4 глава. Другие мы

      Арефьева была бы не Арефьевой, если бы не изматывала себя каждый день на работе. Я старался её вразумить, честное слово, но у меня плохо получалось. С приходом беременности всё изменилось. Мне теперь надо было следить за своевременным приёмом необходимых таблеток и витаминов, приносить своей мадам обеды, выпинывать в положенное время с работы. Удивительно, но Ольга правда старалась всё соблюдать. Понимает, что ответственность несёт не только за себя.       Ольга честно призналась, что изначально хотела мне сообщить эту новость в новогоднюю ночь, но когда узнала, что мы будем главными гостями на корпоративе на подстанции, быстро отмела эту идею. Мы единогласно решили, что сообщать эту новость всем не будем. Всё-таки счастье любит тишину.       Близким друзьям тоже пока не говорим. Главное, чтобы у коллег не возникло никаких подозрений, а то они те ещё сплетники. Знаем, что любят кому-нибудь кости перемыть.       – Коптишь, Ольга Кирилловна?       – Сигаретку, Павел Дмитриевич?       – Как ты? - как же мне становится нежно, когда я вот так непринужденно подхожу к ней, интересуюсь её состоянием, а сам глажу её пока ещё незаметный для посторонних глаз живот.       – Вышла на перекур и сразу тошнота улетучилась. Душно у меня там в кабинете, оставила его на проветривание. Вообще уже затухла там.       – Ольга Кирилловна, это вообще вы говорите?       – Честное слово, Паш. Я уже так устала от этого всего. Вот эта нескончаемый поток бумаг, жалобы ваши. Сразу после Нового года к нам пожалует министерская проверка в лице твоей мамы. Кстати, о ней. Когда ей скажем?       – А стоит?       – Рыков, ты обалдел?       – Ладно, ладно. Когда ты хочешь ей об этом сообщить?       – Не знаю даже. Давай после Нового года и всех проверок. Я всё ещё боюсь, Паш.       – Не знал, что ты у меня такая трусиха, Арефьева! Где твоя решительность и уверенность?       Я лишь промолчала в ответ.       – Оль, ты уже продрогла. Нос вон замерз. Давай вовнутрь заходи.       – А ты иди работай, лентяй. Бегаешь тут всё у меня перед глазами.       – Слушаю и повинуюсь, моя госпожа! - демонстративно поднимаю руки вверх и иду по направлению в комнату отдыха. Там вон как раз Кулыгин сидит и что-то в телефоне строчит.       – Привет всем блестящим!       – В смысле?       – Совсем у тебя волос не осталось, Кулыгин.       – Старею. Ты сам то почему сверкаешь?       – Настроение хорошее сегодня.       – Знаю я твоё настроение… Ну что, так и будешь молчать?       – Буду.       Тут по громкой связи объявили, что бригаду Рыкова отправляют на очередной вызов. А через некоторое время и Кулыгину тоже пришлось удалиться из комнаты отдыха.

***

      Наконец этот день подошел к концу. Сегодня ничего впечатлительно не произошло, сплошная текучка. Вышел на улицу, а тут Оля уже стоит. Плавно подхожу к ней и приобнимаю за талию.       – Паш, мы ещё на территории подстанции. Подожди ты немного.       – Да почему я должен шифроваться? Все и так все знают.       Она неодобрительно на меня посмотрела. Дорогая, я понимаю, что у нас с тобой тут “рабочие отношения”, но знала бы ты, как я скучаю за теплотой твоих рук…       — Такси вызвала?       — Вызвала. Что-то долго нет. Уже 10 минут стою.       — Замерзла?       — Есть такое, - я тут же снял с себя пуховик и накинул на плечи Ольги, а сам остался в большом свитере, который, кстати, мне жена подарила. Мягкий и уютный, как она сама.       — Ну вот что ты творишь? Хочешь заболеть?       — А я закалённый! - а вот и такси подъехало наконец.

***

      Сегодняшнее утро - одно из самых прекраснейших за весь этот год. Сейчас около девяти часов утра. Обычно в это время мы уже оба трудимся в стенах родной подстанции, ну или за её пределами - это больше ко мне относится. Но сегодня всё совершенно иначе. Прохладный воздух заставляет меня сначала поёжиться,а потом окончательно проснуться. Причиной этого дуновения послужило приоткрытое в нашей спальне окно. Ольге, видимо, опять пришлось встать ночью и проветривать помещение, дабы не бегать в ванную и не бороться с настигнувшим токсикозом.       Я осторожно встал и закрыл окно. Посмотрел время на телефоне, лежавшем на прикроватной тумбочке. Ещё слишком рано. Пусть она выспится сегодня.       Недолго думая, я лёг обратно. На этот раз я проник под одеяло и со спины обнял спящую жену. Видимо, руки мои были холодными до такой степени, что Арефьевой пришлось проснуться и сообразить, что происходит.       — Паш, ну ты же холодный, - спросонья потирает глаза и поворачивается лицом ко мне.       — Так это ты меня заморозила, Снежная Королева.       — В смысле?       — Ты окно ночью открывала?       — Паш, прости. Мне опять дурно было, пришлось открыть.       — Ничего, я понимаю. Сейчас как себя чувствуешь?       — Уже всё хорошо! - она довольно улыбается и аккуратно опускается на мою грудь. – Паш, в чём мне сегодня идти?