Драко
Когда Браун скрылась за поворотом, Драко прислонился к стене, спрятав лицо в ладонях. Его потряхивало. Чёртова сука! Стоило ему оказаться рядом с ней, как все его тщательно выстраиваемые несколько дней внутренние установки, рухнули. Разумом он понимал, что эта возникшая ментальная связь с полоумной гриффиндоркой ему в хуй не упёрлась.
Драко чертыхнулся. Ещё на четвёртом курсе он выслушал от отца лекцию, что многих проблем можно избежать, просто держа свой член в штанах. Ему всегда казалось, что он контролирует ситуацию и никогда не попадёт на крючок какой-нибудь хитрой девице, желающей разжиться за счёт известной аристократической семьи. Вот только в его голове отложилось, что самый большой геморрой богатого наследника — это залетевшая любовница. А случившийся пиздец будет похлеще, чем беременная хаффлпаффка.
Хотелось выть. Что уж мелочиться — выть и драть волосы на голове. Идти с этой проблемой было не к кому. Все, кто мог объяснить и тем более помочь, мертвы: Снейпу порвала горло Нагини; Беллатрикс пала от руки Молли Уизли. Ни отец, ни мать сделать ничего не смогли бы. У Люциуса не было настолько глубоких познаний в ментальной магии. Мать имела дар, но не развивала. Возможно, стоило обратиться к Грегору, но Драко прекрасно понимал, что давать такое оружие против себя ему не стоило, и в глубине души догадывался, что аврор и так уже всё понял.
Стоя в тёмном коридоре, Драко снова прикурил сигарету. В его голове складывалась неутешительная картина. Он — птица подневольная, как и многие с проигравшей стороны, пока у Министерства есть рычаги давления на семьи, запачкавшиеся в служении Реддлу. А ещё он — наследник влиятельного и состоятельного рода, и, пока его положение шатко, может быть отличной мишенью в чьих-либо махинациях. Вот не верил Малфой в альтруизм внезапно появившегося «друга» отца. Скорее всего, Грегор вёл какую-то свою теневую игру. На такие вещи у слизеринцев нюх с рождения.
А ещё Драко беспокоила новая переменная в уравнении. Несколько дней назад Браун получила очень интересное послание. Текст выведать он не смог, но зато увидел герб отправителя. Отдел, мать его, Тайн. Если невыразимцы высовывали свой нос из подземелий Министерства, то стоило ожидать чего-то глобального. В Первую магическую хватило одного перебежчика, чтобы Реддл укрепил свои позиции.
Жить в эпоху великих перемен и врагу своему не желай.
Слова Конфуция, не так давно услышанные от Грегора, вертелись в голове. Драко мысленно проговаривал их по несколько раз на дню, чтобы понять, что же имел ввиду аврор. Разве было мало перемен за последние несколько десятилетий? Он сам же и родился в период серьезных общественных потрясений, а потом участвовал в некоторых лично. Он так надеялся, что его семья больше не будет втянута в заговоры и интриги, хотя и догадывался, что это невозможно. Малфои слишком привыкли быть на острие политики Магической Британии, чтобы не лезть в очередную западню.
Даже если Люциус и не участвовал в новом заговоре (чего быть не могло по определению), то Драко точно влип в него по самые уши. До оправдательного решения Визенгамота, парень не жалел о спасении тупой гриффиндорки, но сейчас проклинал себя за геройство и несусветную тупость. Инициатива ебёт своего инициатора. Данный афоризм не был понятен парню до настоящего момента, сейчас же слизеринец вкусил всю его горечь.
Пазлы складывались в неприятную картинку.
Драко сполз по стене на холодный пол и вытянул ноги, доставая верную фляжку. Ему жизненно необходимо разгадать эту задачку, найти логическое решение и понять, чего ожидать дальше. Огневиски привычно обжёг глотку. Малфой усмехнулся: он сейчас чувствовал себя Святым Поттером, который славился особой любовью к теориям заговоров. Хоть однажды Избранный и оказался прав насчет него.
Потерев переносицу, Драко попытался вспомнить уроки Снейпа, который нередко давал ценную информацию о методах поиска истины путем логических выкладок. Это потом парень узнал, откуда у профессора зельеварения такой опыт: быть двойным агентом — это не писюн дрочить над эссе младшекурсников.
Сделав два больших глотка из фляжки, Драко достал маленькую записную книжку и простой карандаш. Перо и чернила — это, конечно же, хорошо, традиционно, но он всё-таки не в библиотеке за столом.
— Что мы имеем? — тихо спросил у себя парень и накарябал на листе:
«Дано:
А = Драко Малфой (Наследник чистокровного рода с подмоченной репутацией и достаточным количеством галеонов для безбедной жизни минимум пяти поколений).
Подумав, дописал:
Под колпаком Министерсва.
В = Браун (
Ебанутая тварь, безмозглая гриффиндорка, конченная сука. Выебанная Укушенная оборотнем. Под контролем Отдела по отлову. Возможно.)
