Часть 27

      Родители сыграли свадьбу, на которой я уревелась. Чонгук прижимал меня, заключая в объятиях, успокаивающе гладя меня по спине и целуя в голову. Конечно я плакала от счастья. После церемонии я успокоилась, и начала веселиться. Я танцевала и с папой, и с Чонгуком и с Юнги.       С того дня прошло уже четыре месяца. После возвращения родителей с медового месяца, они сообщили просто потрясающую новость. Я прыгала от счастья, ведь у меня скоро появиться маленькие сестричка и братик. Вот это поворот. Близнецы. Дети — цветы жизни, я их обожаю, они ведь такие миленькие и маленькие. Я немного задумалась, раз у родителей будут близнецы, значит у меня тоже может такое случиться. Это же все гены.       Юнги окончил школу и подал документы в Сеульский музыкальный колледж.       Наступил декабрь. Зима. У нас каникулы, праздники, скоро Рождество и Чонгук позвал меня отмечать праздники со своей семьёй. От такого предложения я была удивлена и взволнована.       Мы с Гуком отметили свои дни рождения в сентябре, мы теперь совершеннолетние, поэтому стали жить вместе в квартире парня. Отец был не против такой идеи, которую ему озвучил Чонгук, у них состоялся перед этим серьёзный разговор, на который меня не пригласили, так сказать «мужской тэ-та-тэт». Я очень переживала, но когда мои мужчины вышли, я с облегчением выдохнула, оба мужчин спускались с лестницы, пожимая друг другу руки, и улыбались.       Сухен вернулась в Японию, думаю, она приехала в Корею для того, чтобы посмотреть как я живу, и если ей показалось бы, что все хорошо, то она принялась бы портить мне жизнь. Так все и было. Она попыталась поссорить нас с Гуком, дело даже дошло до того, что мы расстались, но он объяснил всю ситуацию, что Сухен специально воспользовалась тем, что Чонгук готовил для меня сюрприз на день рождения, и все выставила так, будто он мне изменяет с ней.       Мы сидели с Гуком дома и украшали ёлку, вешали на неё игрушки, которые вместе с Гуком ходили покупать. А одну елочную игрушку нам подарила мама Чонгука, это была пара голубушек белого цвета, которые символизируют любовь, спокойствие, мир, надёжность в отношениях.       Когда оставалось сделать последние штрихи — повесить гирлянду и поставить звезду на макушку ёлки. Чонгуку позвонила ЫнХа. — А бабушке нужно что-то? — Гук зажал телефон между ухом и плечом, помогая мне распределять гирлянду.       Мы потихоньку закупались продуктами и подарками, поэтому ЫнХа заваливала Гука списком того, чего она хотела. Её заказы изменялись или дополнялись каждый раз, когда она звонила. У нас уже один чемодан был полностью набит всякими вкусностями: чипсами, шоколадом, мармеладом, различными снэками. И все это было для ЫнХы, которая говорила, что все это уйдёт за праздничные дни. Помимо еды, мы купили девочкам тёплые, мягкие пижамы. — Ага, ты и Мисо. Она дождаться не может, когда увидит твою девушку. Они с тётей на пару устраивают мне допросы о том, что нравится ей. Я сказала, что она всеядна. — Хаха, неудивительно, что она икает в последнее время часто. — Я соскучилась уже по вам… Мне нужно столько обсудить с Мисо. — Думаешь, я поделюсь с ней? — посмеялся парень, — да я её никуда не отпущу, буду держать в заложниках в комнате. — Так неловко слышать, что кто-то нравится тебе так сильно. — Хорошо, — чересчур весело ответил он в трубку, — скоро увидимся. Пока. — Люблю тебя, оппа. — Да, я тебя тоже, пупс — Ын.       Закончив с украшением, мы начали проверять и дособировать чемоданы. Мы выезжаем уже вечером, чтобы быть в Кёнсане к утру. Но никто из семьи Гука не знал, что мы приедем уже завтра утром. Это должен быть сюрприз, который придумал парень. — Ты уже сложил зубные щётки и мою расчёску? Я нигде не могу её найти, — я была немного на нервах.       Оно и понятно. Чонгук всячески пытался меня убедить в том, что я уже очень нравлюсь его родным даже тогда, когда некоторые меня ещё не видели. — Я всё сложил, прекращай носиться по квартире, — ответил Гук, готовя им любимый мятный чай Мисо. — А мой плед? — Я забрал его в свою сумку, — он поманил меня к себе пальцем, и я послушно двинулась в его сторону, покрываясь мурашками с головы до пят из-за его поцелуев. — Я боюсь, — уткнулась в мужскую грудь. — И с чего я взяла, что ехать к твоей семье на все праздники — хорошая идея? Вдруг мы не сойдёмся характерами?       Чтобы успокоить девушку, Чонгук вовлёк её в новый поцелуй, заставляя замолчать, а когда отстранился, не мог прекратить улыбаться. — Они тебя уже любят, не переживай.

