Когда придёт время

***       Где-то на задворках города взрывает умы паника. А в некоторых кварталах народ уже отмучался: устрашающие кровавые следы, ведущие к трупам, в случайном порядке разбросанным по разрывающимся от трещин дорогам, говорили сами за себя. О, а вот ещё одна свора наивных людишек бежит по проспекту, продираясь сквозь ночную непроглядную метель и надеясь найти ещё не забитое бомбоубежище, которое точно должно будет их спасти от неминуемой кончины. Что ж, забавное шоу. Должно ли оно продолжаться? Возможно.       Оливия будто бы знала всё наперёд. На лице застыла траурная серьёзность, поверх которой лишь иногда изгибалась беспечная усмешка. Но снежинки врезались в лицо на мощном порыве ветра и сразу срывали прочь все признаки того, что Оливия вообще улыбалась. Так, наверное, ей мстила погода за то, что эта чересчур безразличная девчонка насмехается над душераздирающими криками прохожих, а сама уверенной походкой, сунув руки в карманы шубы, движется куда-то в неизвестном направлении, оббегая трескающийся под ногами скользкий асфальт, будто бы и не боится вовсе. В каких-то разломах проблёскивало алое пламя, топящее снег и больно жгущее ступни даже сквозь зимние ботинки... Но Оливия не боялась. Непоколебимость оставалась при ней даже на ускоренном шаге.       И только беспорядочно кружащиеся в небесах летающие тарелки заставляли усомниться в своей смелости: прямо из груди вырывался тяжёлый вздох, а трещины под ногами начинали иметь какое-то значение. Снова замечая вдалеке синий свет лазера, Оливия опускала притуплённый взгляд на тротуар под ногами, на пару секунд зависая над крадущимся горячей ящерицей огоньком... а потом метель набирала обороты, поднимая настоящий холодный вихрь, и Стар бросалась прямо в него, лишь бы не видеть ничего вокруг. — Ты что, безумная?! Подожди же, ну!!!       Прямо за шерстяной рукав беспомощно ухватились чьи-то дрожащие пальцы, развернувшие идущую на произвол судьбы Оливию. Она вся сморщилась, съёжилась, тряхнула рукой, сбрасывая чужую ладонь, так гадко вторгщуюся в её пространство. Стар продолжила монотонное движение молча, не сказав ни слова в ответ. — Оливия, это не шутки!!! Останов... Сзади раздался хлопок, короткий вскрик и грохот. Свист вьюги в ушах не утихал, но то, что за спиной что-то произошло, Оливия прекрасно услышала. И это наконец заставило её остановиться. Как вкопанную. Несколькими улицами впереди зажглись новые линии лазеров из поднебесья. Прищуренный взгляд вдаль. Резкий разворот.       На толстой корке льда, выглядывающей из-под снежной пороши, сидел Ботан в толстом нелепом пуховике, потирая коленку и раздосадованно шипя от своего падения. Стар даже не пыталась двинуться с места ему навстречу. Она разглядывала друга с едким высокомерием, словно сама толкнула этого безобразного мальчишку. Оливия знает, что едва рот Ботаника откроется, чтобы сказать хоть словечко, она вновь бездумно понесётся в неизвестном направлении. Возможно. В любом случае, сейчас Стар стоит и чего-то покорно ждёт.       Ботан полуползком-полупрыжком, как раненный заяц, подорвался с места и сразу очутился возле ног Оливии. Неуверенно, дрожа от холода, он наконец сумел подняться. И твёрдо встал. Лицом к лицу с Оливией. Только сейчас ему удалось распознать каменную строгость в её глазах, которая буквально иссушала изнутри, сбивала с толку. Он же хочет помочь!..       Бледная рука, еле-еле перебирая заледенелыми пальцами, вытащила из кармана джинс маленький комочек бумаги. Ботан бережно развернул его, раскладывая на ладони малюсенький сырой листик. На нём были нарисованы несколько квадратиков, соединяющая их линия, какие-то микроскопические буквы... Казалось, что весь этот непонятный чертёж сдует с бумажки даже самый слабый порыв ветра. И сдул бы, наверное, если бы Ботан не вцепился в уголок листочка в нужный момент. — Смотри, Брайн вырисовывал... Это наша улица... — тыкал он в бумажный клочок, стискивая челюсти от мороза, но старательно пытаясь выговаривать все слова. — Вот дорога... Тут всего пару дворов до ближайшего бомбоубежища! Куда ты рванула?! Возвращайся! Сейчас будем с Брайном провизию доставлять!       