9.

Первое, что он делает после того, как все уходят — убирается. Изуку не ожидает больше гостей сегодня, потому что единственные другие люди, которые приходят, — это одноразовые покупатели, которые говорят, что вернутся (они не возвращаются, и в любом случае их немного, и они далеко друг от друга), и пара, которая приходит только на годовщину. Убираясь, он напевает и думает о семье Айзава. Они все невероятно милые, и хотя он заикался во время каждого разговора, они его не ругали. Он благодарен. Его заикание… это то, с чем у него были проблемы на протяжении всей его жизни, хотя обычно это просто проявление его стресса, когда он знакомится с новыми людьми. Ну, когда он встречает новых людей как Изуку, беспричудный ребенок. Это сложно и немного унизительно. Но мистер Хизаши и Хитоши, — он краснеет и качает головой, называя его имя, — были очень милы. Причуда Хитоши удивительна, и он улыбается при мысли о том, каким хорошим героем он станет. Он был дружелюбным, добрым, интересным, милым с Эри и с ним. Такого у Изуку еще не было. Он думает, что теперь у него может быть друг, и ему это нравится. Ему это очень нравится. Второе, что он делает, — поднимается наверх, устраивается в своем кабинете, достает телефон и подключает наушники. Спустя пару гудков в его ушах звучит хриплый голос Даби. — Эй, цветочек, как дела? Изуку мычит, легко впадая в образ Предвестника. «Мило. У меня есть кое-что для тебя, если тебе скучно в баре. Пауза. Затем: «Опасное дерьмо?» «Наверняка». Изуку слышит ухмылку Даби по телефону. «Черт возьми, детка. Можешь рассчитывать на меня, мне нужно больше новых эмоций», — смеется он. — Не то чтобы мне не нравилось видеть тебя все время, но это дерьмо становится немного однообразным. Изуку закатывает глаза, улыбаясь. «Конечно. И мы по-прежнему будем видеться, — протягивает он, — просто реже. В конце концов, я довольно горячая тема, и я все еще обязан своему обещанию». На какое-то мгновение линия замолкает, а затем снова звучит голос Даби, уже мягче. «Ага. У нас есть что-то общее». Его голос становится сильнее, вновь обретая веселый оттенок. — Как будто ты можешь держаться от меня подальше, ты, клепто. Тебе нравится информация, которую я даю. Так куда же меня несет сегодня ветер? Улыбка Изуку чуть спадает, превращаясь в нечто, больше похожее на гримасу. «Лига Злодеев. Колючка прошлой ночи была очень острой, и я бы хотел, чтобы она была рядом. Нам обоим нужно больше информации, и она готова оказать мне услугу. Я заплачу тебе, конечно, больше, чем ты получаешь в баре, и буду продолжать следить за королевством. Ты в деле? — Ага. Дай мне адрес, дату, и то, что ты хочешь, чтобы я забрал, а я разберусь со всем остальным. мне сегодня вечером, если можешь. — Чудесно. Будь осторожен, Шип. — Скоро увидимся, красавчик.

***

Даби вешает трубку и кладет телефон на стол, тепло глядя на него и подпирая щеку рукой. Сладкий маленький цветочек, милый полуночный колокольчик. Он задается вопросом, что он сделал такого, что ему позволено знать Предвестника так, как знает он. Он, конечно, почти ничего не знает и понимает это, но почти ничего — это намного лучше, чем что-либо другое. Предвестник знает о нем больше, чем кто-либо другой, потому что именно так он и работает, но взаимное доверие и уважение не позволяет ему слишком беспокоиться об этом. Он проводит рукой по волосам, и вместе с ними слетает сажа, падающая на стол. Он думает о Колючке прошлой ночи, о том, как Предвестник разбил ему сердце, о вопросе «Он преследует детей?», и панику в голосе, и он думает, что скоро что-то пойдет не так. Ну что ж. Он знает, что он может и что не может сделать, и он знает, что может защитить того, кого ему нужно защитить, если небо обрушится на него. Нежные руки в перчатках на его лице, никакого отвращения к шрамам и улыбающийся, мелодичный голос, который смеется и гневается, как и он сам. Обещание защитить королевство павшего принца, и букет цветов каждую вторую субботу в больницу. Мало что может ему навредить, когда его огонь горит так же жарко, как и он. Даби — огонь, Предвестник — ветер, и он верит, что все будет хорошо. В конце концов, это не его дело.

