Часть 1

- Можем взять билеты на все сразу. Саша мысленно застонал. За всю свою жизнь он всячески старался избегать любого экстрима, и поэтому никогда не решался посетить парк на Крестовском острове. Но Маша захотела сходить сегодня именно сюда - и Петербургу было лучше не сопротивляться. Его дама сердца, наконец, решила отвлечься от досуга в виде разборок по телефону с подчиненными и сама проявила инициативу в выборе их совместного времяпрепровождения - решение, однако, Сашу не очень обрадовало. Даже обводя взглядом яркие аттракционы, с которых доносились восторженные (и, порой, ужасающие) крики людей - Петербург ощущал легкую нервозность и подташнивание. Маша смотрела взглядом иным: предвкушенно и восторженно. По началу, заявив о своем желании посетить «Диво остров», а не гольф-клуб, и в особенности, театр, Москва намекнула так же, что может арендовать весь парк, дабы им никто не мешал. Саша выразил свое отношение к этой идеи скептическим взглядом и заметил, что это привлечет ненужное внимание к персоне арендатора, а видеть в газетах и интернет-порталах очередные заголовки о разгуле московских обнаглевших чиновников, снимающих парк отдыха на весь субботний летний день, отнюдь не хотелось. Достаточно будет, если они посетят парк как нормальные люди - без пафоса и бездумных трат огромных сумм денег. Маша театрально-трагично вздохнула, но спорить не стала. Слишком правильный ей жених достался, ей-богу. Отстояв в длинной, и отвратительно медлительной очереди, от которой вполне можно было отказаться за несколько миллионов, Москва приобрела сразу универсальные проходные браслеты на основные аттракционы, а так же солидную стопку белых билетов на те, куда попасть по этим самым браслетам не удавалось. Саша, глядя, как Маша воодушевленно осматривается по сторонам, обнаружил в себе неожиданно религиозную сторону: молитвы, что он читал про себя, были лишь о том, чтобы Московская не потащила его туда, где людей поднимают выше, чем на метр. В идеале, если вообще никуда не поднимают, и тем более не переворачивают. - Ого, тут целых четыре Американские горки. - Москва остановилась, вглядываясь в схему парка. - Можем начать с голубой. Молитвы Саши, несмотря на старания, до неба не дошли. - Может ты сама прокатишься на этом? Мне не внушает доверие это сооружение. Если уточнять, Саше не нравились 5 мертвых петель у аттракциона - тут даже у бессмертного воплощения появлялся небольшой шанс на смертность. Но Маше такой расклад не понравился. Она угрюмо взглянула на Петербург и сложила руки на груди, выражая недовольство. - Я думала, мы заранее договорились, что будем вместе кататься на всем. Но по-моему, кто-то хочет, чтобы я проходила через все одна. Саша вздохнул. Иногда с Москвой ему приходилось идти на уступки, стоявшие ему больших усилий. Мария Московская всегда был такой - упрямой, прямолинейной, и добивающейся всего, что ей нужно. Не сказать, что это были единственные черты в ее характере - под маской железной леди скрывалась нежность, ласка и чувственность, доступная только Петербургу, знающему ее больше трехсот лет. Она показывала свою силу и непоколебимость с кем угодно другим - будь это недобросовестные политики или конфликтные города. С Питером она была его милой Машей, которая любила по приезде крепко обнимать его прямо в коридоре, отправлять в перерыве кучу красных эмодзи-сердечек, внезапно доводить до куража соблазнительными фотографиями посреди рабочих вопросов в чате. Если его любовь действительно просит Сашу об этом - придется взять себя в руки и немножко потерпеть. - Хорошо. Только пожалуйста, не на всем сразу. Москва обаятельно улыбнулась. Даже одна ее улыбка была способна моментально растопить сердце Саши, отогнав ненужные страхи. - Тогда пошли, мой свет. Саша кусал губы, когда подошла их очередь садиться на аттракцион. Как назло, достались им с Машей первые два места. Петербург надеялся, что если он закроет глаза и мысленно начнет считать, то катание пройдет моментально и почти незаметно. Стоит сказать, Маша была очень довольна - экстрим ей нравился гораздо больше, нежели ее возлюбленному. Незаметно прокатиться не удалось - Саша успел несколько раз попрощаться с жизнью, когда почувствовал, что едет он вниз головой. Кричать Романов не стал, просто сильнее вжался в сидение, стараясь