За каждым новым с трудом выцеженным предложением Ботана следовало повышение голоса на полтона, как будто бы от этого речь становилась понятнее. Но нет. Понять его можно было и так. Только вот Оливия отказывалась.       Стар тоскливо усмехнулась, вглядываясь в сомнительное подобие карты, и хлопнула Ботаника по плечу. Она знала точно — им не спастись.       Где-то неподалёку раздался новый раскат громового излучения лазера и гудение новейших космических кораблей. Стар вздрогнула, сжалась, опасливо осматривая территорию вокруг. К её шубке прильнул Ботаник: тоже напугался, вцепился в Оливию, словно малое дитя. — Пойдём, пожалуйста... Мы успеем! — плаксиво, с комом в горле простонал он, уткнувшись носом в меховую оборку.       Оливии не хотелось рушить свой бесстрашный образ. Но Ботан, такой жалкий Ботан, ломал его, ломал безжалостно, топча все осколки. Каждый всхлип наносил новый и новый удар. Он просто расплакался, бессильно обнимая подругу. Даже не верилось, что столь хрупкое создание — враг, которого быть на этом свете не должно. Которого эти жуткие тарелки готовы изничтожить и превратить в чучело.       А ты — одна из них. Просто... не выполнила поставленную задачу. Думала, что всё обойдётся. Не убила. Они решили сделать за тебя. Даже без предупреждения, специально, чтоб сорвать настоящий джекпот. Чтобы одолеть ненавистную человеческую расу. Да только вот кому от этого лучше?..       Понятно уже, что во всём виновата сама. Лучше б этого труса лазером шибануло прямо сейчас, чтоб он забылся и отмучался!.. Главное, что шибанёт не Оливия.       Рука потянулась в ответное объятие, но Стар, зажмурившись, моментально отдёрнула её, схватив Ботаника за плечи и пару раз протряхнув. Она видит его непонимающий детский взгляд, его чуть приоткрытые губы от удивления... В глаза летят противные мокрые снежинки, а Оливия всё равно смотрит на знакомое выражение, которое наблюдала так часто за последнее время, запоминает каждую черту, чтобы всё отпечаталось в сознании... А оно ведь уже запомнилось. Но этого недостаточно. Узкие зрачки бешено пульсируют, зорко изучая искажённое страхом лицо. Надо ещё, ещё... Надо запомнить... Она-то всё понимает. — Сопли на кулак намотай, — внезапно твёрдо сказала она, откинув свои жгучие сантименты куда подальше. — Дай сюда карту. Ботан часто-часто заморгал, выйдя из транса и пустив ещё пару холодных слезинок по щеке, покорно разжал ладонь и снова открыл Оливии их маленький план спасения. Он надеялся, что Стар сейчас согласиться вернуться, согласиться искать убежище, согласиться выжить, лишь чуток внимательнее глянув на чертёж местности. Чтобы бумажка хоть как-то повлияла на ситуацию, если даже мольбы самого близкого друга не помогают.       Оливия моментально взяла листок и быстро, без лишних драматичных прелюдий разорвала его на кусочки, салютом подбросив их вверх. — Ты... что наделала... Оливия... — кое-как промямлил Ботан и глянул на оставшиеся обрывки, уже плавно приземлившееся на снег. Голова сразу пошла кругом, загудела... В ушах поднялся противный звон. Ботаник был слишком напуган, а трещина, подбирающаяся к ногам, пустила ещё и волну мурашек по спине. Нет, он же запомнил в каком из дворов то самое убежище... Оно в том маленьком дворе старого обшарпанного дома... Или возле новостройки неподалёку отсюда?.. Или где-то у ближайшей заброшки?.. Он не запомнил. Времени на поиски катастрофически не хватало.       