Глава 1

— Аккерман, с вещами на выход. Твой дядя приехал. Стук книги, выпавшей из его рук, не помешал Армину услышать придушенный вздох. Этот вздох, ужасно похожий на всхлип, шокировал больше, чем самый громкий крик, потому что даже такое проявление чувств со стороны Микасы было сродни чуду. В другой ситуации мальчик поспешил бы поднять книгу и начал бы извиняться перед накинувшимся на него воспитателем, но сейчас он даже не услышал упреков в криворукости. — Зачем дядя? — Эрен до этого занятый вдумчивым развинчиванием казённого стула, подскочил на ноги, вклиниваясь между Микасой и пришедшей за ней заведующей. — Какой дядя? — Родной, Йегер, родной, — ехидно ответила женщина, и, будто тут же позабыв об Эрене, бросила Микассе: — У тебя пятнадцать минут на прощание и сбор вещей. Армин чувствовал, как в груди зарождается мучительное чувство тоски. Пятнадцать минут — вот и все, что у них осталось, а потом от неразлучной троицы останутся только они с Эреном. Хуже всего было то, что горечь от расставания не могла облегчить даже радость за подругу, которой посчастливится покинуть приют. Потому что все они, благодаря рассказу Микасы, знали, кто такой Кенни Аккерман. Два года назад, когда погибли родители девочки, он не появился, хотя службы опеки и пытались с ним связаться. Чему Микаса была исключительно рада. Приют был безрадостным местом. Крыша текла, в щели задувал ветер, от которого не спасала ни заплатанная форма, ни тонкие одеяла. Но жизнь впроголодь среди холода и безразличия взрослых, все же представлялась Микасе лучше, чем общество стареющего алкоголика, вращающегося в криминальных кругах. И вот — пожалуйста. — Мы тебя не отпустим, — после секунды беспомощного молчания решительно заявил Эрен. — Армин, собирайся. За Микасой придут через пятнадцать минут, значит, через десять нас тут уже не будет. Встречаемся в саду, у старой липы. Там забор ниже всего. Голова шла кругом от ужаса и скорости, с которой подхватила их волна событий. Запихивая в сумку то немногое, что у него было, Армин никак не мог поверить в происходящее. За окном зима, идти им некуда, из теплой одежды две варежки на троих и один шарф. Но это все равно лучше, чем отдать Микасу человеку, ставшему, по слухам, сутенером собственной сестре. Они будут вместе. Они справятся. Задний двор никто не чистил, к забору пришлось пробираться по пояс в снегу. Успокаивало только то, что они с Эреном худо-бедно проложили тропу, а значит, Микасе будет пройти немного проще. Но Микаса не шла. Ни через пять минут, ни через десять. — Возвращаемся! — наконец скомандовал Эрен, и они, уже чувствуя неминуемую беду, со всех ног бросились к зданию. — Армин, войди в переднюю дверь, а я через заднюю, вдруг она просто опаздывает. Или просто… Армин кивнул, и, спотыкаясь, побежал по узкой расчищенной дорожке. Молясь, но понимая, что вряд ли все «просто». Он почти столкнулся с Микасой в дверях. Она по самые глаза была закутана в красный шарф, за руку ее держал высокий мужчина в дорогом с виду пальто. Застыв на крыльце, Армин только и мог, что смотреть на бредущую подругу. Вот и прощание. Ни слов, ни объятий. Только смотреть в спину, чтобы против воли запомнить ее именно такой: потерянной, со снежинками в растрепанных волосах, в огромных, невесть откуда взявшихся мужских кожаных перчатках, нелепо болтающихся на крохотных ручках. Если бы только Эрен был здесь! Армин зажмурился, чувствуя, как по замерзшим щекам бегут слезы. Эрен бы что-то придумал, что-то сделал, не стоял бы, как последний слабак, размазывая сопли. Не позволял бы этому чужаку забрать у них Микасу. — Нет! — собственный голос прозвучал оглушающе громко, но страх навсегда потерять подругу вдруг стал сильнее всех прочих. Армин не представлял, откуда в нем взялось столько дерзости, когда он, догнав уходящих, вырвал руку Микасы из ледяных пальцев мужчины. — Что… — Никуда она с вами не поедет! — Армин притянул подругу к себе, обнимая и жмурясь в ожидании удара. — Это кто? — Ровным безразличным тоном поинтересовался мужчина, рассматривая зареванного мальчика с смесью легкого удивления и брезгливости. В ту же минуту Армина грубо вздернули в воздух, отрывая от подруги: подоспела заведующая. — Простите, мистер Аккерман. Это недоразумение, мы не хотели доставлять вам неудобств. Мальчишка свое получит. Не переживайте, мы… Договорить она не успела — что-то влетело ей в ноги, и женщина всем немалым весом плюхнулась в сугроб. Вот и Эрен подоспел. — Микаса, бежим! Они стартовали одновременно, но для мальчиков побег закончился меньше, чем через три шага. Мистер Аккерман двигался так быстро, что Армин даже не понял, как снова оказался в воздухе, перехваченный поперек туловища. Эрен с другой стороны от мужчины брыкался и пинался, но тонкие, покрасневшие от мороза руки, держали на удивление крепко. — Пустите! Она никуда с вами не пойдет! Вы не посмеете ее забрать! — Цыц, — у мужчины даже не сбилось дыхание, будто трепыханий рослого девятилетнего пацана он и вовсе не ощущал. — У вас тут все такие буйные? От племянницы мне ждать такого же поведения? — Нет, что вы! — заведующая, уже вернувшая себе вертикальное положение, злобно сверкнула глазами на мальчиков. — Микаса воспитанная смышленая девочка, просто связалась не с теми. Поверьте, без этих, так называемых друзей, она будет образцовым ребенком. — Ясно, — мужчина хмыкнул, и, обернувшись к остановившейся у ворот Микасе, велел: — Подними перчатку, руки отморозишь. Нам пора. — Счастливой дороги, мистер Аккерман, — заведующая облегченно вздохнула, осознав, что он не раздумал забирать из приюта лишний для них голодный рот. — Мы пришлем документы на нее завтра. — На них. — Что? — На них, а не на нее. Видимо, мне нужны будут документы на троих детей.