Глава 21

      Напряжение в воздухе росло с геометрической прогрессией: Ларгон и Элиза сверлили друг друга взглядами, а Эклипс старалась вырваться из наваждения усталости.       — Уходи отсюда по-хорошему, — нахмурился Воин Божий.       — Ещё чего, — хмыкнула Элиза, прокрутив копьё. — Отдай девчонку.       — Хах, мечтай, — хмыкнул мужчина, на что выражение лица девушки изменилось и она перехватила свое оружие крепче.       Затмение качнула головой, полностью выходя из транса, и слегка ударила брата по плечу, тихо произнося "Complexus". Воин Божий тихо повторил за ней и на запястьях Рыцарей появилась тонкая, едва заметная чёрная нить, связывающая их.       Эклипс и Ларгон за секунду отпрыгнули в разные стороны, уворачиваясь от сильного удара копьём, который оставил неплохую вмятину на земле и поднял столп снега.       — Собирай своих пешек и проваливай, — буквально приказал Воин Божий.       Элиза рванула в его сторону, мужчина отклонился назад, и за мгновение на его месте оказалась Затмение, занесшая темный меч над головой для атаки.       Два оружия столкнулись, появились искры, а безумная улыбка дочери Марии растянулась в жуткую гримасу.       Эклипс отпрыгнула в сторону, создавая в руке огненную сферу и отправляя ее прямо в соперницу. Та уклонилась, зигзагом приблизившись снова.       Затмение нахмурилась и успела переместиться к Ларгону, чтобы избежать чар, способных вывести из строя.       — Это так бесполезно... — с безумными смешками сказала Элиза, вскидывая копьё так, чтобы конец лезвия был направлен на Эклипс. — Твоя судьба давно предрешена, чего же ты сопротивляешься? Знаешь ли ты, что десяток ваших последователей уже полегло?..       — Заткнись! — Воин Божий оказался за спиной Элизы, ударяя ту. Девушка легко перевернулась в воздухе, без труда вставая на ноги.       — Всё так же бьешь в спину... Ты совсем не изменился, — хмыкнула монахиня.       Эклипс же стояла, смотря куда-то в пустоту. Как... Как умерли? Там ведь братья, сестры...       — Бедный, бедный Идмир... — продолжала Элиза, крутя копьё то в одной, то в в другой руке.       Ларгон снова настиг девушку, занёс ладонь с сияющей сферой, чтобы её ударить, но та просто хмыкнула и закрыла глаза.       Тело Элизы поглотила белая вспышка, и сотня полупрозрачных золотых бабочек воспарила к небесам. После остался лишь приглушённый голос:       — Думай, Ангел. Ты знаешь, как его найти.

***

      Эклипс сосредоточенно следовала за братом, быстро прыгая с одной ветки дерева на другую, да так, что уловить движение было почти невозможно. Ларгон бежал по земле, скрывшись иллюзией. Чёрная нить на их запястьях так и не исчезла.       — Не загружайся, она именно этого и хотела добиться, — в голове Затмения раздался голос Воина Божьего. — Чтобы ты чувствовала вину.       — Знаешь ли, сложно отделаться от этого. Ещё пару десятков метров и я увижу последствия своего неповиновения.       — А ты так хотела пойти у них на поводу?       — Если это предотвратит жертвы, то да, я подыграю.       — Ну-ну, игрок, — как-то по странному хмыкнул Ларгон: то ли разочаровавшись, то ли обидевшись.       Эклипс спрыгнула с крайней ветки, сделала сальто и приземлилась на ноги, осматривая лагерь. Некоторые палатки были порваны в нескольких местах, на плотной ткани виднелись брызги темной крови. Кострища разрушены, металлическая посуда валялась в кучах подтаявшего грязного снега.       Девушка с ужасом глянула на другой край поляны, граничащий с лесом. Там, скрытые под ветвями пушистых елей, лежали трупы. Последователи, насмерть забитые тварями.       Тошнота подступила к горлу. Она видела мертвых, убивала, сжигала, пытала предателей и врагов, но когда тот, кто с тобой на одной стороне, гибнет по твоей вине, ты чувствуешь ответственность за это. ...       Лагерь постепенно восстанавливался: за пару минут убрали всю раскиданную посуду, начали залатывать палатки и откидывать подальше некогда белый снег, сейчас принявший цвет крови.       Эклипс сидела рядом с трупами товарищей на коленях, тихо читала молитву о упокоении и бесконечно винила себя. Да, она их не знала лично, но это невинные, которые и не встретили бы смерть, если бы не её отказ от предложения Филиппа.       На плечо опустилась теплая рука Ларгона и Затмение подняла на него мокрые от невыплаканных слёз глаза. Девушка тяжело поднялась на ноги, мысленно проводив воинов.       — Есть ещё потери? — тихо спросила Эклипс, не поднимая головы.       — Семь раненых у нас, шесть у эльх, — с тяжёлым вздохом сказал Воин Божий. — Перестань, это не твоя вина.       — Филипп предупреждал... — Затмение подняла голову к небу.       — Мы должны разрубить сети, а не запутываться в них ещё больше, — Ларгон завел руки за спину. — Твоя жертва сделает их сильнее, а нас ослабит. Нужно ли это тогда?       — Мы и так слабы, сидим здесь, пока церковь бесчинствует.       — Поверь, когда мы соберём столько Рыцарей, сколько возможно, всё полыхнет от нашей силы.       Эклипс это не успокоило. Чувство вины огромным червём разъедало внутренности, заставляло задыхаться. — Мы не можем найти одного!       Из-за спины послышался крик одного из воинов эльх, на который Воин Божий обернулся, осматривая детей, осмелившихся выйти наружу.       — Всё осмотрели? — спросила Лиса взволнованным голосом, перевязывая небольшую царапину на предплечье маленькой эльхи с рыжими волосами.       — Да, — нервозно ответил парень, боязливо поворачивая голову на отца Идмира, раненного в руку так, что понадобилось перевязать ее полностью.       — Обыщите лес, каждое дерево в районе двадцати локтей, — приказал старший, на что воин кивнул и убежал передавать поручение другим.       Ларгон тяжело выдохнул и повернул голову обратно, замечая рядом с собой пустующее место. Эклипс исчезла.

