Часть 61

Ретроспектива: Северус Снейп

Наступил 1982 год. Рождественские каникулы закончились, и Хогвартс ждал своих учеников для продолжения учебного года. Магическую Британию продолжало трясти после череды знаковых событий. Обособленное общество волшебников все еще не могло пережить смерть героев-Поттеров, исчезновение главного пугала Воландеморта, серии громких разбирательств в Визенгамоте. Под суд попало огромное количество волшебников, в том числе и очень родовитых. Все они, за редким исключением, отбыли коротать свои дни в Азкабан. Те из них, кто смог откупиться, отдавали чуть ли не все свое состояние лишь бы их признали жертвами заклинания Империо. Лишь единицы оказывались на свободе без крупных денежных вливаний в разодранную в клочья экономику волшебной страны. Северус Снейп относился к тем единицам, коих можно было посчитать на пальцах одной руки, кто не отдал и кната за свою свободу. И мало кто знал, чего ему это стоило. Молодой, но уже слишком сильно потрепанный жизнью, волшебник смотрел на свое отражение в треснувшем зеркале зачуханной микроскопичной ванной комнаты. Если раньше его с трудом можно было назвать обычным парнем, то сейчас он выглядел старше своих лет за счет сгорбленных плеч, сальных волос, потухшего взгляда и желтоватой кожи. Переживания за загубленную жизнь любимой девушки превратили его в молодого старца. Плюс к собственному самоедству добавился вагон и совсем маленькая тележка обетов Дамблдору и насмешек от Грегора. Сегодня ему предстояло явить себя перед очами Великого волшебника. Слизнорт решил по-тихому слинять в середине учебного года со столь выдающейся и важной должности, как декан факультета Слизерин. И тут Снейп не питал никаких иллюзий. В свете произошедших событий это ранее тепленькое место превращалось в яму. После исчезновения лидера всея чистокровных волшебников, любой, кто решит стать самым главным наставником змеенышей, оказывался под пристальным наблюдением, как министерских работников, так и членов победившего Ордена Феникса. Дамблдор ясно дал понять, что это место теперь в поле его внимания. Ведь это его марионетка, спасенная из Азкабана, припаркует свою пятую точку в кресло декана Слизерина. Снейпу было тошно. Он очень долго собирался, проверяя по третьему кругу, не забыл ли чего. Эти действия лишь оттягивали неизбежное. К счастью, ему не требовалось ехать в Хогвартс-экспрессе. Достаточно было аппарировать в Хогсмит, а оттуда пройтись пешком до ворот замка. Самое главное — успеть на торжественный пир по случаю начала второго полугодия. Все это было выше его сил, но молодой декан буквально заставил себя уменьшить сундук до размера магловского коробка спичек, бросить его в нагрудный карман черной мантии и выйти за порог. На другой стороне улицы Снейп увидел знакомый силуэт в темно-коричневом пальто с поднятым воротником. Эта конспирация показалась ему смешной — каждый, кто хоть раз в жизни сталкивался с офицером Грегором тут же бы его узнал. Очень уж Эван был узнаваем за счет своей крупной фигуры и медвежьих повадок. Бывший Пожиратель лишь усмехнулся и тут же аппарировал в Хогсмит. Со старым приятелем он поговорит в другой раз в другом месте. Стоило Снейпу оказаться в такой знакомой и знаковой для каждого волшебника Магической Британии деревушке, как его снова накрыла тоска и воспоминания из потерянного и навсегда ушедшего прошлого. Он опять почувствовал себя потерянным, никчёмным дегенератом, сумевшим к двадцати годам испортить не только свою жизнь, но и жизнь невинной Лили Эванс. Под осуждающими взглядами местных волшебников, Сней побрел в сторону Хогвартса. Новая «счастливая» жизнь переливалась всеми оттенками коричневого. Молодой декан с кислой ухмылкой брел к новому месту заключения. Он до сих пор не мог понять, как же его угораздило оказаться в этой яме. Снейп не был дураком, и прекрасно понимал, ЧТО его ждало там, за дубовыми дверями главного входа. Если раньше он был студентом и имел самый малый призрачный шанс на интересную и достойную жизнь, то теперь прекрасно понимал — это тот же Азкабан, только вместо дементоров его будут высасывать малолетние дегенераты совместно с преподавательским составом. Он же для них все равно останется предателем. Причем двойным предателем, как Лорда, так и их правого дела — ибо присоединился на верную сторону не по воле сердца, а под влиянием собственного эгоистического порыва. К Мордреду их всех! Возле ворот Снейпа ждал Хагрид. Уже стемнело и в руках у лесничего горел огромный масляный фонарь. Снейп лишь отстранено кивнул великану на его длинную несвязную речь. Молодой профессор в очередной раз удивился — неужели руководство Хогвартса не могло дать своему сотруднику волшебного светильника? Или это пожелание Хагрида использовать в своем быту все, что