do you wanna love me?

— Соври и скажи, что любишь меня. Просишь чуть ли не в слезах, но Хосок не знает пощады, вот почему лишь ухмыляется в ответ на твои слова. — Ну раз ты этого хочешь… — Я хочу тебя, — если слышно поговорила ты. На его лице снова ухмылка. Так и знал, что ты скажешь нечто подобное, потому что зависима от него. Сейчас ты его фанатка, а в прошлом — девушка. Это расставание очень сильно ударило по тебе, настолько, что ты просто хотела умереть, когда он ушёл. Собиралась это сделать, но вовремя одумалась. Сейчас он достиг успеха, сейчас ты разговариваешь с ним за сценой «по старой дружбе». Всё, что связано с Хосоком всегда очень эмоционально для тебя, вот и в этот раз ты не удержалась, дав волю слезам. — Ну… не надо, — Чон нежно смахивает слёзы с твоего лица, отчего ты улыбаешься и он улыбается в ответ. Ты знаешь, что даже после всего, где-то там внутри сидит твой Хоби, твой лучик света, твоя самая большая и искренняя любовь. — Поехали ко мне, — говорит парень, в ответ на что ты киваешь, хорошо понимая его намеки. Секс без любви тоже неплох, это какая-никакая перспектива провести с ним хотя бы небольшой отрывок времени. Тебе большего и не нужно, по сути. Садитесь в машину Хосока и его водитель везёт вас в сторону пентхауса Чона. Волнительно и очень. Рука парня неожиданно оказывается у тебя на бедре, чему трудно противостоять. Он ведет выше, отодвигает кромку белья и начинает фингерить тебя. Ты такая влажная, чему парень ухмыляется, ведь знает, кто он для тебя и что ты течешь от него как самая последняя сучка, потерявшая остатки самоуважения. Не то, чтобы ему плевать, нет, просто Чон Хосок не может отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над тобой. Вгоняет худые пальцы до упора, немного сгибая их, чтобы коснуться твоих самых чувствительных точек. Его пальцы всегда были твоим фетишем: они эстетичны и умеющие доставлять оргазмы. Хосок опаляет твоё ухо горячим дыханием и и шепчет: — Любишь меня? — дразнит, издевается, но тебя слишком трудно ему противостоять, вот почему издаешь сдавленый полустон. — Да, очень, — честно отвечаешь ты и он начинает двигать пальцами внутри тебя быстрее, лизнув мочку уха. Хосок никогда не покажет этого, но он обожает тебя. Обожает твои слова любви, обожает то, как очаровательно ты реагируешь на него. Ты словно наркотик, от которого ему тяжело отказаться — это вредит, но это так желанно. Внезапно машина подъезжает к пентхаусу Чона, из-за чего Хосок вытаскивает из тебя пальцы, так и не дав кончить. Берёт тебя за руку и вы выходите на улицу. Приятная прохлада щекочет кожу, а неожиданный поцелуй в губы одурманивает тебя, прежде, чем ты успеваешь понять, что он тебя целует. Вы так давно не целовались, из-за чего ты забыла какие на вкус его губы. Самые сладкие и желанные. — Пойдём, — говорит он и ведет тебя за руку. Все происходит как в тумане, ты просто идешь за Хосоком, в конечном итоге оказываясь в его спальне. Он подходит к тебе вплотную и расстегивает пуговицы на твоей рубашке, отчего ты до боли закусываешь губу. Ты скучала по его прикосновениям, их ничего никогда не сможет заменить. Смахивает с твоих плеч белоснежную рубашку, а следом избавляет тебя от бюстгальтера, ловко справляясь с металлической застежкой. В свою очередь ты расправляешься с его рубашкой и она тоже оказывается на полу. Хосок резко поворачивает тебя к себе спиной, прижимаясь к ней своей крепкой грудью, и властно хватает тебя за грудь. Целует в затылок, отчего ты дрожишь. И снова. И ещё раз. Ему нравится то, что ты чуть сознание не теряешь от его манипуляций. Параллельно с поцелуями