Глава 3. Боль и тепло

      — Драко!       Прямо сейчас Гермиона чувствовала, как в груди нарастает паника. Драко уже развернулся и быстрым шагом направился к лестнице. Она хотела побежать за ним, но слышала, что Артур продолжал читать. Она сжала кулаки, впиваясь в ладони ногтями и остановилась, продолжая слушать.       — Скрытые источники сообщают, что заклятие было наложено по приказу Сами-Знаете-Кого остальными приспешниками, в целях разыскать и убить Драко Малфоя, предателя Волан-де-Морта.       Грейнджер сама не заметила, как начала припадочно трястись. Холодные испарины проступили на лбу.       — Аластор, откуда у тебя доступ к частной информации? — встревоженно спросил мистер Уизли.       — Долго рассказывать, Артур…       Гермиона, не слыша больше ничего, повернулась к лестнице и направилась наверх.       — …но известно одно: ситуация дерьмовая… — услышала она голос Грюма перед тем, как вбежать в свою комнату.       Она застыла на пороге. Всё было раскидано. Кофейный стеклянный стол был перевёрнут и разбит. Окно выбито; был только пустой проём, выходящий на ночную улицу. На стенах трещины. В кровати зияла чёрная, пепельная дыра, вероятно, образовавшаяся после кинутого туда сгустка огня.       Малфой стоял, смотря разъярённым взглядом на улицу и тяжело дышал. Его лицо было напряжено судя по крепко стиснутым зубам и ходящими по щеке желвакам со стороны его профиля — острого и на данный момент свирепого. По лицу стекали капли крови, образовывая алые дорожки. Гермиона испуганно присмотрелась и заметила, что по его рукам тоже стекали кровавые струйки, оседая на палочке и капая на пол.       — Драко… — она почувствовала, как слёзы подступили к горлу, удушая её. — Драко, что с тобой?       Она начала медленно приближаться к нему, готовая сделать всё, чтобы убрать это пугающее выражение с его лица. Прижаться к нему и поцеловать, проникая руками в волосы, успокаивая.       С каждым шагом она видела, как он крепче стискивал зубы и сжимал свою палочку так, что казалось: она сейчас треснет и сломается пополам.       Драко дрожал. Она заметила это, пока сдерживала слёзы.       Гермиона ещё приблизилась, ощущая, что между ними оставалась какая-то пара шагов. Гриффиндорка закусила нижнюю губу и сделала ещё шаг, готовясь прильнуть к нему.       Но следующая фраза, брошенная им, заставила её немедленно замереть.       Драко громко втянул воздух носом, продолжая сжимать зубы.       — Уходи, Грейнджер.       От неожиданности она даже споткнулась об обломки стены.       Но она не собиралась уходить. Нисколько не собиралась.       — Скажи, чем я могу тебе помочь, Драко? Просто скажи, и я… — её голос дрожал, пока слёзы беззвучно капали из глаз. — Ты ведь знаешь: Нарцисса и Люциус никогда не причинят тебе…       — Я сказал, убирайся! Убирайся, блять! — его голос надорвался, когда он закричал, а рука с древком дрогнула.       Грейнджер сжалась и всхлипнула, закрывая глаза, от чего слёзы сильнее закапали, скатываясь по её побелевшим щекам. Но она и не сдвинулась с места.       Гермиона прекрасно знала, что Драко сейчас нуждался в одиночестве. Он был сломлен услышанным и хотел, чтобы его оставили в покое. Но Гермиона не могла его оставить. В то же время она понимала, что нужна ему, чтобы хоть как-нибудь поддержать его. Помочь ему удержаться. Удержаться, чтобы он не совершил что-то ужасное. Неправильное.       Плевать, что она ничего не могла сделать такого, чтобы улучшить ситуацию, в которой он сейчас оказался. Сейчас Драко находился у самой пропасти. Но всё зависело от него; бессильно спрыгнуть туда или обрести силу духа, отойдя от края. Гермиона была и будет рядом с ним. Она будет удерживать его от необдуманных поступков. Будет направлять его в другую сторону, показывая, что там есть совершенно другие перспективы и качества, которые он должен обрести, чтобы совладать с теми обстоятельствами, в которых оказался. Совладать с собой. А Гермиона будет рядом. Будет помогать ему. Направлять его. Спасать его. Она вместе с ним. И так будет всегда.       