Монстр

Моракс чувствовал в Бао монстра. Причëм, сказано это не метафорически, не с авторским желанием передать мир героя, а в прямом значении. В Бао чувствовалась душа, но иная. Идентичное чувство Божеств испытывало, как только на горизонте появлялась Нина. Нападать резко, не имея сил, было бы крайне глупо. Конечно, я могу дать им почву для молчаливой ссоры... Может даже читать что-то столь однотипное будет занятнее вам, однако не мне. Да и из воздуха, такого же душного, где наши герои и были, придумать нечто интересное – трудная и, может, убогая задача. Ох, да, Моракс может уже и знал кто такой Бао, но не стремился разрешить всë в одночасье. Убить Бао для него, как отнять конфетку у ребенка, причëм прикованного к инвалидному креслу. Но что он сказал бы Нине? Она ему не поверила бы и была бы права. Хотя, Моракс стремился не к разговору с Ниной, не к еë любви, губам и душе, а к Нин Гуан, чьë лицо носила современная версия изящной женщины. А вот Бао тянулся именно к Нине, желая лелеять всей своей бездонной любовью. По этой причине юноша терпеливо ждал, когда шипы у его розы перестанут резать руки в кровь и начнут радовать своей красотой. Бао всю свою жизнь ожидал чего-то, кого-то, что-то. Он привык так существовать, поэтому не просит Нину биться с ним в такт. Кажется, даже если бы Нина бросила его где-то на обочине, как самого ненужного щенка, то Бао остался бы на том самом месте, думая, когда же хозяйка будет готова принять его к себе вновь. Он не найдет нового хозяина, даже с места не сдвинется, чтобы его любовь, передумав, знала, где искать еë пропащего щенка. Даже ураган не сдул бы, не прогнала бы гроза или голод. Время для Бао не играло роли. Оно обесценилось. Прожил по-человечески меньше, чем влюблялся, а это он сделал лишь раз, встретив Нину. А, нет, вру. Его сердце стукало любовью, как только он видел Нину. Бао влюблялся в неë каждый раз и не важно, плакала ли девушка в этот момент, давилась ли соплями из-за гриппа или стояла в самом великолепном платье на ночной улице города. Зависимость ли это или любовь – решайте сами. Для меня это по-нездоровому здоровая любовь, которая притянет обоих ко дну, если один партнер не перестанет жить другим. Романтизация – главное волшебство в наши дни. Сейчас на фоне Бао, Моракс выглядит ужасным героем, а юноша почти идеалом... Только Божество желает воссоединения со своей розой, что запечатана на пару с другой. Можем осуждать его за это? Наверное, да. Наверное, нет. *** Нина не заметила, как упала от усталости на колени. Силы всë больше и больше уходили, хотя такого быть просто не могло. Глаза с трудом открывались. К бледнеющей щеке прикоснулась мягкая кожа с металлическими когтями. – В прошлый раз я была излишне эмоциональной, Нина. Ты понимаешь, кто я? – Нин Гуан с опустошенными глазами вглядывалась в копию своего лица. – Нет, ты мне просто кажешься... Ты просто мне кажешься. Сейчас исчезнешь, я усну, отдохну. – Проговаривая свои планы, ты пытаешься их не забыть? Или задаешь планку действий, боясь потеряться в своих же мыслях? – Слишком много вопросов для того, кто не существует. Точно, ты мне ведь кажешься! Ты из головы, а значит и сама всë знаешь, – Нина нервно хихикнула. – Я Нин Гуан. Мы делим одно тело. Я люблю Моракса, но ты не позволяешь мне быть с ним. Он достойнее Бао, – с непонятной эмоцией начала Нин Гуан. – Значит, ты уже мертва, раз твоя душа во мне? И что за «ты не позволяешь мне быть с ним»? Это моë тело, в том то и дело! Моя плоть, моя кровь, моя голова, так что ты пытаешься решить за меня, кто лучше? – Да, предполагаю, что я и вправду мертва, – Нин Гуан не дали продолжить. – Тогда твоë время закончилось! Дай мне жить! Умерла ты, а не я. Так чего я теперь должна принуждать себя к любви с неясным мне... Он даже не человек, я не знаю даже его личности! Проваливай, Нин Гуан, проваливай. Прошу, – Нина замахала руками в темноте, разгоняя силуэт Нин Гуан, как сигаретный дым от прохожих, – желательно не появляйся больше никогда. – Боюсь, пока этого не будет. Нина закатила глаза от раздражения и заткнула уши, вжимаясь в холодную землю. Тишина еë убивала, но Нина нуждалась в ней же. Кажется, кто-то начинает вязнуть в болоте. Голос Нин Гуан, то есть Нины... или не еë? А что в ней еë? Лицо? Да нет, оно копия Нин Гуан. Тело? Точно такое же, как у Нин Гуан. Может, голос? Звучание абсолютно одинаково, хотя Нина и не могла знать голос Нин Гуан. В ней от своего только душа, что обречена драться за свои чувства с умершим, не признающим этого. – Нина, послушай, я должна поговорить с Мораксом. Я не видела его слишком долго, позволь мне с ним хотя бы проститься. Обещаю, после этого я тебя не потревожу. Один разговор, как ты выберешься на поверхность. Один, – Нин Гуан вновь возникла перед девушкой. Нина поколебалась, спорить