***

      Хруст веток, тяжёлое, зловонное дыхание и тихий детский плач как гром разносились по лесу. Порывы ветра от быстрого бега высокого, долговязого существа тревожил снег, заставляя тот взметаться в воздух.       Маленький мальчик с тёмными волосами, грязными лисьими ушами и хвостом, пытался вырваться из плена Кровянника, царапал и кусал его длинные руки, чувствуя во рту вкус гнилой плоти. Монстр только шипел, но не отпускал свою добычу.       Воздух вокруг как-то резко стал теплым, существо замедлилось и остановилось, пресекая сопротивление эльхи сдавливанием его хрупкого тела.       Совсем рядом мелькнула тень, стало ещё горячее. Кровянник только и успел повернуть голову, как лишился её: темный меч разрезал пространство, полилась темная, словно смола, кровь.       Монстр осел на колени и наконец отпустил мальчика-лиса. Тот выпрыгнул из чужой ослабевшей хватки и спрятался за силуэтом юной на вид девушки.       Существо подняло голову, словно у него были глаза и уставился прямо в сияющие алым глаза своего убийцы, белки которых приняли темный цвет.       Ещё один взмах, голова Кровянника отделилась от тела, скатившись в кусты. Ребенок сильно вздрогнул и прижал уши к голове, закрыв глаза от страха.       Затмение Божье тяжело выдохнула, тьма с глаз отступила и девушка немного повернулась, оседая перед эльхой на одно колено.       — Сильно испугался? — Эклипс склонила голову к плечу, смотря на ребенка. Тот промолчал и отступил назад. — Ясно, не отвечай.       Девушка достала из кожаного ремня на бедре небольшой клинок, разрезав им кожу на большом пальце. Затмение осторожно взяла руку мальчика в свою ладонь и нарисовала испачканным пальцем небольшой крест на его предплечье. Эклипс проговорила заговор под нос, и ребенка окутал золотой свет.       — Ничего не бойся, — слабо улыбнулась девушка, внушая малышу какое-никакое спокойствие. Эльх с трудом кивнул и Затмение отпустила его, позволяя раствориться в свете полностью и переместиться в лагерь.       Эклипс поднялась и перехватила клинок немного удобнее, выставляя левую руку. Рыцарь уверенно полоснула лезвием, разрывая одежду и кожу на предплечье. Алая кровь с еле заметными золотыми частичками заструилась по руке, падая тяжёлыми каплями на белый снег.       — Давай, иди же сюда, тварь, — нахмурилась Затмение, напрягая мышцы так, чтобы жидкость активнее вытекала из раны.       Сначала давящая тишина. Потом до носа донёсся противный запах крови. Потом — неожиданно мягкое и холодное прикосновение мужской ладони к глазам. Темнота окутала сознание, раздался вкрадчивый шёпот, который отдался в голове пульсирующей болью.       — Не стоило идти на поводу у грешников, Ангел.

***

      Ларгон остановился среди деревьев, переводя дух. Староват он для таких забегов, оказывается.       Теперь ещё надо найти взбалмошную сестру, которая прямо сейчас сходит с ума от вины.       Воин Божий осмотрелся, примечая темную кровь на снегу, кое-где растаявшем от воздействия силы. Мужчина заозирался по сторонам, когда заметил неподалеку ещё одну лужу алой жидкости — теперь уже с золотыми частицами.       Ларгон нахмурился, собрал кровь вперемешку со снегом на пальцы и с силой сжал кулаки.       — Какая же дура... Высший, дай мне сил...       Мужчина раскрыл ладонь, и красная жидкость воспарила над ней, образовав небольшую сферу и рванув в ту сторону, куда увели Эклипс.