Проглотив ком в горле, Гермиона тихо сказала: — Я никуда не уйду, Драко, — она почувствовала, как в животе ёкнуло, когда он развернулся и наконец посмотрел на неё.       В его взгляде была смесь неразборчивых эмоций, которые Гермиона уже научилась читать.       Гнев и растерянность. Боль и отчаяние. Безысходность и бессильная злость.       Девушка почувствовала, как в глазах снова начало щипать от подступающих слёз, а горло жечь. Она никогда не видела его таким разбитым.       — Грейнджер, ты не понимаешь с первого раза что ли? — в его голосе читалась наступившая мучительная боль и разрывающая в клочья сердце пустота. — Мне повторить, чтобы ты убралась отсюда?       Не сказав ни слова, Гермиона пересекла оставшееся расстояние между ними и встала прямо перед Драко. Его лицо застыло, отражая холодную ярость из-за того, что она подошла к нему, а не покинула комнату. Парень яростно вглядывался в её сейчас успевшее стать серьёзным лицо; словил уверенность в карих радужках. Слёзы продолжали скатываться по её щекам, но она не обращала на это внимание. Грейнджер, видя, что Драко не тронул её и не накричал снова, прикрыла глаза. Её рука нащупала его палочку и осторожно потянула к себе. Гермиона вздрогнула и открыла глаза, когда почувствовала, что Драко схватил её за руку с древком.       — Решила изъять у меня палочку? — насмешливо уточнил он. Его голос снова обрёл тот же холодный тон. — Умный ход, но не действенный.       — Поверь, Драко. Я хочу сделать только лучше тебе. Вот и всё. Прошу, дай мне помочь тебе, — прошептала Грейнджер.       Говоря это, она заметила, что Драко начал успокаиваться. Его дыхание снова начало приходить в норму.       Их пальцы все ещё были переплетены, сжимая между собой палочку Драко.       Гермиона всё это время смотрела на Малфоя, не отводя взгляда. Ловила каждый проблеск на его болезненно-белом лице. Она всегда замечала, что когда находится близко, он успокаивается. Гермиона опустила взгляд на его грудь, вздымающуюся от каждого судорожного вдоха. Сейчас ничего не хотелось говорить. Хотелось просто стоять так в полном молчании как можно дольше.       Грейнджер услышала, как Малфой шумно выдохнул. Она тоже испустила тихий выдох, когда почувствовала, как его тёплые губы накрыли её. В голове вдруг запульсировало, а руки задрожали. Только сейчас, когда Драко поцеловал её, Гермиона поняла, что её бил озноб. Ей резко стало холодно.       Но Гермиона почти не обратила на это внимания. Она провела своей рукой по его руке, и зажатая палочка глухо упала на пол. Драко вздрогнул. Похоже, он почувствовал, что у неё холодная рука. Окутанная моментом девушка ещё сильнее прижалась к Малфою, обвивая его шею и углубляя поцелуй. Она уже так соскучилась по его губам; по теплу, исходящего от его тела.       Драко жадно покусывал её губы и водил руками по её талии, пропитываясь ею. Ею всей; её запахом, который он всегда отличит от всех остальных. Грецкий орех и карамель. Её шоколадными пушистыми кудрявыми волосами, в которые он так любил зарываться; её нежными губами, которые на всю жизнь врезались ему в голову. Только сейчас Драко осознал, что только это ему и нужно было сейчас. Ничего другого. Только она. Только Гермиона Грейнджер, которая постоянно дарила ему надежду. Надежду на то, что всё будет хорошо.       Когда ему плохо, когда ему хорошо. Без разницы. Она всегда поднимает его с колен, вытаскивает из любой ямы. И он благодарил судьбу за то, что она есть. Есть у него. Драко себе и представить не мог, чтобы он делал, если бы не она.       Ему так хотелось забыться, остаться в этом моменте навсегда, скрыться от жестокой реальности и построить свой мир, где только он и Гермиона. Но это невозможно. Только упоминание о том, где он сейчас находился говорило о том, в каком он положении оказался. Насколько он уязвим.       Малфой чувствовал угнетающую вину. Он ненавидел себя и винил за то, что его родители сейчас беззащитные. Подчинённые. Мертвы рассудком.       