Часть 50

Аврор Грегор

Рождественская пьянка удалась на славу. Грегор не совсем помнил, как добрался домой, как упал навзничь на диван в пустой гостиной, и как потом провалился в тяжёлое похмельное забвение. Он проснулся только к вечеру следующего дня от жестокого сушняка и адской головной боли. Красочные воспоминания о прошедшей ночи не добавили ему настроения. С тихим стоном, больше похожим на хрип умирающего бегемота, аврор поднялся и поплёлся на дрожащих ногах в сторону кухни. Особняк семейства Грегор хоть и уступал размером мэнорам древнейших чистокровных родов, но был отнюдь не маленьким. Единственное, что отличало этот дом от других, было полное запустение и отсутствие мебели из-за разорения жадными родственниками в тот период, когда аврор будучи несовершеннолетним скитался от одного семейства стервятников к другому. Конечно же, сейчас мужчина мог вернуть фамильному гнезду прежний вид, но совершенно не видел в этом необходимости. Ему хватало того факта, что он заполучил хотя бы часть своего наследия. Преодолев долгий путь, занимающий гораздо меньше времени в трезвом состоянии, Грегор ввалился в просторную кухню, где возле очага древний домовой эльф готовил ужин. — Хозяин, — проскрипел старец, — негоже чистокровному волшебнику приходить на кухню. Грегор лишь болезненно прикрыл опухшие веки. В его привычки не входило звать слугу по каждому поводу. Он лишь махнул рукой и попросил стакан воды. Эльф молча выполнил указание, не забыв накапать двойную дозу антипохмельного зелья. Лечить хозяина от последствий ночных возлияний приходилось нечасто, но если всё же приходилось, то стандартной дозы всегда не хватало. Опрокинув в себя горькую настойку, разбавленную холодной водой, Грегор практически сразу почувствовал себя чуточку лучше. Старик тут же поставил перед хозяином тарелку куриного супа, бормоча под нос, что негоже молодому господину есть на кухне, как нищей черни. Пока аврор через силу вливал в себя горячий бульон ложка за ложкой, в его голове систематизировались красочные обрывки воспоминаний о ночных похождениях. Грегор скрипел зубами в бессмысленной злости на себя и лорда Принца (даже в мыслях он старался не называть Снейпа Снейпом). Они, несомненно, охуенно облажались. Настолько, что пришлось посвятить Нимфадору в некоторые детали. Если сам факт был не настолько страшен, как можно предположить на первый взгляд, то несвоевременное появление лорда Малфоя, ратующего за сверхсекретность и минимальный круг задействованных лиц, обязательно выйдет им всем боком. Конечно же, от Люциуса такое шило, как включение аврора Люпин в их маленькую, но очень «дружную» группку по интересам, было не утаить, но Эван искренне надеялся, что сумел бы смягчить удар и преподнести их со Снейпи адов провал, как тонкий стратегический и очень нужный ход, но… Но не судьба. То, чем занималось тайное общество, включающее в себя Грегора, Принца, Малфоя и других немногочисленных соратников, изначально сводилось к выживанию и уничтожению одного очень резвого безносого волшебника, мать его за ногу, великого реформатора и идейного революционера, несущего в массы только лишь светоч и кристальную чистоту. Сейчас же задачи несколько поменялись, но основная цель — сохранить собственные шкуры в целостности — осталась как никогда актуальной. На первый взгляд, магическое общество вышло из крутого пике и постепенно возвращалось к прежней жизни, но это только казалось. Каждый, кто обладал хоть сколько-нибудь развитыми мозгами, видел, что кризис, зародившийся ещё в середине столетия, только набирал обороты, став скрытым. Лишь наивные хаффлпаффцы в компании большинства слепых гриффиндорцев приняли за чистую монету фиктивное окончание Второй магической войны, которая после длительного открытого столкновения снизила накал и ушла с улиц в мрачные коридоры Министерства магии. Любая гражданская война, что у маглов, что у волшебников, требовала изменения общественного уклада. Победившая сторона обязательно должна была перевернуть социальную сферу, но ничего такого не произошло — всё откатилось назад, ко времени предшествующему чемпионату мира по квиддичу. Сменились лишь действующие лица и незначительные детали, а сценарий остался тем же: чистокровные волшебники с прежним остервенением продвигали возвращение к своим консервативным порядкам в законодательстве, хотя и делали это менее открыто, воровато озираясь по сторонам; маглорожденные с полным отсутствием деликатности и верой в собственную значимость после победы «правильной» стороны с ещё большим рвением тащили в магическое общество устав из своего старого монастыря; полукровки, как и раньше, метались от одних к другим, не в состоянии выбрать: то ли они умные, то ли красивые. А самым взрывоопасным ингредиентом в этом котле стали представители различных волшебных рас, начиная от оборотней, почувствовавших кровь и вкус безнаказанности, заканчивая гоблинами, понявшими, что рано или поздно в каменных галереях под Гринготсом появятся новые закрытые хранилища вымерших или вырезанных чистокровных семей, а галеоны и артефакты из них перекочуют в сморщенные зелёные лапки. Картинка складывалась весьма «радужная». И если общество Магической Британии продолжит в том же духе, то накатывающий волнами кризис остановить станет невозможно. Третье цунами просто сотрет всё к Мерлиновой пробабке, не оставив после себя ничего живого. Да вообще ничего от этого проклятого острова не оставит.