***

      — Она живая вообще?       Затмение не ответила, лишь слабо качнула головой в непонятном жесте.       Кандалы на руках стирали кожу, ноги уже затекли, а сырость подвального помещения забивалась в ноздри, заставляя чихать.       — Ну, по факту нет, но в принципе да, — хмыкнул Филипп, сидящий в позе лотоса в другом углу комнаты и расправляющий черные перья на собственных вороньих крыльях.       — Ой, эксперт, — закатила глаза Элиза, вновь ткнув пальцем в щеку Рыцаря. — Так скучно... Что Алекс в ней нашёл?       — Спроси у него лично, — подал плечами блондин, с хлопком спрятав крылья... Где-то за спиной...       Эклипс с усилием моргнула, пытаясь мимически убрать застывшую кровь с лица.       Одно девушке не было понятно: зачем ее пытать? Они же вроде работают с церковью, должны знать всё о Ордене.       Поток мыслей прервал стук каблуков, который раздался будто в голове. Затмение нахмурилась, но не закрыла глаз, чтобы взглянуть страху в лицо.       Бог Крови остановился около прикованной к стене Эклипс и окинул ее изучающим взглядом. Подумав о чем-то несколько мгновений, он развернулся к соратникам.       — Выяснили что-нибудь? — Затмение болезненно зашипела от его голоса.       — Нет, молчит, как рыба, — пожала плечами Элиза. — Пустая трата времени, их учили терпеть пытки.       Александр тяжело выдохнул и вновь приблизился к Затмению, стерев каплю крови с ее щеки. Девушка отклонила голову назад, избегая прикосновения.       — Перестань, — сказ Бог Крови, слизав алую жидкость с пальца. — Чем быстрее мы закончим, тем скорее ты вернёшься к своим.       Эклипс только невесело и как-то обречённо хмыкнула и от резкой боли в области сердца окунулась в темноту.

***

      Воин Божий скрыл себя иллюзией, спрятавшись в тени массивных деревьев, окружающих старый, но величественный храм. Кое-где обвалилась облицовка, крыша прохудилась, а золотой крест на вершине самой высокой башни потускнел.       — Мать моя... Храм Солнца... — буркнул себе под нос Ларгон, схватив парящую каплю крови сестры. — Надо было его сжечь ещё тогда.

***

      Эклипс очнулась от приглушённых голосов, которые активно обсуждали что-то. Перед глазами только тьма, руки и ноги стягивали тугие путы, а голову сжимало что-то острое и крайне болючее.       Затмение попыталась сориентироваться, понять, где она и в каком положении, но сильно напрягаться не пришлось: мрак перед взором услужливо отступил, позволяя рассмотреть большой потрепанный зал для проповедей. Подобный интерьер девушка узнает из тысячи.       Крестоносец дернула заведенными над головой руками, чтобы хотя бы попытаться выбраться, но ничего не вышло, лишь лязг цепей заставил зажмуриться. От сидения на холодном каменном возвышении девушку мелко трясло, словно в горячке.       Эклипс медленно осмотрелась, замечая троих: Александра, Филиппа и Элизу. Пару раз моргнув, Затмение так и не нашла источника множества голосов, которые звучали так, будто были скрыты под толщей воды.       Рыцарь дёрнулась, почувствовав, как что-то жидкое и горячее упало на макушку. Эклипс подняла голову и застыла, перестав дышать.       Она была прикована к подножью возвышающегося золотого креста, настолько красивого и величественного, что он заслуживает места среди величайших людских творений. На кресте были запечатлены страдания безымянного, которого величают Всевышним: худое долговязое тело было прибито к крестовине гвоздями, забитыми в ладони, на голове покоился терновый венец, а из закрытых глаз текли золотые слёзы, попадающие прямо на лицо Затмения.       Девушка сильно дёрнулась, затряслась сильнее, часто и тяжелее задышала, с ужасом понимая, что проваливается во тьму. Воспоминания сразу же наполнили разум, хотелось кричать и биться в конвульсиях, лишь бы уйти, забыть.       Эклипс ничего не замечала вокруг, думала лишь о том, как сбежать, поэтому приблизившуюся к ней Марию, женщину средних лет с пронзительными и холодными голубыми глазами, она не заметила.       — Совсем скоро перед нами явится новый Бог! — возгласила Мария, расставив руки в стороны. Орден креста с шестью крыльями отразил падающий от полуразрушенных витражей свет. — Смотрите и внемлите! Сотню лет этот крест не плакал, не было в нем золотой крови, но от одного присутствия слуги Высшего мы вновь можем лицезреть это чудо! Начнём же, дадим начало новой эре, когда люди сравнятся с Богами!