***

— Малыш, — Чонгук попытался разбудить Мисо, которая уснула во время поездки. — Малыш, просыпайся. Мы приехали.       Его низкий, слегка хриплый голос был создан для того, чтобы будить кого-то. Как и его руки, тёплые и большие, скользящие по девичьим плечам, прикасающиеся к её шее и щекам. — Хочешь, чтобы я занёс тебя в дом на руках?       Чонгук был вполне способен на это, особенно когда через окно заметил выглядывающий из-за калитки двухэтажный домик. Было около шести часов утра, на улице была темень, как ночью, фонари до сих пор горели, а в доме было темно. — Хочу, — сквозь сон простонала Мисо, вытягивая руки. — Хорошо, малыш.        В это утро я предпочла бы теплую прохладу, и возможность прижаться к полуголому парню. Хотя прижиматься к нему в пуховике тоже было круто. Пришлось немного помочь самой себе, когда он подставлял свою спину, а до моих рук не мог дотянуться. Когда я обхватила его бёдра ногами и перебралась с сиденья к нему на спину, он понёс меня к дому.       Я в полудрёме поинтересовалась у Чонгука, будет ли у нас большая кровать с тёплыми одеялами, и сможет ли он найти в одной из сумок мою ночную рубашку. А Гук спросил, неужели я собираюсь спать при первой встрече с его родными, а я в ответ за такой глупый вопрос ткнула указательным пальцем в щёку. — Я знаю, что твои родители тоже спят. И я им точно не понравлюсь, если затею знакомство в такую рань.       Чонгук убрал на секунду руки под мою попу, подтягивая меня повыше и приказывая мне держаться крепче, а потом стал звенеть ключами, ища подходящий.       Он возился с первой дверью так долго, что перебудил полдома своим звоном, иногда дополненным счастливым смехом. Чон сам испуганно дёрнулся, когда за верандой, в прихожей, включился свет, и опустил меня на пол, хотя я по-прежнему цеплялась за воротник его свитера. — Кто здесь? — бабушка старалась звучать устрашающе, и у неё неплохо получалось пугать низким спросонья голосом. — Ба! — Гук подтянул меня ближе к себе, в итоге подталкивая меня к двери первой. — Встречай первый презент к Рождеству — Ким Мисо, которую срочно нужно отправить в постель.       Чонгук обнял свою бабушку. — Почему ты не предупредил? Вы перепугали нас… Ох, Мисо, детка, — бабушка перехватила мою руку из руки своего внука, уводя вглубь дома, пока парень вышел обратно на улицу, практически бегом возвращаясь к машине. — Вы ехали всю ночь? Устали, наверное…       Мне было очень сложно прийти в чувство в такую рань. Я даже не могу припомнить когда вставала так рано. Мой мозг просто не мог функционировать. Но я заставила себя это сделать, поэтому я несколько раз поклонилась бабушке Гука, и поблагодарила её за гостеприимство и за то, что вырастила такого замечательного парня. — Я, наверное, схожу и помогу Гуку. — Он справится, — бабушка открыла дверь в спальню внука, оставляя меня на входе, а сама принялась очень быстро перемещаться по комнате с чистым постельным бельём. — Если бы я знала, что вы приедете уже сегодня, подготовила бы всё заранее. ЫнХа сказала, что ты любишь всё. Будешь оладушки или блинчики?       Я чувствовала себя ужасно неловко, стоя на входе и ничем не помогая, потому бросилась к подушкам на кровати, начиная натягивать на них наволочки, несмотря на возражения бабушки. — Простите, что не предупредили, Гуки хотел сделать сюрприз, — пока я заправляла наволочку, парень зашёл в комнату с сумками и чемоданами, бросая их на входе. — А оладьи с блинчиками — это прекрасно! — Ба, я всё сделаю, — Чонгук забрал наволочки у своих любимых дам. — Возвращайся в свою постель, а через несколько часов встретимся на кухне и будем удивлять всех остальных. — У тебя в шкафу на нижней полке лежат покрывала, обязательно возьми, чтобы вы не замёрзли. — Да, спасибо, — оставив на пару секунд постельное, Чон вернулся к сумкам, открывая верхнюю и бросая мне пижаму. — Переодевайся пока, а я подготовлю постель.       Подготавливая постель, Чонгук смотрел как я переодеваюсь. Я сняла пуховик, свитер с оленями, затем завела руки за спину, пытаясь подцепить застёжку лифчика, когда мне удалось расстегнуть, я выдохнула с облегчением. К этому моменту, пока я стояла голой сверху, ко мне подошёл Чонгук и обнял меня, покрывая меня поцелуями, начиная с шеи и переходя к соскам. От его посасывающих махинаций, я зарылась руками в его волосы, откинула голову назад и простонала, ведь когда организм ещё не проснулся, все становится намного чувствительнее.       