***

Грегор сидел перед камином в гостиной, находясь в самом отвратительном настроении, которое у него когда-либо было. Даже в тот ужасный период, когда слуги Реддла, разоряли Магическую Британию, а ему и его отделу приходилось хуже всего, аврор не впадал в такое глубокое уныние. От скуки он вертел в ладони ледяной стакан с огневиски — в эту ночь дежурила группа Болби, а у главы отдела был редкий обязательный выходной. Внимание Грегора отвлёк зелёный огонь в камине. Люциус Малфой (ага, кто ж ещё в такой поздний час решил бы навестить угрюмого аврора) возжелал аудиенции. Открыв доступ, Эван вернулся на диван. Белобрысый ураган ворвался в пустую комнату. Гость стремительно подошёл к хозяину дома и кинул тому на колени потрёпанный выпуск «Ежедневного Пророка». — И тебе доброго вечера, Люциус, — хмыкнул Грегор. Аристократ закатил глаза, а потом стал мерить гостиную шагами из одного пустого угла в другой. Грегор не спешил усугублять своё моральное состояние явно не шибко хорошими новостями. Для начала аврор решил выяснить мнение Малфоя о прошедшей ночи. — Тебе удалось найти своего наследника? — вопрос прозвучал несколько насмешливо. Малфой резко остановился и упёрся нечитаемым взглядом в лицо хозяина дома. Грегор сделал вывод, что встреча отца и сына прошла весьма интригующе. И его змеиное сердце требовало подробностей. Не чтобы поглумиться, нет, ни в коем случае, а исключительно ради пользы — ему из младшего Малфоя ещё аврора делать. Ну, и, возможно, чтобы когда-нибудь иметь возможность, поддеть сиятельного лорда. — Удалось, — процедил сквозь зубы Люциус. — И как? — скучающе спросил Грегор, старательно пытаясь скрыть ядовитую ухмылку. — Почему ты не сказал, что Драко записался на эти твои чёртовы курсы? — Малфой задал не тот вопрос, какой ждал аврор. — Это само собой разумеющееся. Ты же, собственно, сам рассчитывал на такой исход. — Мы договаривались, что ты будешь держать меня в курсе всего, что касается Драко, — в голосе аристократа прозвучала презрительная надменность. Грегор мог стерпеть очень многое, стерпеть и запомнить, но чего он на дух не выносил, так это пренебрежения к собственной персоне. Аврор сделал большой обжигающий глоток, пристально глядя в серые глаза гостя. Атмосфера в комнате накалилась, но хозяин заметил, как Люциуса передернуло будто бы от холода. — Люциус, — вкрадчиво начал Грегор, — ты забываешь, почему ты всё ещё тут, а не в грязной вонючей клетке в обнимку с дементором. Показывать свой гонор и свой блядский характер будешь в Визенгамоте. Хотя и там, скорее всего, никто не захочет терпеть такое отношение от дважды бывшего Пожирателя. Повисла пауза. Аврор словно ястреб наблюдал за своей жертвой. Со стороны Люциуса было бы глупо не признать, что кусать руку, которая его кормит, а вернее которая вытащила его за шкирятник из глубоких далей, не самая лучшая идея. Аристократ не сразу понял, кто помогал ему и Снейпу в самое тяжёлое время перед падением Тёмного лорда, а когда понял (визит Эвана летом в камеру предварительного заключения резво встал перед глазами), то не сильно-то и обрадовался. Фигура Грегора в кулуарах Министерства Магии не считалась сколько-нибудь значимой, но мелкие чинуши его откровенно боялись, и даже Хопкинс со своей кодлой остерегался идти на открытую конфронтацию с главой отдела по отлову. Вдовесок ко всему прочему Малфой точно знал, что Эван работал напрямую с Отделом Тайн, а невыразимцы всегда имели репутацию самых сильных и опытных волшебников. Только непроходимый идиот не брал в расчет могущество безликих магов и их союзников. — Признаю свою ошибку, — процедил сквозь зубы Малфой, решив все-таки избежать ненужной ссоры с одним из партнеров по общему делу. — Славно, — кивнул Грегор, от взгляда которого не укрылось, что аристократ чего-то не договаривает, но решил оставить его в покое — всё равно, рано или поздно всё всплывёт на поверхность. Мужчины некоторое время молчали и