крепко держаться за перекладины. Они же спасут, если что, да? На выходе Маша сияла ярче прежнего. Сегодня у нее в целом выходит отличный день: впервые за неделю она выспалась, плотно позавтракала изумительным Сашиным завтраком, а сейчас выбралась насладиться дурманящей атмосферой сочетания экстрима и расслабленности. В общем, если день закончится еще томительными ласками ее возлюбленного, Москва будет даже уверена, что живет прекрасной и вполне адекватной жизнью. - Как тебе, понравилось? - Московская улыбается хитро, точно лиса. - …Приемлемо, - уклончиво отвечает Романов. Саша только внутреннее стонет, когда Маша, держа его за руку, уверенно идет на аттракцион, катапультой запускающих пару людей резко вверх. Он еще немножко будет притвориться смелым - решает он, глядя в лицо девушки с горящими лазурными глазами на нем. Петербург ведь джентельмен, все-таки. *** Кабинка медленно поднималась вверх, образуя между двоими людьми в ней определенную романтику. Саша, измотанный сегодняшним днем, поддался на последний уговор Москвы прокатиться и на Колесе обозрения. Несмотря на их субботний досуг, длинные золотистые волосы Маши почти не растрепались - только утомительная жара придала ее щекам свежий загар и румянец, делая вид девушки еще прелестней, чем раньше. В лучах солнца, когда аттракцион только набирал высоту, Саша заметил на лице любимой полупрозрачные очаровательные веснушки - ему сразу захотелось коснуться их, невесомо пройдясь пальцами от виска до губ. Саша, при всех своих занимательных мыслях, дергаться не стал - продолжил изучать женскую фигуру напротив него, не обращая ни малейшего внимания на потихоньку открывающийся вид парка с большой высоты. Маша, уловив возникшие искры, решила недосказанность исправить. Кокетливо склонила голову и поддалась вперед, чуть опустив веки. Красавица-Москва может быть еще красивее, стоит только пожелать. - Саша, спасибо тебе. Знаю, не любишь ты, когда нарушают твое душевное спокойствие. Ради меня ведь идешь на такие жертвы. Саша наконец решается поднять руку, и, касаясь мягких волос девушки, обнимает за талию. «Ради тебя, Маша, что угодно» - вертится в голове. - Наоборот, не все же нам по выставкам моим ходить. Тут ты меня тоже из зоны комфорта вытягиваешь - правильно. Москва на это игриво смеется, и выглядывает в окно, убеждаясь, что находятся они ровно на самой вершине. Тут она берет дело в свои руки: легонько обхватывает лицо Петербурга и уверенно прижимается своими губами к чужим, самостоятельно контролируя поцелуй. Губы Саши мягкие, а пахнет от самого чем-то сладким. Москва тут этим отличается - сладостью от нее не веет, а аромат всегда терпкий, но туманящий разум Питера. Маша аккуратным движением, как бы невзначай, сдвигает мужскую руку немножко ниже талии. Так даже приятнее, и ощущения что надо. Саша всегда готов ей поддаться. Они никогда не были стереотипной парой: в начале жизни Петербург лишь видел перед собой сильную женщину - его мудрую, стойкую учительницу, о которой он в тайне посмел мечтать. Когда мечты после не самых позитивных событий стали реальностью - оказалось, стойкость может замечательно сочетаться со многими другими достоинствами. Достоинства эти, при том не делали их отношения кардинально иными - Саша все так же порой испытывал трепет перед Москвой и ощущал ее мощь, которой вовсе не пугался, а восхищался и со спокойствием принимал. Отношения их могли быть странными, неясными, сумасшедшими - любовь из них не исчезала и в самые суровые времена. Лишь укрепила неразрывную связь двух разных, но одновременно родных друг другу городов. - Может ну его, ресторан? - Маша отстранилась, когда их кабинка уже была недалеко от земли. - Домой закажем что-нибудь. Саше отпускать ее не хотелось. Так хорошо и романтично прокатились, что и десяток адских сооружений до этого можно было простить. - Люблю, когда ты называешь так нашу квартиру. «Нашу квартиру» - звучит тоже весьма интригующе. - А я тебя люблю, Саша. Пойдем? Саша, не успев ответить тем же на мимолетное привычное признание от Москвы, последовал за ней на выход. Следующие полчаса они ехали в чарующем молчании, и только Саша бросал на девушку за рулем быстрые взгляды, зная, что Москва видит его боковым зрением и чувствует его появившуюся развязность. Инициативу надо проявлять почаще, однако.