-0X-

Инк задыхается. В глотку забивается пыль и грязный воздух, и Инк чувствует что задыхается. Кровь умыла этот мир, омыла каждую улицу и прополоскала всех жителей. У него пробита грудь. Оторванные ребра давно рассыпались в чернила и пыль, смешиваясь в неприятную субстанцию. Из разорванной клетки будто толчками выплескиваеться кровь. Хотя, возможно кровь для него, для других то навряд ли похоже. Это чернила. Разбито несколько флаконов. Наверняка красная краска уже давно потеряна, вся выпита и Инк не удивлен что его так трясет. С передозировкой не шутят, он обычно тоже не шутит. На этот раз все вышло из-под контроля. Он поддался. Он позволил. Он упустил. Нога сломана. Инк готов поспорить что вся лодыжка буквально в труху, встать он не может, да и с разбитыми в прах ребрами это должно быть трудновато. Не то чтобы он был уверен, он и не пытался. Сейчас его к земле пригвоздило ощущение боли в районе где должна быть душа, но ее естественно, там не было. Он бездушный. Это всегда было константой этого мира. Мир разрушается. Он чувствует это, чувствовал и всегда ощущал. Он был хранителем, он понимал когда рушиться то что он должен защищать. Своего рода наказание. «Видишь этот код? Видишь этот прах? Чувствуешь эту боль? Это значит что ты облажался Инк.» Создатели никогда не были милосердны ни к кому из их мира. Создатели всегда были теми ещё ублюдками, способными создать вселенные с персонажами которые страдали вечность, чтобы появлялись типа кто-то Даста или Хоррора с Киллером. Травмированные скелеты. Травмированные создателями скелеты. Ох. Инк вздыхает, захлебываясь чернилами, кровью, и хрипит выплевывая все на землю. Это не сильно приятно, вообще то. Неловко пропустив смешок, сжался клубком за земле, сжимая ладонь в кулак у груди. Если… Если Эррор сможет подарить освобождение ужасным, зацикленным мирам. Тем мирам где пусто и все наполнено болью, отчаяньем и смертью. То Инк готов уступить. Готов сделать один неверный шаг. Второй. Третий. Пятый. Двадцатый. Сотый. Все, для того чтобы, тем кого заточили навеки в собственном ужасе, было легче. Он правда готов вот так валяться в земле, смешанной с его кровью, прахом и чувствовать как все нутро разрывается на части. Он достаточно доверяет Эррору, чтобы знать что он добьет его безболезненно. Раньше он так и делал. Раньше он всегда его добивал. Но видимо не сейчас. Дернувшись над негромкими шагами рядом с головой, поднял слезившиеся глаза, упираясь взглядом в чужие задумчиво-застывшие зрачки. Хрип со скулежом невольно вылез сам и Инк уронил голову обратно, позволяя течь слезам, позволяя краске печали пытаться смыть всю краску гнева. Инк ненавидит создателей. Инк преклоняет колено перед создателями. Инк преклоняет голову, отдает всю свою бессмертную жизнь и предает их. Предает раз за разом, позволяя рушить Эррору то, что никогда не было бы счастливым. Что никогда бы не выглядело так, будто оно радо жить. Инк благодарен. Благодарен Эррору, за то что тот до сих пор не подчинился. Создателям нечем его шантажировать и Инк бесконечно рад что Эррор может делать то что хочет, даже если его цель это полное уничтожение мультиверса. Она у него есть и он выбрал ее сам. Предназначение Инка было выбрано не им. Ничто не было выбрано им, кроме этого предательства. Можно ли эту досадную оплошность назвать предательством? — Вставай. — дернувшись, сжался, сглатывая застывший комок крови в горле. — Вставай Инк, давай. — попытавшись что-то выдать, заломил брови выдавая только хриплое рыдание. Ничего. У него не было ничего что принадлежало бы ему. Ни чувства. Ни душа, у него его не было черт побери! Ни предназначение. Ни дом. Ни вселенная. Ни его мысли. Ничего. — Ты переборщил с этой печалью, не так ли? — услышав тяжёлый вздох, сглотнул мотая головой и ерзая лбом по всему месиву на земле. Нет, нет, его флакон печали разбился. Совсем недавно, почти в конце. Этот мир рушиться. Он чувствует это, ощущает каждым кончиком своего тела. — Пойдем Инк. — послушно повиснув в чужой хватке на предплечье, залез в чужой портал, хромая сразу же падая на землю вселенной. Инк поднимает голову, моргая