буравили друг друга взглядом. Первым не выдержал Малфой. — Может быть, Эван, ты удосужишься ознакомиться с утренним выпуском? — медовым голосом поинтересовался Люциус. — О, друг мой, я не уверен, что мне понравится то, что я могу там увидеть, раз уж ты лично принес мне газету, — не менее сладко парировал Грегор. — Думаю, тебе все же стоит взглянуть, — Люциус вернулся к серьёзному тону. Хмыкнув, Грегор неторопливо развернул газету. Он с интересом разглядывал свежее колдофото лорда Гринграсса, а потом взгляд аврора упал на кричащий заголовок: «Новый предводитель истинной аристократии: долгожданным реформам быть!» Естественно, опус значился за авторством Скитер. Густые брови моментально сошлись на переносице. Аврор прищурил глаза, читая хвалебные строки в адрес достаточно дальновидного политика, не запятнавшего репутацию служением бешеному полукровке, которому в своё время прищемил нос сам Дамблдор. Белокурая острая на язык мадам не скупилась на лесть, подхалимство и поворачивание фактов лучшей стороной к своему читателю. Делала она такой поворот нечасто, только тогда, когда ей было нужно, как в этом отдельно взятом щедро оплаченном случае. Статья представляла собой ведро воды, сахарного сиропа и чего-то коричневого (явно не шоколада). Грегор быстро бегал глазами по строчкам, содержащим виртуозный сплав из правды и лжи. Дочитав до конца, он отбросил от себя газету, словно поганое тряпье. — Как складно-то всё получается, — многозначительно проговорил аврор, потирая ладонью лоб. — Очень. Что ты думаешь об этом? — спросил Люциус, многозначительно кивнув в сторону отброшенного выпуска. — Тебе честно или.? — Хватит словесных игр, Грегор! На фоне всего этого хотя бы мы должны быть откровенны друг с другом. Последняя фраза была настолько не в духе Люциуса, что заставила Грегора поморщиться. Очевидно, что дело дрянь, раз Малфой начал истерить. Тонкие политические игры никогда не нравились аврору, но по роду занимаемой должности ему приходилось лавировать между интересами различных шишек, которых развелось за последние десятилетия слишком уж много. Одно необдуманное слово могло с лёгкостью сделать любого работника Министерства персоной нон грата. А таких ошибок Эван никогда не совершал, вынуждено участвуя в хитросплетениях тонкой политики скучающих волшебников. Всё, что происходило в высшем руководстве любого магического общества, всегда являлось политической игрой сильных или неприлично богатых магов, необремененных заботами обычных смертных. Разве стала бы травница-хаффлпаффка собирать вокруг себя боевиков, состоявших сплошь из тёмных колдунов? А лекарь, окончивший Равенкло, и положивший свою жизнь на алтарь науки? Определённо нет. Испокон веков вождями противостоящих масс становились либо щедро одаренные гриффиндорцы, либо безмерно состоятельные слизеринцы. Одни хотели справедливости и мира во всем мире, и толику величия, чтобы потешить собственное ЧСЗ. Другие же желали денег, артефактов, знаний и бессмертной славы. И это было обыденностью для старой Англии (в других странах и на других континентах происходило что-то похожее, правда основанное на собственном колорите). Раньше, до Статута, стычки между достойными противниками, не поделившими между собой земли, древний гримуар или сисястую ведьмочку, проходили достаточно просто — побеждал сильнейший. Могущество измерялось по разным критериям, начиная от количества земель и вассалов, заканчивая очень тёмными, очень злостными кровавыми ритуалами, направленными на защиту родового имения или увеличение магической силы колдуна. И века назад мало кто гнушался прирезать девственницу на алтаре ради богатого урожая, лишнего клока шерсти или мощной защиты в бою. Тогда всё было гораздо проще и честнее. В современном мире дела обстояли по-иному. Хотя деньги и поддержка масс так и не утратили силу. Грегор вынырнул из собственных мыслей и приманил к себе сиротливо валяющуюся газету. Найдя нужные строчки, аврор язвительно зачитал: — «По словам лорда Гринграсса мы, волшебники, стали забывать свои корни. Политика предыдущих несомненно великих и мудрых лидеров нашего общества привела к расточительной потере обширных знаний в ритуальной, защитной и кровной магии. Мы перестали праздновать наши священные праздники, заменив их другими. В преддверии Имболка партия Новые горизонты выступит в Визенгамоте с революционным законопроектом (текст см.