Сбрось оковы

Художник морщится, а уголок губ подрагивает в злорадной усмешке, и Уэнсдей думает, что ему стоит делать так почаще. — Хочу, чтобы ты признала… — он стремительно приближается, позволяя своим в меру пухлым губам скользнуть по гладкой щеке пленницы, — я уже давно занял его место.