Чонгук поднялся поцелуями вверх к губам, вовлекая меня в глубокий, мокрый и страстный поцелуй, покусывая мои губы, от чего я начала улыбаться. Когда я прижалась ближе к парню, требуя ещё, почувствовала что Чонгук достаточно возбудился не на шутку. — Залезай скорее, — парень поцеловал меня ещё раз, и сам одел меня в пижаму. — Я спущусь, чтобы убрать пакеты с продуктами и твой огромный чемодан. — Хорошо, только быстрее, — у меня стучали от холода зубы. — Не вздумай замёрзнуть тут без меня, я вернусь и согрею тебя собой.       Чонгук вернулся очень быстро. Я притворилась спящей, но на самом деле я через небольшую щель из-под покрывала подглядывала за тем, как он раздевается до трусов, прямо так залезая под покрывало и окутывая меня сильным теплом. Я развернулась к нему лицом, утыкаясь холодным носом ему в шею и блаженно выдыхая. — Какой ты горячий, — сказала я обхватывая парня руками и закидывая на него свою ногу, Чонгук устроил свои руки у меня на попе, которая оголилась. — Хочешь, чтобы горячий парень тебя разогрел? — ухватился посильнее за ягодицы, от чего я протяженно выдохнула, а затем начал поглаживать. — Очень… Хочу, — я поцеловала его в острую скулу и полностью перелезла на него, садясь пах к паху. — Ох…       Я была только в ночной рубашке, которая была на пуговицах, а под ней были только стринги. Я провела руками по торсу парня, упираясь руками о грудь, начиная вперёд-назад водить тазом. Чонгук пробрался руками под мою рубашку, ведя их к груди, начиная массировать. Я откидываю голову снова назад, закусывая губу, пытаясь сдержать стон, но не получается. Чон начинает расстегивать пуговицы, когда цель была достигнута, парень приподнял корпус присасываясь к груди.       Мы оба уже насладились прелюдией, никто не собирался больше ждать, потому Чонгук перевернул меня под себя, стягивая с меня остатки одежды — стринги, затем снял и с себя боксеры, освобождая свой возбужденный орган. Я согнула ноги в коленях и потянула на себя парня, вовлекая его в очередной поцелуй. Чонгук время не теряет, начиная поглаживать уже мокрую промежность. Поцелуями переходя на шею, оставляя засосы. — Ах… Чон. Гуки… — я стонала очень громко, от ласк парня, из-за чего мне будет стыдно перед родственниками Гука. — Пожалуйста… — Хочешь? — не переставал ублажать меня Гук. — Да… Да… Очень сильно…       Чонгук резко вошёл на всю длину в меня, из-за чего я прогнулась в спине. Парень сразу начинает наращивать бешеный темп, от чего я закатываю глаза от блаженства. Комнату заполняют яркие шлепки от наших тел, мои стоны и стоны парня. Мы покрылись испариной, но не сбавляли темп. Чонгук прикусывал и целовал мою кожу начиная с шеи и заканчивая грудью, а я оставляла на нем свои следы на спине. Когда я почувствовала приближающий оргазм, я сжала парня внутри себя, от чего он зарычал. Через нескольких толчков мы оба достигли пика, и Гук излился прямо в меня, заполняя полностью своим семенем.       У нас случалось такое постоянно, что парень или не успевал, или мы решали довести друг друга до конца. Презервативы мы забывали использовать, поэтому я перешла на таблетки.       Приведя дыхание в норму, Чонгук натянул боксеры обратно, и принялся одевать меня. Я расположилась на нем сверху, когда стринги уже были на мне. Чонгук аккуратно с наслаждением одевал на меня ночную рубашку. Прежде чем застегнуть её, пробежался быстренько по груди. — Мне кажется, или она подросла? — спросил Гук, поглаживая грудь круговыми движениями. — Подросла? Правда? — начала тоже поглаживать грудь. — Мгм, — задумчиво начал гипнотизировать любимую часть моего тела. — Слушай, помнишь ты жаловалась на боль в спине? — Да… Но не волнуйся, она уже не болит. — Ты отравилась недавно. — Просто не свежие были морепродукты. Чонгук, к чему ты клонишь? — взяла его лицо в ладони, настраивая зрительный контакт. — Когда у тебя был в последний раз месячные?       Чонгук смотрел на меня внимательно, о чем-то думая. Его вопросы насчёт моего состояния в последние недели насторожили меня. Чтобы ответить на последний вопрос, мне пришлось напрячь свои извилины, я нахмурила брови, вспоминая свой менструальный цикл. — Ну что? — пока я вспоминала, Чонгук уже застегнул все пуговицы. — Чонгук… — сердце участило свой ритм. — Малыш, у тебя задержка? — после минуты молчания, я кивнула. А на моих глазах появилась влага. — Что нам делать? Я не хочу сейчас ребёнка… Мы же ещё школьники…       Чонгук увидел в моих глазах страх и слезы, быстро потянул меня на себя, заключая в крепкие объятия. — Тш-ш, — пытался успокоить меня, — малыш, все будет хорошо, мы же наверняка ещё не знаем результат, это просто наши догадки. — Надо будет съездить тест. — Хорошо. Знай, что я приму любой исход. Я люблю тебя, и буду любить нашего малыша. — Я тоже тебя люблю, — Чонгук нежно чмокнул меня в губы и уложил спать обнимая.