стр.7)». Люциус молчал, сложив руки на груди. Оба мужчины сердито пытались испепелить страницы газетёнки, всё ещё зажатой в ладони аврора. — Что-то мне это напоминает, — протянул Грегор. — Не кажется ли тебе, Люциус, что что-то подобное вещали Вальпургиевы рыцари? — Слово, блядь, в слово, — ругнулся Малфой. — Грингасс состоял в составе? — Нет, конечно. Он слишком дорожил своей шкурой, чтобы так подставляться, — Люциус помолчал с минуту, а потом продолжил, — Гринграсс с конца лета делает мне весьма прозрачные намеки. — Это какие же? — навострил уши Грегор, подавшись вперёд, чтобы не пропустить ни единого слова. Люциус злобно скривил губы. — Предлагал заключить брачный союз. — А как же Нарцисса и леди Гринграсс? — не сдержался Грегор. — Дамы не поймут, если ты и Роберт бросите их ради ныне модного крепкого мужского союза двух любящих сердец. Далеко не аристократично покраснев, Люциус бросился в сторону хозяина дома. Не зря он был правой рукой Реддла какое-то время. Кончик палочки Малфоя уперся в шею Грегора, еле сдерживающего истерический хохот. Сиятельного лорда трясло от злости — давно его так явно никто не оскорблял. — О, Люциус, не мог сдержаться! У тебя всегда такой напомаженный вид, что у некоторых закрадываются смутные сомнения, — новообретенная в последнее время привычка ржать, словно конь на выгоне, раздражала самого Грегора ничуть не меньше, чем его подельников. Малфой отступил, но о недобром настроении кричал буквально весь его внешний вид: и красные пятна на бледных щеках; и серые молнии, щедро искрящиеся в тонких щёлочках глаз; и поджатые побелевшие губы. Аристократ молчал, если бы не общее дело, то он уже давно покинул дом этого неотесанного и неприятного мужчины, непременно забыв обратную дорогу сюда. Тяжело вздохнув, Грегор наконец-то принял серьёзный вид. Слова Малфоя не на шутку встревожили его. Может быть, неуместная подъебка и выбесила гостя, но она дала возможность хозяину сбросить напряжение и запустила мыслительный процесс. Аврор поднялся со своего места и стал медленно ходить по периметру гостиной, закинув руки за спину. Дело — дрянь. — Люциус, мне кажется, или пахнет очередной сектой борцунов за власть? — Эван, ты как всегда прозорлив, — сарказм в голосе аристократа можно резать ножом. — Знаешь, что меня беспокоит? — Удиви меня. — Слишком много сторон в этой партии. Раньше было проще — Дамблдор, Реддл и Министерство. А сейчас куда не глянь — везде «новые политические лидеры». Брустверу будет сложно удержать власть, если у Гринграсса хватит смелости, а самое главное мозгов, сплотить вокруг себя поредевшую аристократию… Грегор замолчал. По его лицу Малфой понял, до великого комбинатора кое-что дошло. А сам аврор с досады хлопнул себя по лбу. Всё оказалось так просто, что даже неинтересно. — Вот оно как получается, — тихо проговорил Эван, внимательно разглядывая своего не сильно разговорчивого собеседника, — Гринграсс желает заключить политический брак. Знаешь, Люциус, на мой взгляд, ты не самая лучшая кандидатура для привлечения электората. — А меня никто привлекать не собирается. Только лишь мои ресурсы. Ресурсов у Малфоев всегда было в избытке. И речь шла не только о внушительном состоянии, которое Люциус с поразительной легкостью восстановил за минувшие полгода до уровня начала середины девяностых годов. У сиятельного лорда имелся завидный компромат практически на каждого мало-мальски полезного волшебника даже за пределами Британии. О количестве артефактов