губы, покусывает, борется с ним языком и очень боится, что ей послышалось.       Но Бьякуя отвечает, прижимает к себе ещё крепче, словно боится, что она исчезнет, стоит только отпустить. Его руки везде и Ичиго это нравится.       Стон. Его? Ее? Уже не важно. Разбросанная на полу одежда и танец тел на простынях. Хаотичный, со своим особым ритмом, танец страсти и любви. Стоны и сбитое дыхание и поцелуи, поцелуи...