и щурясь. Глаза застилает пелена слез, все размыто и разъезженно. Мир будто пленка на старом фотоопарате. Кажется это уже было. Кажется мир ломается. Кажется ломается сам Инк. Прикрыв глаза художник глубоко вздыхает, проводя ладонью по органайзера и насчитывая краски. Осталось пять. Пять живых флаконов. Надо добыть ещё. Позже достать. — Инк. — подняв взгляд, постарался натянуть улыбку. — Эррор. А что ты тут делаешь? — на языке вертится действительно желаемые вопросы. Почему ты меня вытащил? Почему не убил? Почему спросил не переборщил ли я с краской? Почему проявил жалость и милосердие? Почему ты сейчас тут? Почему ты привел меня туда, где ты всегда сидишь один? Но Инк забывает. Закрывает на них глаза, позволяя забыть и говорить что-то легкомысленное. Не его поведение. Поведение которое выбрал не он. Забывчивость главная тема его образа. И в нее все верили. Но Инк и правда не надеялся на свою память, используя шарф как записную книжку. Даже если бы его разорвали, было бы не жалко. — Прекращай это. — моргнув в наигранной непонятности, напрягся, расширяя улыбку до той степени когда ещё чуть чуть и заболят щеки. Давай Инк, будь умницей… — Что именно? — Прекращай это маленький ты ублюдок! — вздрогнув, опустил голову избегая тяжёлого взгляда. — Я-я не понимаю… — Все ты прекрасно понимаешь! Хватит делать это, хватит быть тем кого ты себе построил, хватит блять лгать! — Я н-не. — Давай, отрицай это! Вперёд! Обманывай себя и всех вокруг, но меня ты не обманешь! Блять ты даже солнечную принцессу вокруг пальца обвел, но сравнивать их со мной?! Серьезно?! Ты пал в моих глазах! — Эррор… — Инк. Подними глаза. — замотав головой, глубоко вздохнул, вытирая грязными рукавом слезы. Он весь как поломанная кукла, сломанные ребра, нога, трещины по всему телу. — Прости. — с печальной улыбкой подняв взгляд в чужие зрачки, извинился ещё раз. — Прости. Ладони уже не чувствуются, Инк улыбается, прикрывая глаза. Печально, не так ли? Не иметь возможности выбрать что-то самому. — Что? За что.? — Хэй Эррор. — проведя рукой по органайзеру, улыбнулся, щуря глаза и поднимая голову к чужому лицу. — Спасибо. — что-то с хрустом ломается, Инк слышит. Здравомыслие? Его часть сделки? Может, сама суть его жизни? Или он просто сходит с ума? — Спасибо тебе. — бессмысленно повторив, шире улыбнулся. Без прикрас. Такой какой есть. Бесконечно печальный и бесконечно благодарный. Возможно любой бы на его месте сейчас просто убежал, стремясь взять матч реванж. Нет, даже не так. Будь на его месте кто-то другой, он бы не позволил себе оступиться. Такова сделка. Но Инк был творцом. Был создателем, в какой то мере, он не был настолько жесток как они и понимал всю боль тех кто заперт в мире без счастливого конца. Поэтому сдается в таких мирах Эррору почти откровенно. Почти не дерется. Почти не использует красную. Почти не ранит. — Инк, стой, нет, погоди… — опустив взгляд в низ на руки, усмехнулся. Ох, понятно. Возможно это сломался позвоночник. Подняв взгляд, улыбнулся. — Я вернусь, не так ли? — тьма поглотила мир. *** Инк не был одинок. Когда-то, он уверен, у него был свой мир. Когда-то он был счастлив без красок, но после… После ему стало этого не хватать. После Инк помнит только боль и бесконечное сожаление, он очнулся в белом пустом пространстве, абсолютно без одежды, с цветными костями и отсутствием души. Тогда создатели предложили сделку. Он защищает миры. А они дают ему краски. И он согласился. Рациональная часть его сознания, так которая была единственной включенной тогда, говорила согласиться. Тогда это было логичным. Он не видел мира. Не видел другие его части, другие грани. Он помнил счастье собственного мира, был уверен что… Что другие миры так же счастливы, поэтому их надо защищать. Реальность оказалось. реальностью. Более жестокой, более кровавой, более нерациональной и более… Наполненна страданием. Инк не мог уничтожать те миры которые страдают, он не был создан для уничтожения, и все что ему оставалось это помогать делать более позитивные наброски. Нейтральные, пацифистные, но не те в которых все мертвы и мир бесконечно умирает.