С = Грегор (
Мудак Аврор. Руководитель Отдела по отлову опасных тварей. Куратор. Мудак.)
А + Б = ? (Ментальная связь????)
Невыразимец! Какая переменная???
Х =?
Y =??? (Есть ли Y?)»
Драко внимательно смотрел на корявые строчки. Превосходно по нумерологии ему не помогало. Либо это слишком сложное уравнение, либо его и вовсе нет. При самом худшем раскладе — это лишь маленькая часть картинки.
Драко боялся признать, что его дальнейшая жизнь зависела от аврора Грегора, старого приятеля Люциуса (Ага, держи карман шире), внезапно возжелавшего помочь опальным аристократам.
Мозг постепенно застилал алкогольный дурман. Мысли снова возвращались к Браун. Что от неё нужно Отделу Тайн? И Хагриду ясно, что дело здесь нечисто. Влезть ей в голову, чтобы узнать правду? Или поймать в углу и выбить? Малфой сморщился, представив, что произойдет, если они снова окажутся наедине. Воображение подкинуло несколько горячих картинок. Конечно же, сначала он попытается узнать, что нужно невыразимцам от сучки, но потом он сорвётся. Тут и к гадалке не ходи.
Драко признавал, что был тем ещё лживым ублюдком, но никогда не врал себе. Стоит ему оказаться рядом с Браун, то сразу же захочется залезть ей в трусики. В чём проблема, парень не понимал. Дело явно не в месячном воздержании. Пока он сидел три месяца в камере предварительного следствия, симпатичные офицерши Аврората не приходили толпами его ублажать.
Ему срочно требовалось выпустить пар. И чем быстрее он перебьет острое желание ещё раз трахнуть Браун, тем легче ему станет дышать.
Прикурив очередную сигарету, Драко спрятал блокнот и допил огневиски. Фляжка зачарована, но не бездонна. Его мало беспокоило, что он превращается в законченного алкоголика. Только так парень мог справится с надуманными или реальными проблемами, а так же отвлечься от кошмарных воспоминаний. Это трусость, но он никогда не был храбрецом. Подонком, моральным уродом, да кем угодно, но только не героем. Удел Поттера его не прельщал.
Когда мысли перестали скакать, словно бешеные кентавры, Драко направился в сторону верхних этажей. Благословенный огневиски снова справился со всеми проблемами, но разгадки найти не помог.
Перед ужином Малфой заглянул в спальню, чтобы восполнить запасы алкоголя. В Большой зал парень пришёл изрядно навеселе. Скрывать ставшее обыденным состояние ему было не в новинку. Заняв своё место между Забини и Ноттом, Драко слегка расслабился. Друзья проигнорировали лёгкий амбре, исходящий от него. Как было принято на факультете, никто и никогда не лез в душу ближнему.
— Я всё чаще и чаще жалею, что Снейп мёртв, — очень тихо заметил Нотт, так чтобы его могли услышать только Забини и Малфой.
— Почему же? — безразлично спросил мулат.
— Когда нашим деканом был Снейп, никто не позволял себе бухать до отбоя, — философски ответил Тео.
— Слизнорту поебать, — вмешался Драко.
— В этом-то и вся соль. Мне положено снять с тебя баллы и отправить на отработку, дружище, но делать это я, конечно же, не буду.
— Хуёвый ты староста школы, Блейз, — хмыкнул Малфой, осторожно наливая в свой тыквенный сок огневиски.
— Что с тобой вообще происходит? — удивился Нотт, наклоняясь вперед, чтобы со стороны преподавательского стола никто не смог увидеть вопиющего нарушения правил. — Если на шестом курсе у тебя ещё было оправдание, то сейчас ты ведёшь себя, словно покусанный бородой Хагрида.
— Да, поебать.
— Мы тебя прикроем, но, пожалуйста, просто не нарывайся, — примирительно попросил Забини.
Малфой промолчал, безразлично приложившись к кубку, в котором концентрация алкоголя в два раза превышала тыквенный сок. Гадость редкостная. Драко скользил взглядом по столам других факультетов, избегая смотреть в сторону гриффиндорцев. Изредка он чувствовал на себе прожигающий болотный взгляд. Ему не хотелось видеть лицо Браун, вкус её губ не мог перебить даже огневиски. И тем более он не хотел знать, что она думала о произошедшем между ними пару часов назад. Язык её тела и так много рассказал. Это нужно прекратить. Сначала выяснить, чего от неё хотят Грегор и невыразимец. А потом прекратить.
После ужина Драко спустился в подземелья, пребывая в скверном настроении. Друзья возле камина обсуждали предстоящий матч по квиддичу с Гриффиндором. Эта тема его мало интересовала. Кто в Пожирателях служил, тот в квиддич не играет. Если раньше его интересовало всё, что связано с игрой, то сейчас Малфою было глубоко фиолетово. Он просто смирился с фактом, что, чтобы он ни делал, Поттер всегда будет лучше.