***

       Хохоча без умолку, я пыталась спрятаться за сугробами снега от вездесущих снежков, которые запускал в меня Чонгук, словно у него было вовсе не две руки, а все десять. Он поддавался мне вот уже минут десять нашей перестрелки и ему это резко надоело, когда я обнаглела и наплевала на правила, попав снегом прямо в приоткрытый рот.       Настроение у меня улучшилось после того, как Чонгук съездил в аптеку перед завтраком-обедом. Сделав тест на беременность, я облегчённо выдохнула, когда мне показалась одна полоска. Для уверенности я сделала ещё один, но результат был таким же.       Гук, конечно, посмеялся вместе со мной, отплёвываясь и вытирая лицо рукой в перчатке, но после перешёл в яростную атаку. Смеясь, я прикрывала рот рукой, боясь, что он повторит мою проделку. Но, к его сожалению, я была слишком проворной и ловко уворачивалась от снарядов.       Спрятавшись за небольшим сугробом от очередной атаки, я поскользнулась и приземлилась на пятую точку. Несколько снежков пролетели в опасной близости от моей головы, лишь едва задев. Снег уже был повсюду: в капюшоне курточки, под рукавами, в сапогах, на волосах и шапке, даже на ресницы иногда попадал. Но у меня всё не выходило стянуть эту глупую широкую улыбку с лица. Наступило недолгое затишье, и я хотела было уже выглянуть из-за сугроба, однако Гук меня опередил. Он стоял позади меня, рядом с несчастным деревцем, что попало под обстрел, а в руках держал большущий ком снега, который, недолго думая, обрушил на мою голову. Благо, что снег был лёгкий и пушистый.       Смеясь, он тут же опустился на колени, начав протирать мне лицо и помогать отряхиваться от обжигающе холодного снега. Часть всё равно попала за шиворот, минуя шарф и воротник куртки. — Давай-ка, пойдём в дом, чтобы не заболеть, — сказал Чонгук, подняв меня за подмышки и поставив на твёрдую поверхность.

***

       Чонгук топтался на пороге комнаты, подглядывая за мной, пока я стояла перед сложенными одна на другую сумками, в чём мать родила, зато с полотенцем на голове. — Ты не хочешь поторопиться?       Он нехотя отводил взгляд от моих длинных ног, ягодиц, которые так и хотелось сжать руками. — Я не могу отгрызть бирку с лифчика, а она будет колоться потом, — я подняла руки выше, дразня парня и даже не подозревая об этом. — К чёрту лифчик. — Спасибо, я не хочу, чтобы твои родственники видели мои соски. — Давай сюда, — он выхватил из моих рук новый лифчик.       Я назвала это рождественским подарком для самой себя, но Чон считал это подарком для нас двоих. — Аккуратнее! Не порви! — Просто надевай пока трусы, Мисо.       Чонгук быстро справился с задачей, помогая мне надеть лифчик. — Кстати, — потянул собачку по длинной молнии синего облегающего платья, — думаю, это тебе подойдёт к образу.       Чонгук достал из кармана штанов подвеску с буквами «JM», что означало наши первые буквы в именах. Такую же подвеску он купил и себе. — Гуки, боже это так красиво, — повернулась к парню лицом, начиная быстро целовать все лицо Чонгука.       Я почти ещё раз сказала, что люблю его, но в комнату заглянул папа Чона, глядя на своего сына недовольно. Они ведь ждут только нас двоих, а бабушка им не позволяет ничего со стола брать. — Ну пап! Сколько раз вас просить постучаться? Так сложно поднять руку и костяшками пальцев, не прилагая особых усилий, постучать? А потом дать нам пол минутки, потому что мало ли, чем мы тут занимаемся… — Твоя мама такой скандал бы закатила, если бы оказалось, что вы задерживаете всех, занимаясь тут чем-то! — Мы идём.