Если бы тогда он не отказался от задания Волан-де-Морта, они бы сейчас были в безопасности. Но с другой стороны, если бы он не отказался от задания, он никогда бы не оказался здесь с Грейнджер. Ему было бы на неё плевать как всегда. Он никогда бы не ощутил этого тёплого чувства, переполняющего его. Драко просто продолжил бы её ненавидеть и презирать. В этом и заключалась его сухая мертвенная и безжалостная жизнь. В равнодушии ко всем. Но сейчас… Сейчас он словно вдохнул новую жизнь. Почувствовал себя абсолютно другим человеком. Узнал, что такое любить кого-то. Эту диковинную жизнь подарила ему Гермиона. Она спасла его от той грязи, в которой он утонул. И Драко до сих пор не понимает, чем заслужил этого. Чем заслужил её. Вероятно, ничем.       Они так стояли минут пять, наслаждаясь друг другом. Драко наконец успокоился, когда Гермиона, решив, что Малфою не хватает смеха сейчас, прикусила мочку его уха и облизнула. За это получила яркий засос на шее. Но Гермиона смогла выдавить из него смех. Хоть и недолгий и полный счастья, зато короткий и прекрасный, такой, который был нужен именно ей. Драко зарылся лицом в изгиб её шеи и прохрипел низким голосом: — Как мне не хватало тебя.       Гермиона почувствовала, как сердце бешено забилось. Она поняла смысл этой фразы и залилась розовым румянцем.       Ей тоже не хватало его.       — Теперь я всегда буду рядом.       Гермиона провела дрожащей рукой по его мокрому лбу и погладила белые волосы, пока Малфой прерывисто дышал, воткнвушись лицом в её шею.       Губы Гермионы пылали и пульсировали, и она слизывала с них вкус губ Драко, желая иметь этот привкус во рту всегда.       Она почувствовала, как парень пошевелился и снова возвысился над ней. Его серые глаза не отражали больше ярость и холод. Теперь в них горел привычный для Гермионы огонёк. Но теперь он был вперемешку с чем-то другим, от чего её сердце упало в пятки.       Боль…       Драко уловил отражения обеспокоенности и смятения на лице и мгновенно, не говоря ни слова, прижал к себе. Девушка приложила голову к его груди и ладонью прикоснулась к месту, где стучало его сердце. Она чувствовала рукой его биение. Сердце Драко стучало размеренно и негромко. Гермиона почему-то почувствовала, что её тело начало согреваться, и его сковывало самое лучшее что ни на есть чувство: любовь.       Драко стал гладить её по спине, и она знала, что счастье, когда он её обнимает никогда не закончится.       — Всё будет хорошо, Драко. Мы со всем справимся.       Она услышала, как он напряженно вздохнул, и почувствовала учащённое дыхание над своим ухом. Драко ничего не ответил.       Я надеюсь…

***

      Утром следующего дня было проведено заседание членов Ордена. Все возможные попытки Гермионы уговорить остальных допустить Драко на заседание были отклонены.       — Прошу вас, он уже не такой, какой был раньше, поверьте мне! Драко должен здесь присутствовать. Мы не можем обсуждать его ситуацию у него за спиной, это недопустимо, — нервно умоляла гриффиндорка.       — Гермиона, мы знаем это. Но первое время стоит соблюдать меры предосторожности. Возможно, Драко всего лишь притворяется таким, а сам продумывает план, как сдать всех нас Волан-де-Морту, — утверждал Римус.       — Римус прав, Гермиона, — подхватила Тонкс. — Давай немного времени переждём. В отличие от тебя, нам предстоит свыкнуться с ним. А затем будем решать, допускать ли его к заседаниям.       Гермиона, чувствуя, что сейчас сорвётся, яростно хлопнула ладонью по столу.       — О чём вы вообще говорите? Думаете, я бы не поняла, что он шпион? Думаете, что отказ от задания Волан-де-Морта был спектаклем? — она поднесла вспотевшие ладони к лицу. — Я с самого начала думала, что вы не сможете его принять и сделать одним из нас. Жить в доме — это одно, а проявлять участие в общей цели оказалось для вас трудным процессом. Кажется, я была слишком наивной в этом смысле, — она горько улыбнулась и понизила голос, обращаясь к Нимфадоре.       — Тонкс, в первую очередь я полагалась на твою поддержку, — Нимфадора стушевалась и опустила взгляд, понимая, что Гермиона скажет следующим. — Он ведь твой кузен…       Тонкс стиснула зубы и посмотрела куда-то в сторону.       — Это не мешает мне сторониться его, Гермиона.       Грейнджер сухо кивнула, принимая её ответ. Она почувствовала, как горло сдавило от обиды. Гермиона прошлась взглядом по каждому присутствующему, ища поддержки. У всех взгляды были устремлены куда-то в другое место. Никто взгляда на неё больше не поднял. Все молчали и сидели с мрачным выражением на лицах. Только Аластор Грюм непринуждённо ел пирог со сливами, который приготовила миссис Уизли и увлечённо читал очередной выпуск «Буревестника», будто его не касалось происходящее за столом.       Когда глаза Гермионы перешли от него на Гарри и Рона, которые тихо сидели на дальнем конце стола; её лицо озарила надежда.       — Гарри!       Он не посмотрел на неё. Его голова так и осталась опущенной, словно он её не услышал.       — Гарри, скажи им. Ты ведь поддерживаешь меня, правда? Скажи, что Драко изменился. Он…       — Это глупо, Гермиона.       Она почувствовала, как её бросило в жар.       — Глупо?       — Да, глупо. Гермиона, извини, но безопасность и конфиденциальность Ордена должны быть обеспечены в первую очередь. Малфой ещё не заслуживает доверия, и ты… — он запнулся. — Мы все не хотим, чтобы Орден развалился или был найден из-за твоей совершенной привязанности к нему.       Девушка почувствовала, как в глазах защипало, а к горлу подкатила тошнота. Она задрожала.       — Гарри… но… — она не могла ничего сказать. Гарри всегда соглашался с её мнением и постоянно поддерживал. От него она такого точно не ожидала.       — Да, Гермиона. Прости, но Гарри прав. Малфой очаровал тебя, и ты не видишь никого, кроме него. Ты не видишь границ. Воздержись хотя бы на время. Орден будет принимать решения и обсуждения без него, пока не удостоверится в том, что ему можно доверять, — добавил Рон.       Все сидящие, кроме Грюма согласно закивали, поддерживая Уизли.       Гермиона почувствовала, что начинает задыхаться. Пелена слёз накрыла её глаза. Но она не позволит себе расплакаться здесь. Раз они не допускают Малфоя, спустя время они пожалеют об этом.       Грейнджер встала из-за стола и отодвинула стул, кивнув.       Горечь в её сердце была видна на её лице. Она окинула стеклянным взглядом друзей, которые так и не подняли на неё глаз и почувствовала сильную удушающую боль в сердце.       Ничего больше не сказав, она вышла из гостиной, хлопнув дверью.       Следующие пару часов она провела в постели, в объятиях Драко, рыдая. Дыра в сердце из-за причинённой боли Гарри и Роном возросла до предела. Она никогда и не подумала бы, что в такую трудную минуту они растоптают её чувства в пыль. Но реальность такова, всё случается неожиданно. До самой ночи она лежала в постели, не имея ни сил, ни желания выходить из комнаты. Она никого не хотела видеть, кроме Драко. Гермиона чувствовала себя виноватой перед ним. Драко был сейчас в очень сложной ситуации, а всем, кроме неё, оказалось всё равно. На что она, вероятно, и надеялась.       Пожиратель Смерти… Казалось, это был единственный фактор, из-за которого все к нему так холодно относились. Естественно, Гермиона упоминала, что он изменился и уже не такой, каким был, но никто её не слушал; к нему продолжали относиться так, как раньше. Как к врагу. Но сама Грейнджер была уверена, что всю его жестокость можно расплавить, как сыр на горячем тосте, и тогда он откроет свою другую сторону. Которую она пробудила.       Доброту и искренность. Нежность и тепло…       Пусть остальные считают его плохим человеком и монстром. Для неё он никогда таким не будет. Для неё он будет её Драко. Её любовью. Самой яркой любовью…       Уродливая метка на его предплечье для неё уже ничего не значит. Драко теперь не такой, каким был, когда получил её. И это главное. Теперь он другой. Другой, потому что с ней.