может навредить окружающим? Отбросив лишние мысли, Снейп все же обратил свое внимание на обрывок фразы хранителя ключей: — … это вон того пароль от Ваших комнат… «Еще бы нумерами назвал», — съехидничал про себя Снейп. — … пароль-то Сам профессор Дамблдор придумал, — продолжал Хагрид. — Пароль какой? — не выдержал Снейп. — Чаво? — Хагрид, пароль какой? — медленно и наигранно ласково спросил Снейп. — А? — Ты сам пароль не назвал, — профессор чувствовал, что начал терять терпение. — А! Так это! Это ж! Слизерин! — обрадованно гаркнул великан. Снейп чувствовал непреодолимое желание ударить себя по лицу, но сдержался. — Спасибо, Хагрид, — максимально спокойно выдавил из себя молодой декан. — Профессор Дамблдор просил вас не опаздывать к пиру. Это ж к… — Спасибо, Хагрид. Я знаю, когда пир. — Ну, эт... я тогда пойду студентов встречать. Малые ж могут и заблудиться! Снейп с тяжелым вздохом проводил взглядом быстро исчезающую в январской тьме фигуру великана. Год еще не успел начаться, а он уже устал…

***

На утро Снейпа разбудил хогвартский домовик, любезно предоставленный в пользование новому декану директором Хогвартса. Лопоухое недоразумение по имени Мони неопределенного пола, долго трясло нового декана за плечо и плакалось, что если профессор не появится на завтраке, то никчемному домовику придется ударить себя чайником по голове. Сложив витиеватое проклятие из слов «блядь» «тебя за ногу» «ебать коромыслом» и других связок, Снейп воскрес из тягучего сна. Первый день в новой должности по умолчанию должен был быть длинным. Естественно, профессор попытался изучить учебный план Слизнорта, но его внутренний перфекционист даже в самом страшном кошмаре не мог принять то, что его предшественник считал учебным процессом. Даже в свои учебные годы Северус, будучи несведущей малолеткой, отказывался воспринимать всерьез ту программу, что составлял бывший декан Слизерина. Но у него не было ни времени, ни моральных сил менять то, что преподавалась десятилетиями. Сейчас и так сойдет. Завтрак, собственно, как и вчерашний пир, прошел сумбурно под недоверчивыми взглядами студентов. Снейп буквально шкурой чувствовал ненавидящие взгляды со всех четырех факультетских столов. И он прекрасно понимал их всех. Для каждого из своих будущих учеников он был врагом и предателем. Лишь Дамблдор блаженно улыбался и сверкал своими очками-половинками. — Северус, мальчик мой. Они примут тебя. Не переживай так. Ты заслужишь их любовь, — слова старого интригана после пира засели в мозгах нового декана. Только вот был один нюанс — Снейп искренне не желал заслуживать их любви. Она была ему не нужна. Он был самым молодым мастером зельеварения в Магической Британии. И этот факт полностью и бесповоротно освобождал его от желания самоутверждаться за счет любви малолетних раздолбаев. В тот момент он и решил для себя — пусть лучше боятся. Ибо страх ничуть не худший стимул, чем любовь. Первый учебный день дался Снейпу с трудом. Такое нервное напряжение, что ждало его на уроках с малолетними дегенератами, он испытывал лишь в обществе Темного Лорда. Мелкая бесота вела себя так, словно сорвалась с мужского полового органа. Это не новый профессор испытывал своих подопечных, а они его. Звереныши с Гриффиндора отчаянно хамили, а слизеринские змеята выказывали крайнюю степень непочтения к предателю. Хаффлпаффцы смотрели затравлено, не зная, чего ожидать от нового угрюмого и страшного профессора. Лишь орлам было глубоко фиолетово, кто давал им материал для изучения. Оставался один сдвоенный урок шестикурсников Равенкло и Хаффлпаффа, а Снейп уже был готов лезть на стенку. Не так он представлял себе преподавательские будни. Конечно же, Северус знал, что будет нелегко, но не рассчитывал на то, что получил. Даже дементоры не казались такими уж и страшными… Прозвенел колокол, и в аудиторию в подземельях начали с ленцой заползать старшекурсники. Снейп с тоской взирал на разбалованных Слизнортом амеб, стоя возле доски, где мелом жирно было написано одно слово «Амортенция». Для профессора Снейпа было в корне непонятно, за каким драклом Слизнорт включил в программу шестого курса это зелье, между прочим условно запрещенное. На взгляд Северуса, его вообще было необходимо изъять из общепринятой программы преподавания. Мастерства особого этот отвар не давал, а лишь разжигал у гормонально нестабильных подростков желание завладеть сознанием своей жертвы, которая не горела желанием вступать в любовную связь. Даже будучи очень одаренным студентом, отвергнутым своей возлюбленной, Снейп даже в мыслях не допускал возможности воспользоваться этим отвратительным зельем. Хотя доводы Слизнорта Северус признавал — навыки по выявлению амортенции в еде и напитках были необходимы каждому, но это не означало, что