Стар схватила Ботана за руку, снова повернувшись в ту сторону, куда бесцельно неслась, и зашагала с новыми силами. Ещё быстрее, ещё более твёрдой походкой. Бомбоубежище, как показывала разорванная карта, точно было в совсем другой стороне. Ботан оглядывался, хныкал, но, увы, ответа на это не поступало. Оливия двигалась, пребывая в своём тумане, в своей вьюге, которая ограждала её от происходящего вокруг. Только свои мысли. Только свои намерения. И вроде как нет никаких горячих асфальтовых кирпичиков, никаких лазеров... Пока они снова о себе не напомнят. — Оливия, ты с ума сошла?! Куда мы идём?! Не молчи!!! — Ботан уже надрывал голос и закрикивал Стар прямо в ухо. Люди, пробегающие по улице, оглядывались на них, что-то шептали, а некоторые даже подходили и спрашивали, всё ли в порядке, но вскоре их вопрос так и оставался без ответа. Оливия крепко сжимала руку Ботаника и всё ускорялась без каких-либо объяснений. Она-то всё понимала. — Оливия, не молчи!!! — раздался очередной жалобный вопль, за которым последовала попытка вырвать ладонь из лишь ставшей крепче хватки. — Ещё раз ты так сделаешь... — наконец рыкнула Стар, снова прожигающе уставившись на Ботаника. Она точно хотела сказать что-то ещё, но осеклась на глубоком вдохе. — Куда мы идём?.. Оливия молчала. Зависла. Взгляд вмещал в себя весь спектр негативных эмоций: бешенство, горечь, хладнокровность... Ни одного блика радости. В стеклянных глазах отражалась сверкающая гирляндами новогодняя ёлка, стоящая в нескольких метрах дальше, на главной площади города. Но Оливия упёрто глядела лишь в лицо Ботаника, уставшего от этого безумия. Сил метаться не было, горло надорвано и сковано зимним холодом. Остаётся терпеть, даже когда на кону жизнь. Терпеть, глотая слёзы и сдерживая вырывающийся истеричный крик, чтобы в конец не лишиться голоса. — Ты же хотел на Новый год посмотреть центральную ёлку? Вот, любуйся, — Оливия жеманно улыбнулась и сделала широкий пригласительный взмах руками прямо на площадь, которая сейчас порождала в мыслях только ужас: аккуратные плиточки асфальта, некогда выложенные в чётком порядке, выворачивались наизнанку; огонь подбирался к ёлке и тянулся горячим языком к нижним веточкам; истерзанные пришельцами людские тела были разбросаны прямо по катку с растрескавшимся льдом; так по-вечернему освещавшие площадь фонарики давно лопнули. — Оливия, что происходит? Впервые интонация в вопросе Ботана не была панической, а, наоборот, абсолютно спокойной. Или, скорее, успокаивающей разбушевавшуюся в непонятном поведении Оливию. — Ничего не происходит. На ёлку пришли, — как ни в чём не бывало пожала плечами в ответ та, ковыряя под ногами носком сапога маленькую горстку снега. — Оливия, пожалуйста, заканчивай этот цирк... Пошли, надо помогать Брайну... — Ботан лепетал измученно, без каких-либо надежд на адекватный диалог без шифровок. Стар робко подняла голову, снова изучая глазами каждую деталь на знакомом лице: нос от мороза красный, щёки румяные... Глаза с томным ответным взглядом. Колючим, даже чуточку злым. Именно такой почему-то хотелось оставить в памяти. Тоже. Сию же секунду. Иначе нечего вспомнить будет... — С Новым годом, Ботан, — ответила Стар, по-прежнему не теряя своей снисходительности. Тёплая варежка коснулась пальцев Ботаника. Он снова попытался вырваться, едва услышал гудок космического корабля. — Куда рыпаешься? Знаю же, без меня не свалишь. — Так пошли со мной!.. — воскликнул Ботан, но сразу же пожалел за такой номер: голос оборвался на последнем слове. — Ты правда думаешь, что спасёмся?.. Поверь, Они не отступят. Очкарик поник. Резонный вопрос, над которым не приходилось задумываться. И не хотелось. ***       Молчание. Мёртвое. Обезнадёживающее. Паника отступила. Впереди горит и скукоживается ёлка, под ней по-прежнему ветвится трещина... а ты стоишь и смотришь на то, как всё грязнет в хаосе. Странное чувство, честно говоря.       А что говорить?.. Что надо говорить, когда конец света дышит в спину? Ни Оливия, ни Ботан не знали. — И вправду, ёлка красивая, — с отчаянной усмешкой хрипло произнёс Ботаник, когда огонёк подобрался к макушке. — А то ж!.. Центральная... — Оливия хмыкнула. Поняла, что, кажется, победила в неравной схватке окончательно.       