Настроение пить в одиночестве сегодня отсутствовало. Заметив Пэнси, сидящую возле камина, Драко пересмотрел свои планы на слизеринку. Он долго сверлил её взглядом, пока девушка не занервничала и не увидела его. Кивком головы он подозвал её к себе. Долго раздумывать, Паркинсон не стала.
— Привет, — она подошла к нему, широко улыбаясь. — Соскучился?
Драко хмыкнул.
— Ничем не занята сегодня?
Паркинсон обиженно надула губки. Он знал, что девушка только и ждёт, что он позовет. В их отношениях всегда было всё легко и просто. Пэнси была одновременно и легкодоступной и гордой. Малфой знал, чего она хочет, и уже давно решил для себя — им не по пути, но никогда не стоит отказываться от взаимного удовольствия.
— Идём, — она взяла его под руку и повела в сторону комнат старост.
В этом году Паркинсон осталась старостой Слизерина, в отличие от Забини, который получил другой значок. И её комната, вместе с комнатой какого-то шестикурсника (Драко не особенно помнил кого), находилась рядом с пустыми апартаментами декана Слизерина. Слизнорт ещё у Дамблдора выторговал другие помещения на втором этаже, ссылаясь на здоровье. Тучность и одышка мешали ему по несколько раз на дню курсировать между подземельями и учительской.
В отличие от спален девочек, в комнату старосты факультета мог войти любой по приглашению хозяина, чем не раз пользовался Малфой, начиная с пятого курса.
— Располагайся, — Пэнси пропустила парня вперед.
— Хорошо, — безразлично сказал, осматривая самый слизеринский интерьер, Малфой.
Гостиная была просторной с большим камином и несколькими низкими диванами. Везде, естественно, преобладали сочетания серебристо-зелёного. Драко сел в кресло возле уютно потрескивающего камина.
— Будешь сливочное пиво? — Паркинсон призывно улыбалась. Она дурой не была и знала, за чем именно пришел Малфой.
— У меня своё, — в подтверждение парень достал фляжку и сделал глоток.
Девушка достала бутылку сливочного пива и изящно уселась ему на колени. Они оба молчали. Оба думали о своём. Драко не было интересно понимает ли она, что их ничего не ждет в дальнейшем. Но ему нравилась та форма близости, что была между ними. Как истинная аристократка Паркинсон хранила себя для мужа, но не отказывала себе в удовольствии получить разрядку другими способами, а потом отблагодарить орально.
Малфой лениво задрал форменную юбку слизеринки и провел рукой по тонкой ткани трусиков между её ног. Паркинсон выгнулась, широко разводя ноги, чтобы ему было удобнее. Он посадил Пэнси спиной к своей груди и закинул её бедра на подлокотники кресла. Девушка откинулась на него и томно застонала. Они оба ничего не говорили. Лишь она тихо постанывала, когда длинные пальцы гладили её по влажным от возбуждения складочкам.
Каждое движение пальцев было отточено. Он не раз доводил Паркинсон до оргазма. Драко нравилось, как она извивается и стонет от его прикосновений. А ещё он был ей благодарен за то, что она всегда молчала — не говорила о своих желаниях, не говорила о чувствах, в общем не говорила лишнего.
Спустя несколько минут, Паркинсон с тихим стоном наслаждения выгнулась, а потом обмякла. Она недолго лежала на нём, тяжело дыша, а потом поднялась, поправив юбку. Сделав несколько глотков сливочного пива, она встала перед ним на колени. Это была их своеобразная игра: сначала она, а потом он. Девушка умело достала его стоящий член. Облизнув головку, Паркинсон взяла его в рот полностью. Её мягкие губы скользили по стволу сначала медленно, а потом быстрее и быстрее.
Пока слизеринка полировала ртом его член, Малфой продолжал медленно цедить огневиски, наблюдая за её стараниями из-под полуопущенных век. Вроде ему было приятно, но мысли все время возвращались к другой. Он представлял вместо Паркинсон стоящую на коленях Браун. Его губы растянулись в злой ухмылке. Уж куда бы точно он не сунул свой член, так это в клыкастый рот ебанутой гриффиндорке. Или сунул бы?
Возбуждение как рукой сняло. Да что с ним происходит?
Паркинсон подняла голову и удивлённо на него посмотрела. Он молча отстранил её и встал, приводя себя в порядок. На счет Пэнси он не беспокоился, она не будет трепаться ни о чем.
— Спокойной ночи, Пэнс, — он направился к выходу.
— Спокойной ночи, Драко, — она была озадачена.
Ещё не хватало, чтобы она напридумывала что-то лишнее.
— Это всё алкоголь, — последнее, что он сказал, скрывшись в коридоре.
Такого от себя ожидать он не мог. Какого гринделоу Браун так глубоко пустила свои когти в его голову? Ему было противно от самого себя. Алкоголь не только развязывает языки, но и срывает маски. Не зря говорили, что у трезвого на уме, то пьяный уже сделал.
А он в ту ночь был чертовски пьян.