***

Третье, что он делает, это поднимается наверх. Он почти закончил с файлами, которые запросил Стерка, ему просто нужно отполировать их и сделать красивыми. В конце концов, они должны быть готовы до завтра. Он проскальзывает в свой кабинет, проходит мимо гостиной и видит, как Эри смотрит Покемонов, и тихо закрывает дверь. Стены приятного бежевого цвета, стол безобидный, а комод полон вещей, которые, вероятно, очень, очень незаконны. Конечно, все вероятно-незаконные вещи под фальш-днищами, но все же. Было бы плохо, если бы кто-то просто взял и наткнулся на усовершенствованные им подавители. Когда он еще ходил в школу, его любимым предметом была наука. Он был хорош в этом тогда, и он все еще хорош в этом. Помогает то, что ему больше не нужно ограничивать себя учебным материалом, и он может исследовать больше вещей в свободное время, но еще больше помогает то, что у него есть мотивация, причина для этого. Защити Эри. Держи ее в безопасности. Не позволяй другим оказаться или остаться в ситуации, подобной ее. Он знает, что это его комплекс героя, и он не может сказать, что возражает против него. По крайней мере, он может что-то сделать, хоть и все еще бесполезен. По крайней мере, он может помочь кому-то. Он садится за стол, натягивает латексные перчатки и достает блокнот, который использует для этого. Он наполовину заполнен всем, что он знает о Лиге, и ему хочется больше. Ему нужно больше. На данный момент у него есть краткое изложение людей, которых он знает, их причуды, сильные и слабые стороны. Что ему нужно, так это их убеждение. Их миссия, их мировоззрение. Он должен знать их вдоль и поперек, должен знать их так хорошо, чтобы думать, как они, видеть их ходы до того, как они будут сделаны, и иметь точные контрудары. Он ни на секунду не верит, что Шигараки Томура, настоящее имя которого Шимура Тенко, остановится перед чем-то вроде угрозы. Он из тех людей, которых нужно вырвать из беспричинной ненависти. А еще есть Курогири. Ужасно вежливые, с садистской жилкой, они держатся дольше, чем должны. Они — мама группы, и это видно. Если бы им дали шанс сделать что-то, что удовлетворило бы их эмоциональные потребности, не чувствуя при этом унижения или объективации, они бы легко справились. Тем не менее, худший из тяжелых нападающих — это безусловно Все за Одного. Озлобленный старик, который не знает, даже не может понять, насколько далеко он отошел от своего расцвета. Нет ничего, что Изуку хотел бы больше, чем разорвать его, читая ему нотации до посинения. Он ненавидит обидчиков детей, а Все за Одного — никчемный, манипулятивный, ужасный и безнадежный обидчик детей. Он крутит, крутит и крутит, пока что-то не сломается, а затем склеивает искривленные куски в ужасную, болезненную форму. Изуку ненавидит его. Все остальные — мелкие преступники, мелкие бандиты и мелкие злодеи. У него есть по полстраницы на каждого из них, но большая часть блокнота посвящена Все за Одного и Шигараки. И, конечно же, все дело в почерке, который он использует для «Предвестника» — пузырчатые буквы, которые гораздо больше напоминают мамину руку, чем его привычные куриные царапины. Ему нужно написать еще одну записку. Одну для самого Сотриголовы. Это подарок. Скорее, извинение за то, что он так напугал его в последний раз, когда они встретились на работе. Он решил написать полный анализ Айзавы — от его сильных и слабых сторон до советов о том, как лучше спать, до пары рекомендаций по книгам. Это легко, занимает не более получаса, и у него пять полных листов, включая иллюстрации. Он немного мычит, склонив голову набок и закусив губу, размышляя над тем, хочет ли он написать личную записку. Даби написал ему сообщение о вопросе Стерки, и это тронуло его сердце. Он не хотел, чтобы мистер Айзава беспокоился о нем или об Эри, когда они были в полной безопасности. «Дорогой Сотриголова», — пишет он. Ухмылка мелькает на его лице, когда он решает приукрасить. Ты глупый гусь! Я бы никогда не обидел ребенка! Милости и невинности у нас так мало сегодня, и я скорее умру, чем причиню вред кому-либо из твоих детей. Его мысли переносятся на Эри, и мысль о том, чтобы сказать ей что-то обидное, заставляет его вздрогнуть. Он даже представить себе не может, что повысит на нее голос, не говоря уже о руке. Ему тошно думать об этом, поэтому он снова кладет ручку на страницу. В любом случае, вот небольшой подарок для тебя — и он рисует стрелку к рисунку Сотриголовы на странице слева — и это небольшое продолжение того, что я сделал для тебя в баре; бесплатно, конечно. Мне немного неудобно тебя пугать, так что вот тебе оливковая ветвь: Убийца Восьми Заветов смерти останется на свободе, но он больше не будет убивать. Вся информация — все знания — конечно, субъективны, но я знаю это. Больше он никого не убьет, так что вам и доброму сыщику не о чем беспокоиться! Закрой дело, молчи, все будет хорошо. Обещаю. Не беспокойтесь, мистер шериф. Однако, если вы оставите дело открытым, уверяю вас, вы его не найдете. Я планирую оставить свой запрет на распространение на месте, и я позаботился о любых потенциальных стукачах, так что вам там делать нечего. (Не то чтобы мне было бы неинтересно посмотреть, как ты попытаешься!) В любом случае, я собираюсь закончить это сейчас! У меня есть человек внутри, если вам нужна дополнительная информация о Лиге, так что не стесняйтесь спрашивать! Я с нетерпением жду встречи с тобой в ближайшее время, Стерка. Наслаждайся своим кофе! С любовью, Предвестник Он рисует маленькую звездочку рядом со своим именем и захлопывает блокнот, откладывая ручку. На сегодня все сделано. Он кладет блокнот обратно в ящик с фальш-дном на завтра и вздыхает. Это определенно не лучшая его работа, но сойдет. Он должен быть осторожен со своими стилями анализа в образе Предвестника и вне его, потому что просто не годится связывать его с линчевателем, который знает о деле Восьми Заветов. Он снова встает, стягивает перчатки и бросает их в мусорное ведро рядом со своим столом, после чего выходит из кабинета. Он тихо идет по коридору, заглядывая в гостиную. — Эй, жук, — мягко окликает он, улыбаясь спокойному счастью, которое он видит, когда она поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. — Могу я поговорить с тобой секунду? — Да, папа. Она кивает, тянется к пульту и останавливает свое аниме. Он подходит к дивану, плюхается рядом с ней и обнимает ее за плечи, пока она прижимается к нему. «Что такое?» «Я хотел сказать тебе, что придумал несколько идей о том, как тренировать твою причуду, и что, если тебе это нравится, мы можем начать в ближайшее время». Она втягивает воздух и замирает, а подкрадывающееся чувство паники, что он сделал ошибку, начинает сжимать его грудь. А потом она ерзает, снова садится на колени, широко раскрытыми глазами смотрит на него и шепчет: «Правда?» Он нерешительно кивает, чувствуя себя немного смущенным, когда улыбка искривляет его губы. «А, да. Прошлой ночью я встал довольно поздно, поэтому решил составить что-то вроде плана тренировок, которому мы могли бы следовать. Если ты хочешь, то есть. Я знаю, что ты все еще не уверена в использовании своей причуды — хотя она очень крутая, жук, ты должна мне поверить — но я думаю, что если мы объединим это с небольшой физической подготовкой, это нормализует, и чтобы тебе было легче… — Изуку чувствует, что начинает бормотать, но он не в силах остановить это, поэтому просто продолжает, надеясь, что она увидит, насколько ее причуда хороша, замечательна и удивительна, — именно этого мы и хотим, ты знаешь? Ты не должна бояться чего-то, что является частью тебя, я не хочу, чтобы ты боялась чего-то, что является частью тебя, поэтому мы можем делать маленькие шаги и все в таком духе, пока ты не почувствуешь себя комфортно, используя свою причуду на мне-» И она обнимает его. Она бросается вперед, крепко обвивая его руками и уткнувшись лицом в изгиб его шеи, когда ее трясет. Он чувствует, как его рубашка намокает, совсем чуть-чуть, и тут же начинает плакать, поднимая руки, чтобы прижать ее к себе. — Эй, жук, что такое? — выдыхает он хриплым голосом, поглаживая ее по спине, пока она всхлипывает. Она крепче сжимает его, качая головой. — Спасибоспасибоспасибо, — шепчет она, повторяя снова и снова. Изуку вытирает слезы с глаз, немного смеясь. «Сегодня было много всего, да, жук?» Его рука продолжает гладить ее по спине вверх и вниз, пока она плачет. Она кивает, сильней прижимаясь к нему. — Все в порядке, — мягко говорит он. «Завтра будет лучше, чем сегодня, и я никуда не уйду. Обещаю». Она снова кивает, и ее руки немного ослабевают. Она соскальзывает вниз и садится к нему на колени, свернувшись калачиком в его объятиях. Изуку откидывается на спинку дивана, закрывая глаза и рисуя пальцами круги на ее рубашке. У него много работы.