этого каждого нужно было учить варить это зелье. Но программа есть программа, тем более утвержденная директором Дамблдором. Урок начался также, как и другие: со знакомства с аудиторией. Снейп называл фамилии — студенты поднимали руки. Профессор кивал, срисовывая и запоминая лицо. Его внимание от знакомства со своими подчиненными отвлекло вероломное вмешательство — дверь резко открылась и в кабинет вбежали две представительницы факультета Равенкло — брюнетка и блондинка. — Что вы себе позволяете? — зашипел Снейп в лучших традициях Слизерина. Такой наглости он мог ожидать только от Гриффиндора, но не от подопечных Флитвика. — Простите, сэр, — пискнула брюнетка, низко склонив голову. — Ваше имя, — зло прошелестел Снейп. — Мари Корнуэл, — прошептала девица. Брюнетка выглядела смущенной, в отличие от блондинки, которая даже не удосужилась опустить взгляд. Юная ведьма с идеальными крупными кудрями светло-пшеничного цвета нагло и отстранено-холодно смотрела на нового декана Слизерина. В ее светло-зеленых глазах не было ни страха, ни интереса. Не было абсолютно ничего. Несмотря на ее странный вид, Снейп отметил про себя красивое породистое лицо с тонким носом и пухлыми губами. — А кто вы? — ехидно поинтересовался профессор. — Аспен Голдштейн, сэр, — безразлично ответила девушка и, гордо цокая неприлично высокими и тонкими шпильками по каменному полу подземелья, проследовала к единственному свободному столу перед кафедрой преподавателя. Под буравящим пристальным взглядом зеленых в лучших традициях Слизерина глаз Снейп написал на доске рецепт зелья, напрочь забыв шарлатанский трюк с заклинанием проявления. Минуты тянулись словно магловская жвачка, пока шестикурсники готовили сложное зелье. Снейп коршуном наблюдал за своими подопечными. Он сразу увидел, что половина класса жестко напутали с последовательностью, и сделал себе пометки, кого следовало отстранить от дальнейшего курса. Рукожопов в продвинутом зельеварении Северус не хотел терпеть категорически, о чем сразу предупредил директора. За десять минут до колокола почти все либо справились с заданием, либо провалили его. — Итак, — Снейп прочистил горло, — те, у кого зелье не имеет характерный розовый цвет и не парит белым могут быть свободны. Добрая половина класса похватала свой нехитрый скарб и испарилась в считанные секунды. Снейп заскрипел зубами. В его представлении конченные зельеделы должны были хотя бы уничтожить свои зловонные испражнения, прежде чем так поспешно сваливать в никуда. Злобно скрипнув зубами, профессор подошел к первому удачному тандему: — Мистер Стронг, мисс Шир, чем же пахнет ваше зелье? Рыжая девица с круглым веснушчатым лицом почти засунула голову в котел, вызвав неодобрительное цоканье профессора. Она тут же выпрямилась с блаженной улыбкой и прощебетала: — Соленым прибоем, вишней и кукурузой! Парень оказался умнее. Он аккуратно помахал ладонью, чтобы клубящийся пар поднялся выше от котла. Осторожно вдохнув испарения, Стронг сказал: — Яблоками, шоколадом и корицей. Снейп махнул рукой, показывая, что они могут быть свободны. Студентов почти сдуло, но парень вернулся и очистил за собой котел. Лишь затем он увел блаженную напарницу в коридор. Таким образом Снейп опросил оставшихся, намеренно избегая опоздавших девушек с факультета Флитвика. Когда аудитория опустела он подошел к последней паре. На вопрос о том, чем пахнет их продукт мисс Корнуэл тут же сообщила о сливочном пиве и тянучках из Сладкого королевства. Блондинка молчала. — Мисс Голдштейн? — после делительной паузы поинтересовался Снейп. — Я ничего не чувствую, сэр, — с легкой ухмылкой сообщила девушка. Снейп нахмурил брови. Он пристально следил за выполнением задания. Девицы следовали инструкции и у них получилось отменное любовное зелье, пару капель которого могло свести с ума даже Грегора. Профессор не удержался и сунул свой длинный нос почти в котел с розовым варевом. Он четко уловил запах лилий, дубовой листвы и сладкой мяты. В рецепте ошибок не было — амортенция сварена если не идеально, то уж точно превосходно. — Мисс Корнуэл, можете быть свободны, — безразлично проговорил профессор, буравя взглядом вторую студентку. Чутье Снейпа не могло его обмануть, с девицей было что-то не так. Она была действительно хороша — красивое породистое лицо в обрамлении золотисто-пшенистых локонов, идеально выточенная фигурка с округлой грудью, тонкой талией и широкими бедрами, высокая и статная, но в этом образе все же было что-то не так. Мертвые наглые глаза. Девица буравила его нечитаемым взглядом, а потом резко сорвала с шеи кулон, и на него обрушилась шквальная волна ментальной магии, уступавшая по силе лишь Лорду и Дамблдору. — Я вас не слышу, — удивленно прошептала Аспен Голдштейн и медленно сползла на каменный пол.