Большой Сеульчанин

Герцог Ким дошел до редакции газеты «Маленький Парижанин» и остановился в тени через дорогу, чтобы была возможность просматривать вход и при этом оставаться незамеченным. Люди сновали туда-сюда, журналисты, гости и простые перехожие, абсолютно все с холодным американо в одной руке и телефоном в другой. Тэхён невольно улыбнулся, будто соглашаясь с таким ритмом жизни в родном Сеуле, когда все хаотично, динамично, ярко. И в то же время он вспоминал о юности за границей, в другой культуре, будь то морской Бостон или снежный Париж, но каждый миг превращался в вечность, до того невесомым и всеобъемляющим он был. А еще он вспоминал о той самой встрече, которая изменила его сознание и направила на изучение мира и искусства. Так, окончательно вернувшись домой и осев в своем семейном замке, он упивался красками, стихами и фотографией, время от времени делясь своим творчеством в инстаграмме и на местных выставках. И даже принимал участие в конкурсах под выдуманным прозвищем «Маленький Сеульчанин», однако никогда не выигрывал, поскольку судьи не видели той самый искры, которая неминуемо необходима для работ, которые захватывают дыхание и восторгают — любовь. А Ким Тэхён так до конца и не прочувствовал сие чувство, будучи обделенным в своей семье и защищенным от внешнего мира, где бы он мог обрести его. А ещё он вспоминал о Жюли, которая зажгла в нем больше, чем искру — огонь в душе, который в итоге испопелил его внутри, когда она отпустила его руку и его самого из своей жизни. — Я никогда не буду привязывать тебя к себе и просить тебя остаться тут, со мной, тоже нечестно, — быстро прошептала она на ухо, когда такси Кима появилось на улице перед отелем, — если нам суждено вернуться друг к другу, то пускай мы будем на равных во всех смыслах, пускай мы сможем реализовать все свои амбиции и сосредоточиться исключительно на любви. Я отпускаю тебя, Ким Тэхён, потому что я люблю тебя. Пораженный юноша совершенно не помнил, как он сел в такси, оказался в аэропорту и поднялся на борт самолета. И только когда приземлился на родной земле, его прорвало ураганом слез, ругательств и восклицаний. Она даже не дала шанс их отношениям! И что, что они с разных миров, разных стран и слоев общества — в современном мире эти рамки давно стерты! Да только когда он приехал домой, его верный камердинер подвел его к ложу отца, которое за истечением суток стало ему смертным одром. А Ким Тэхён стал единоличным владельцем их поместья и круглым сиротой. И тогда малыш Тэ, которого когда-то оставила мама в парке, любимая девушка отвергла возможность будущего, а отец поставил перед фактом финансовой ответственности за хозяйство и персонала, разбился о жестокую реальность одиночества и отчаяния. Всем в душе хочется верить в вечную любовь. Да только даже сильные чувства разбиваются об те самые «непреодолимые противоречия», и с этим ничего невозможно сделать. Кто-то легенько коснулся его спины, и он обернулся, чтобы увидеть движение рыжих волос. Тэхён моргнул. Поднявшийся ветер потрусил деревья, и начался листопад уже пожелтевших и побуревших листьев. Ким подставил ладошку, чтобы поймать листок, и улыбнулся: чтобы ни случалось в мире и в твоей душе, смена сезонов года происходит все равно. — Простите, господин Ким, — рядом с ним стоял почтальйон. Сколько он так рядом стоял? Тэхён вздрогнул и тут же наклонил голову в знак приветствия, — мы получили новое издание сегодняшней газеты буквально только что и хотим лично вручить Ваш экземпляр. — То есть утренний выпуск оказался с ошибкой? — Ким принял газету в свои руки и опустился на скамью возле тенистого дерева. — Можна и так сказать, — доставщик улыбнулся и поклонился. Тэхён нетерпеливо раскрыл газету на своей любимой рубрике, но …её и в этот раз не было. Потому что теперь она называлась «Большой Сеульчанин» и в конце статьи красовалась фотография картины…той самой, что они вместе с Жюли рисовали пальцами в её мастерской. Не было излишнего обнажения тел, только изящные линии, тени, цвета. И любовь, как акцентировали авторы статьи, потому что эта картина получила признание, Гран-приз и приглашение на специальную выставку. — Удивительно, правда? — чей-то звонкий голос раздался почти над его ухом. Тэхён встрепенулся и оторвал взгляд от газеты, чтобы заметить красные туфельки прямо перед собой. А когда перевел взгляд выше, то увидел осиную талию, округлую грудь в приталенном зеленом платье и рыжие волосы на плечах. Он поднялся со скамейки, чтобы встретиться глазами с зелеными глазами напротив. — Ты далеко не Маленький, Ким Тэхён, ни здесь, ни вообще. Больше не называй себя так. Я всегда знала, что ты станеш Большим Человеком, и вовсе не из-за своего статуса, — продолжала Жюли на чистом корейском — а это была именно она — мне просто нужно было время, чтобы достать до твоего уровня и при этом быть собой. — И поэтому персональная выставка, которая увенчается нашей картиной, хорошее подтверждение одного уровня? — Тэхён смотрел на девушку во все глаза, — или потому что ты выучила корейский? — Пожалуй, это было самое сложное, твой язык! — засмеялась Жюли, — но не только. Я не отказываюсь от своих слов на прощание, поэтому если мы встретились снова, теперь как два равноценных артисты и культурные деятели, мы можем сосредоточиться только на наших чувствах, если они ещё есть… — Mon amour, — Тэхён подступил ближе и коснулся её волос, — теперь у нас есть всё.