любого оттенка серого градиента вообще стоило молчать, как и о недвижимых активах с любой стороны Статута. Естественно, старый белобрысый лис представлял собой завидный трофей, как для действующей власти, так и для любой стороны, жаждущей дорваться до кормушки. Люциус за свою жизнь побывал в таких переделках, которые для других обычно заканчивались путевкой в фамильный склеп, и всегда выходил из воды сухим, с идеальной укладкой и в начищенных до блеска башмаках. Но у всех есть слабости, а слабостью Малфоев из поколения в поколения оставалась семья. В данный момент времени ахилесовой пятой аристократа стал собственный сын. Младший Малфой плотно увяз сначала в пожирательских разборках, а потом в сетях Министерства, где сам же Эван сделал всё возможное, чтобы получить контроль над мальчишкой. Бруствер самолично отдал приказ о назначении Грегора куратором. Отдел Тайн тогда сильно надавил на исполняющего обязанности министра, желавшего поставить на это место своего человека. Кингсли тогда сдался. Выходить на конфронтацию с невыразимцами он не стал — тупо не хватило бы сил. И почти сразу же Грегор получил себе под бок бомбу замедленного действия — Нимфадору Люпин. В голове у аврора пронеслась зловещая мысль — а знал ли Бруствер о его чувствах к Доре? Это маловероятно, но об этом стоило задуматься. — Блядство, — выругался Грегор, словив заинтересованный и хитрый взгляд Люциуса. — Некрасиво получается? — Ой, как некрасиво. Мне стало многое понятно, — осторожно начал Грегор, — Гринграсс, или кто там за ним стоит, хочет министерское кресло и лавры Реддла. Так? — Допустим. — И ему нужен ты либо твои тайны. А добраться он хочет до них через брак Драко с одной из своих очаровательных дочек. И что ты думаешь? — Много чего, но озвучу не всё, — Малфой немного расслабился, заметив серьёзную заинтересованность аврора, — во-первых, я не исключал возможности союза с Грингассами, но только на своих условиях. Поэтому предупредил Драко держаться подальше от Астории. Он благополучно справился с этой задачей. Грегор снова свёл брови к переносице, всем своим видом показывая, что недоволен таким раскладом. Люциус недобро хмыкнул, и продолжил: — Во-вторых, после сегодняшнего утреннего высера, — ругательство из уст аристократа прозвучало комично, — любое сотрудничество с лордом Грингассом недопустимо. Лично я не хочу становиться козлом отпущения в чужой борьбе за власть в третий раз. Самым большим моим просчетом было вступление в ряды Пожирателей. Чем всё это закончилось тебе известно. Дважды я еле унес ноги, третий раз может стать последним. — Хорошо, что ты это понимаешь. — Только поэтому я тут. — А как же Принц? — Пока недоступен, но не сомневайся — с ним я тоже побеседую. — Значит, сторону менять ты не намерен? — Нет. С вами я уже работал, и результатами вполне доволен. И у меня достаточно оснований, чтобы доверить тебе и Принцу сына. Заявление Малфоя не стало для Эвана чем-то новым. Он и так знал, что аристократ будет поддерживать любого, от чьего решения зависела бы жизнь его ненаглядного сыночки-корзиночки. Отцом Люциус был, конечно же, хуёвым, но это не отменяло его безграничной любви к отпрыску. Грегору польстил безграничный кредит доверия, что дал ему союзник. Фактически аврор получал в свои руки самый главный и безотказный рычаг давления на Малфоя. А раз тот в открытую принял дальнейшую судьбу наследника, то это значило — большая игра началась. Все фигуры заняли исходные позиции. Только вот Эван не понимал — сколько же игроков на самом деле за столом, и во что они играют. — Бруствера я беру на себя, — рассеянно произнес аврор, просчитывая и складывая в уме все переменные, — но как ты отделаешься от Гринграсса? — Не думаю, что о нём стоит беспокоится. До меня он не доберется, — прозвучало несколько самодовольно. — В самом деле? — Грегор саркастично приподнял бровь. — Драко, сам того не понимая, решил этот вопрос наилучшим образом.