Хосок сминает твою грудь. Это приятно, даже слишком. Ладонью он чувствует как твои соски затвердевают, но пока парень не спешит уделять им внимание. — Малышка… — шепчет над ухом Чон с легкой хрипотцой, — Я скучал, — и это самая настоящая правда, которую Хо хранил под семью замками, чтобы не выглядеть слабым в твоих или чьих- либо глазах. Конечно он не забыл тебя. Как вообще можно забыть ту, что некогда любил до беспамятства? Но только любит ли он тебя сейчас остается под большим вопросом. Любовь штука сложная и непонятная, особенно нам самим. То мы любим, то ненавидим, то снова любим — это замкнутый круг, но сейчас между вами перемирие. Хосок засасывает мочку уха, покусывает, спускается губами к шее и ставит там свою метку, чтобы она говорила сама за себя «принадлежит Чон Хосоку». Не любит, но хочет, чтобы ты была его и только его, уж слишком льстит твоё внимание, которое он ни за что не хочет потерять. Ты же любишь его нежно, трепетно, до боли в груди и до слёз на подушке перед сном. Просто любишь и ничего от него не хочешь — это чистая правда. Даже подойдя сегодня к нему, ты не ожидала, что ты окажешься в этой ситуации, как в старые добрые, когда вы занимались сексом сутками напролёт. Тебе просто хотелось короткого контакта с ним, не более, но всё вышло из-под контроля. С вами всегда так. Хосок выцеловывает твою шею, целует лопатки, спускаясь поцелуями-бабочками к пояснице, отчего ты дико дрожишь всем телом. Толкает тебя к кровати и ставит в коленно локтевую. Грубо, но по-другому он не умеет. Рвет зубами серебристую обёртку презерватива, трогает тебя там пальцами, снова проталкивая их внутрь, а после вытаскивает и приставляет к твоему лону головку своего члена. Неторопливо водит по половым губам, а потом резко входит и толкается в тебя, заставляя издать громкий стон. Боже, ты так сильно его любишь. Любишь то, как он занимается сексом, любишь как несдержанно толкается в твоё тело, как нависает сверху, оставляя новые метки на шее и спине. Сейчас Хосок жадный псих, потому что ты только его. По крайней мере сейчас. До рассвета уж точно. В уголках твоих глаз скапливаются слёзы, тебе просто нравится трахаться с ним, что иными словами означает «проводить время с любимым». — Скажи, — просишь ты, но потом сразу же понимаешь свою ошибку, — Соври, — делаешь паузу, — Соври и скажи, что любишь меня, прошу. — Я люблю тебя, — выпаливает он. Это так неловко, отчего Хосок до боли кусает твоё плечо, заставляя немного пискнуть. Больно, но одновременно приятно — потому что боль это доказательство того, что мы живы. Ты жива, пока любишь Хосока. — Я так скучала, — проговариваешь ты, плача. — Я тоже, — говорит самые честные слова, целуя место своего укуса, а после зализывая рану на плече, — Я люблю тебя, — знаешь, что он говорит это потому что ты его попросила, но даже от этой фальши ты счастлива. Счастлива, что хотя бы в твоем иллюзорном мире тебя любят. Человек ты, однако, не глупы, но зависимый. У вас созависимые отношения. Хосок нуждается в тебе, а ты в нём. Так было, есть и будет всегда. Вы мало говорите, но слова тут излишни, потому что и без них всё понятно. Он зажимает твои соски меж худых пальцев, а другой рукой поворачивает к себе твоё лицо и нежно целует, пробуя на вкус твои солённые слёзы. — Прости меня, что я настолько сентиментальная, — в слезах проговариваешь ты. Он улыбается и нежным прикосновением пальцев утирает твои слёзы. — Всё в порядке. До утра. Вы будете заниматься сексом до утра, кончая снова и снова, как старые любовники, которые просто не смогли удержаться, а дальше… никто не знает, что будет дальше.