не хотелось вовсе. Короткий кивок стал ответом на просьбу. *** Моракс медленно начинал монолог, наблюдая за реакцией Бао. – Я всë пытался вспомнить, как оказался в том янтаре, камне, без разницы. Долго размышлял. Понял, что бесполезно ломать голову над тем, что просто не в силах вспомнить. Я стал копаться в своей жизни до того дня. Так картина становилась всë более чëткой. Я вспомнил мою Нин Гуан – прелестную и великолепную женщину. Мои чувства к ней более зрелые, чем твои к той копии Нин Гуан. Понимаю твою злобу ко мне всякий раз, как я касаюсь женского плеча, говорю что-либо. Она носит душу, воспоминания и лицо моей любви. Я не знаю, что меня ждет, когда выберемся. Я хочу поговорить с Нин Гуан, отпустить еë. Я осознаю, что именно моя любовь уже мертва. Не спас. Это моя вина. Я упустил шанс поцеловать еë, а потом и вовсе оставил одну умирать. Я всë ещë не знаю даже причины смерти моей любви, – Моракс замолчал, думая, что надо сменить тему. – Бао, ты сильно любишь Нину? Как думаешь, какой будет еë реакция на твой возможный уход? Ты сможешь распрощаться с ней лицом к лицу или просто оставишь в неведении? Как скоро тебя убьют? Бао не отвечал. Ему не нравился тон Моракса. – Ты ведь понимаешь, что тебе придется оставить еë через, может, десять лет? Ты – долгожитель, Нина – нет. Будешь наблюдать за ней, пока она не умрет? Ты сможешь существовать в другом уголке земли, зная, что в еë воспоминаниях ты застрял железным прутом в пробитом насквозь плече? Ей будет больно, но она не достанет, потому что сама не в силах. Так и будет мучаться. Ты хочешь этого? Я понаблюдал за вами. Совсем немного. Я вижу, как моя Нин Гуан в твоей Нине противится тебе же. Моя женщина мешает твоей любить тебя, но Нина продолжает и продолжает быть с тобой, – Моракс не сомкнул глаза, наблюдая за Бао. Божество пыталось уловить любое подрагивание на лице, любое мельчайшее движение лицевых мышц, следил за тем, как меняется взгляд Бао. И вот момент... Всего на мгновенье появилась печаль аккурат на словах Моракса про то, что Бао придется оставить Нину. – Ты перестал хромать, Бао. Юноша остановился, как-то опустошёно глядя на Божество. – Перестал, – ответил Бао на языке Моракса. Пауза. Напряженная. – Вестник? – Вестник. – Но ты отличаешься. – Не могу судить. – Разве возможно, чтоб Вестник Бездны полюбил кого-то? – Возможно, – Бао начинал испытывать раздражение. – Убьëшь? – Нет, Вестник. – У меня имя есть. – Человеческое? – Не звериное. Живёшь двойными стандартами, Моракс? Или может Чжун Ли? Властелин Камня? – Мы разные. – Конечно разные. Но не только архонты могут быть человечными. – Вестники живут лишь для Бездны. – Мне приходится ей служить. Она – моя Родина, моя мать, моë рождение и жизнь. – Тебе убьют, стоит мне вновь исчезнуть. – Убьют. – Это жестоко. – Не важно. Судьба у меня так сложилась. Иди дальше, надо найти Нину. – Бао, я прекрасно знаю, где она. Наши дамы идут правильной дорогой, скоро мы пересечëмся. – Моракс не чувствовал тревоги рядом с Бао. – Моя. Моя дама идëт правильной дорогой, пока твоя портит ей жизнь и душу. – Не делай иллюзию, что любишь Нину по-настоящему. Ты – Вестник. У вас это невозможно. – Старое мировоззрение. – Опыт. – Пересмотри его. Я такое же высшее существо, как и ты. Пусть не Божество, но выше обычных монстров. Я научился любить, в частности благодаря сосуду, чью жизнь я забрал. Хотя, я спаситель этого человека. Я вижу его воспоминания, вижу его службу, которая перемешивается с моей. Его подстрелили, а я просто забрал тело, не дав ему сгнить. Я тоже имею чувства, могу сострадать. – Поэтому не даëшь душе упокоится. – Нет, я проделал всë возможное, чтоб душа этого парня упокоилась достойно. Не только ты, Божество, можешь любить. Не только подобным тебе доступен людской мир. Веди меня по коридору. До выхода. – Как скажешь. Но я уйду, как только распрощаюсь с Нин Гуан. Тебе недолго осталось, Бао. – Знаю. Даже меньше, чем недолго. Я чувствую внешний мир чуток хуже тебя. – Зачем ты ломал спектакль? – Нина не знает кто я, и моя задача была...скрытной. – Ты был слишком эмоционален. Пускать еле заметные молнии было ошибкой. – Знаю. Потому и выдался сейчас, – Бао резко изменился в лице. Черты стали жестокими, усталыми и острыми. – Понимаешь, что я тебя навряд ли отпущу? – А ты и не сдержишь. – И то верно. Хотя ты слаб. Но, каюсь, мне не сильно хочется сдавать тебя бездне. Ты – мой шанс быть с Ниной чуточку дольше. – Ты сделаешь ей больно своим уходом, если затянешь, – сказал Моракс. – Уже затянул. Мне жаль, что я не сделаю ей предложение, что не смогу провести с ней хотя бы пять минут. Я мог бы ждать еë вечность, да этой вечности у меня нет. Моракс не нашел, что ответить. Он оставил Бао наедине с головой. Как же, чëрт возьми, Бао любил Нину, а Моракс Нин Гуан...