Внутри было как-то пусто, будто трещина перебралась с асфальта прямо в душу. Смерть наступает на пятки и вроде бы мучаться недолго осталось... А Оливии, в общем-то, и так побоку: она смотрит куда-то вдаль, иногда искосо наблюдая за кружащимися тарелками поблизости. Правда, дёргалась часто, как только слышала лазерный грохот. Бежать готовилась. А потом снова вставала смирно, как в строй, и старательно скрывала свой испуг. Ботан смотрел в основном на игривый асфальтовый раскол, который всё приближался и приближался, но едва очкарик чувствовал, как Стар в очередной раз подпрыгивает на месте от оглушающего раската, сразу обменивался с ней многозначным взглядом. И замирал под прицелом хищных и вновь пульсирующих зрачков. Особенных, узеньких... но настоящих. Которых ни у кого раньше не видел. Исключительно у Оливии. Поразительный парадокс, вызывавший необыкновенную гордость.       Стар пыталась запомнить. Глаза неустанно бегали, переносили образ в воображение... Не так много времени ещё в запасе. А от этого пугливое выражение только приобретало новые краски дикой желанности: нужно было смотреть дольше, внимательнее, вкрадчивее... Кто знает, когда ещё прогремит лазер, чтобы опять вздрогнуть и переглянуться? Надо сейчас, пока Ботаник ещё дивиться узким зрачкам и думает о том, как ему повезло. Пока он с фальшивым равнодушием не отвернулся, чтобы мозолить себе глаза творящимся зрелищем. Утешало одно — он никуда не рвётся. Оливия жмётся к Ботану, дрожит сама, но тихонько радуется. Скоро настигнет неизбежная участь, а ей и вправду хоть бы хны. Это ли не здорово? Момент не испортят даже обугленные тела, которых становилось всё больше: по горящей площади сновался рисковый и крайне самонадеянный народ, только больше забавляющий своей наивностью. — Оливия, надо помочь Брайну... — шепнул очкарик. Надо же, надежд не теряет!.. В ответ не поступило ничего. Стар молча развернулась, потянув за собой друга за руку. Неужели?.. — Мы можем успеть, — твёрдо утвердила она. Да. Ботан сокрушал несокрушимость даже в Оливии. К сожалению. Надежда, похоже, родилась там, где её и не было. ***       Цепкое объятие сковало последние движения Ботана. Надо было всего лишь оградить его от всего кошмара, который, к счастью, подходил к своему заключению. Они не успели. А ведь знали!..       Оливия чувствовала частое дыхание в шею, слышала спутанный шёпот о так и не найденном бомбоубежище, видела, как дрожащие руки Ботана цепляются за тёплую ткань шубы, боясь коснуться её последний раз. Но нельзя было не понять одного: он смирился.       Взгляд невольно упал вниз, когда пятки стало жечь невыносимым жаром. Тротуар ломается, пока по нему по-барски пробирается разлом.       Летающая тарелка оказалась над головой незаметно.       Вдох. Глаза закрыты. — Зажмурься, не смотри!.. — приказала Оливия, дёрнув холодное запястье, которое теперь держало шубку с каждой секундой всё слабее.       Выдох. Улицы и дома куда-то исчезли... Звёзды. Звёзды есть вокруг. И планеты... Земля? На две половины разбилась?.. Летающий корабль... А из него машут... Кассиопейцы?..       Времени мало. Воздуха в обрез. Ботан наконец поднимает заплаканное лицо с плеча Оливии, озираясь по сторонам. Теперь он тоже всё понимает. Он чувствует, как Стар содрагается от недостатка кислорода, но сама родное запястье держит по-прежнему крепко. Космическое пространство коварно, запросто унесёт куда-то в другую часть Вселенной... А Оливию не унесёт. Она держится. Она не отпустит. Не отпустит, понятно?!..       Вдоха больше не будет. Толчок. Оливия отпустила. Не смогла. Единственное, что оставалось — мысленно пообещать Ботану, что будь он пришельцем с Кассиопеи — ни за что не дала бы его в обиду. Не дала бы.       Впрочем, уже не важно. Он скрылся где-то за астероидом. Стар запомнила его прощальную улыбку, увиденную в последний момент       Глаза закрыты. В мыслях вырисовывалось выражение, искажённое страхом: те самые глаза, те губы, румяные щёки... Мутно, но знакомо... Те самые очки! Это же Ботан! Вот, напротив! Сейчас карту достанет, точно!.. Правда, потом от неё ничего не останется, но это мелочь... Он же помнит, где бомбоубежище!..       Оливия тоже улыбнулась, даже зная, что эту детскую улыбку никто не увидит. Она запомнила.