***

Шесть недель спустя.       Затхлый воздух расступился перед резким порывом свежего ветра. Открытая дверь впустила его. Мрак расступился перед светом, когда из двери вышли люди в таких же тёмных плащах и масках, как и темнота, которая стояла в помещении, в котором пахло гниющей плотью. Группа состояла из десяти человек, её возглавляли двое. Они безмолвно подошли к выпуклому возвышению, на троне которого сидело существо. Люди опустились на колени. Сквозь глухую тишину послышался скрипучий, сухой голос: — Повелитель, мы нашли его.       В ответ раздался приглушённый сиплый смех. Следом последовал мёртвый голос: — Как же так, Люциус? Неужели так быстро?       — Всё верно, Мой Лорд. То, что он прячется у Ордена — правда. Заклинание не подвело нас. Неделю назад мы отследили мракоборца и бывшего профессора Хогвартса Римуса Люпина. Он весьма громко передвигается, так что нам удалось увидеть, куда он последует. Их штаб-квартира располагается на Площади Гриммо, 12. Бывший дом Блэков. Драко там. Я почувствовал его, — мужчина говорил размеренно и медленно, но в голосе отсутствовала какая-либо эмоция. Только сухость.       Спустя пару минут тишины Волан-де-Морт презренно прошипел: — Как было остроумно перебраться именно туда, — даже во мраке красные глаза Тёмного Лорда сверкнули, отображая смерть. — Орден Феникса растёт на моих глазах, — он рассмеялся, затем прорычал: — Поттер, должно быть, там же. Ну что ж, до него я ещё успею добраться. Главное сейчас избавиться от предателя мальчишки.       Он посмотрел на стоящих на коленях Пожирателей.       — Нарцисса…       — Мой Повелитель, — донёсся неживой женский голос, похожий на голос робота.       Волан-де-Морт постучал костлявым пальцем по безгубому рту и усмехнулся.       — Нарцисса, дорогая. Твой муж ведь не лжёт мне?       — Нет, Мой Лорд. Я видела штаб-квартиру Ордена своими глазами. Они все там. Мой сын среди них. Его я всегда почувствую.       Помолчав ещё минуту, Тёмный Лорд взмахом палочки снял маски со всех Пожирателей.       — Планируйте нападение через две недели. Застанем их врасплох, — довольно зашипел Волан-де-Морт.       Словно вспомнив что-то, он привстал и снова сел.       — Люциус.       Безжизненное лицо Малфоя-старшего повернулось к нему.       — Повелитель.       — Кажется, что в Ордене также пребывает грязнокровка?       — Да, грязнокровка Грейнджер. Лучшая подруга Поттера, — рот Люциуса говорил, а глаза оставались мертвыми.       — Замечательно, — мрачно торжествовал Волан-де-Морт. — Тогда можете её не убивать. Приведите её сюда. Она будет самой важной из всех грязнокровок в нашей коллекции.       Люциус механически кивнул.       — Будет сделано, Повелитель.       Обнажив беззубую улыбку, Волан-де-Морт встал.       — Поднимитесь, — властно провозгласил он.       Все покорно встали.       — Вы свободны на сегодня. Можете идти.       Пожиратели Смерти молча развернулись и пошли к выходу из помещения, окутанного смертью.       — Цисси, — повелительно и громко позвал Волан-де-Морт.       Женщина со стеклянными глазами обернулась и подошла, стуча каблуками по полу.       Когда все вышли, Волан-де-Морт подозвал её подойти ближе.       — Цисси, милая, уже время.       Нарцисса ничего не сказала. Её лицо так и осталось каменным, не отображая ни одной эмоции. Она кивнула.       — Раздевайся.