9. Вода все скроет

      Клан Цзян испокон веков живет от воды, на воде и водой. И все его техники так или иначе связаны с нею, с опасной и непредсказуемой стихией. Впрочем, все стихии таковы, но не о них речь.              То, что случилось с родителями, едва не ломает Фэнмяня. Но все же он собирает себя из осколков. Не ради каких-то принципов — единственно ради того, чтобы не позволить слухам и сплетням распространиться и запачкать память матушки.       За какие-то считанные сяоши он буквально за волосы вырывает себя из трясины отчаяния и ступора, приказывает закрыть ворота резиденции и собирает старейшин клана на срочный совет. И жену разворачивает от чженфана с нескрываемым наслаждением, отдавая приказ запереть ее в покоях отдельно от ее стервозных рабынь на все время проведения расследования.       Каким-то чудом слухи не успевают просочиться — никого после трагедии на завтраке из резиденции не выпускали и не впускали, а тех, кто присутствовал, что-то видел или слышал, собрали в отдельной казарме и заперли. А после совета, выслушав старейшин, Фэнмянь приказывает опоить всех — и их тоже — «водой забвения», и в своем спокойствии, с застывшей на губах улыбкой, достаточно страшен, чтобы этот приказ был выполнен немедленно. И ему плевать, что он стоит жизни двум из старейшин, и совершенствования — трем из молодых адептов.       Этот приказ стоит нескольких недель горячки Юй Цзыюань. И отторгнутого ее больным от отравы нутром плода. Фэнмянь не жалеет ни мгновения: он не может быть уверен в том, что это дитя было плодом его чресл. Выслушивая эту новость от дрожащего и потеющего от ужаса Сун-дайфу, он спокоен.       Это спокойствие стоит ему дорого, техника «Тихих вод», которой его обучали с трех лет, весьма затратна. Но теперь он понимает, как должен вести себя. Это время меняет его невозвратно.              Цзичэнцзы Цзян был донной тиной. Он умер вместе со своими родителями. Цзян-цзунчжу — вода Ляньхуа-ху, отражающая и небо, и окрестные скалы, таящая в себе и жемчуг, и гулей. Таким ему и надлежит быть отныне.       Таким он приходит к оправившейся супруге: с мягкой улыбкой и ледяной осенней водой во взгляде. В эту воду напрасно и бесследно уходят все лиловые молнии ее гнева, вынуждая Юй Цзыюань принять навязанный ей договор: она не лишится ни своих рабынь, ни своих игрушек, будь то ее кнут, лук или конь; ей будет позволено участвовать в обучении адептов и Ночных охотах, посещать советы клана и даже говорить на них; её не станут принуждать вести хозяйственные дела клана, которые обязана вести Госпожа. Взамен же от нее требуется сущая малость: принять полагающееся Госпоже клана имя и принимать своего законного супруга на ложе так, как то должно добродетельной супруге, а не изображать из себя насилуемое бревно.              — Мы с вами, дорогая супруга, в одной лодке, и этому скромному главе хотелось бы, чтобы в то время, как он всеми силами выгребает к берегу среди бурных волн, вы не били мечом в дно, — улыбаясь, он протягивает руку и обхватывает ее лицо ладонью, заставляя смотреть на себя. — И тогда у вас будет довольно прав и свобод. Куда больше, нежели было у моей несчастной матушки.              Юй Цзыюань, так же как и все, кто испил «воды забвения», не помнит, как ее муж лишился родителей. Ей сказали, что глава Цзян был ранен ядовитой тварью на Ночной охоте и скончался от яда, а старшая госпожа Цзян, не вынеся разлуки, ушла следом за ним. Рассеченное шпилькой-кинжалом горло Тай Цзиньхуа было тщательно зашито и замаскировано похоронных дел мастером, который после добровольно испил лишающую памяти отраву. Обо всем произошедшем отныне знает и помнит только один человек — сам Фэнмянь. И его тяжкий долг теперь — молиться за матушку, сжигать дары и бумажные деньги, уповая на то, что они помогут ее душе хотя бы отчасти откупиться от судей в Диюе. Эту страшную тайну он хоронит под туманами Ляньхуа-ху так же, как и многие, многие другие.       Вода все смоет.              Юй Цзыюань принимает его условия и становится для всех отныне и навсегда Цзян-фужэнь. В Ляньхуа У больше не звучит ненавистное Фэнмяню «Госпожа Юй». И на супружеском ложе его жена стонет и извивается под пронзающим ее нефритовым копьем, хоть и не просит пощады.       Старания Фэнмяня вознаграждаются спустя некоторое время — Сун-дайфу доносит до его ушей радостную весть: Госпожа Цзян в тягости. На следующие семь месяцев Цзян Фэнмянь превращается в самого любящего и заботливого супруга в мире.       Разочарование и гнев, поднимающиеся в душе при рождении слабенькой и болезненной дочери, он скрывает под «Тихими водами».       Улыбка его неизменна.