Глава 28. Фанатка

«Новый учебный год — новый студент, Виолетта Сергеевна?» Меня всю трясло. Я стала звонить Лексе прямо из такси, но он не отвечал. Как в замедленной съёмке, я добралась до дома. Продолжая надоедать ему, поднялась в квартиру и даже осталась стоять в одежде. От страха заложило уши. — Пожалуйста, возьми трубку… Там, в зеркале, на меня смотрели покрасневшие глаза измученной женщины. Гудки. Полчаса назад я гордо рассказывала его семье, какой у них крутой, талантливый вырос внук, брат и сын. Они — его родная кровь. Но я, как это было ни странно, знала о нём даже больше матери и с удовольствием делилась. В этот день мы словно соприкоснулись сердцами за сотни тысяч километров. Я чувствовала это и получила столько терпения, столько смысла ждать его с улыбкой… И просто не могла поверить, что сегодняшний день заканчивался именно так! После двадцатой попытки даже такой Вилке, как я, стало ясно… Он обижен до глубины своей гордой души. Или же просто лёг спать, не дождавшись ответа. Наверное, Муратов хотел обсудить всё завтра на свежую голову. И это так походило на рассудительного Лексу. Переполненная восторгом от знакомства с его семьёй и ужасом от вскрывшейся правды, я не могла уснуть ещё несколько часов. Ворочалась, не понимая, откуда он узнал. Мне было так скверно и тошно, что руки с ногами вздрагивали сами по себе. Я подскакивала с кровати, не понимая, как задремать и отпустить этот вечер. Всей душой чувствовала, что мне нельзя закрывать глаза. Стало безумно страшно куда-то опоздать. А в полвосьмого утра, оледеневшая после морозной ночи и душевных терзаний, я выяснила, что с объяснениями действительно опоздала. Ещё несколько суток я не могла остановиться. Судорожно звонила на выученный номер и до перехватывающих дыхание истерик слушала: «абонент недоступен». Муратов просто сменил телефон, и больше никогда… никогда мы не связывались.

***

— Молодой человек! Почему в маске? — Я с вызовом бросаю в студента напрашивающееся замечание. Лекса, будь он неладен, оборачивается, но на моём лице задерживается взглядом лишь на секунду. — Кхм… Вы заходите? — звучит громогласный голос. Это он мне? Я сбивчиво осматриваюсь на лестничной клетке. Мне же?! Кажется, до сих пор слышно, как он перебирает струны. Сидит на моей кровати и мягко смотрит, как я засыпаю. Лекса поворачивается лишь на полсантиметра, словно жадничая показывать лицо. Холодно, едва ли не надменно, смотрит сверху вниз. Маска здорово мешает разобраться в бледно-голубых глазах. Но вот, он улыбается. У природы не хватило на него пигмента и совести! — Хватит вам пялиться! Влюбитесь ещё! Кудрявый парень раздражённо хватает мешки, валяющиеся возле следа в форме гусеницы на сугробе. Вручает их мне, не справившись о самочувствии, и с силой отряхивает мою задницу от снега. — Кажется, вам нужны новые сапоги! Эти какие-то скользкие! Хам! — В таком случае! Наш разговор окончен! Я не стану продолжать с вами беседовать. Может, вы не тот, за кого себя выдаёте? — Последняя подсказка, — сексуально хрипит Лекса на ухо и прокручивает колёсико зажигалки. Беспокойный жёлтый язык пламени под его ладонью облизывает кончик сигареты, и та начинает неспешно истлевать. Из тишины вдруг доносится залп салюта. Наши носы соприкасаются. Но уже через несколько секунд мало и этого. Нет ничего важнее, чем дотянуться до его дразнящего рта. Кажется, нас не разделяет даже его сладкое дыхание. — У нас ещё будет время. Поехали ко мне домой? Дура, не будет… — Нет. Помогу сегодня. Жгучие солёные слёзы растекаются по щекам, заползают на шею и грудь. И его глаза на мокром месте. — Ну, Виолетт, иди сюда. — Муратов практически удушающе сжимает меня в объятиях. — Я люблю тебя. Отъезд не значит, что мы расстаёмся. Конечно, не значит. Мы не можем расстаться, нет… — Я при первой возможности прилечу увидеться. Ты же будешь ждать? — Я буду ждать тебя! Не пропадай, пожалуйста! Я громко всхлипываю. Нащупываю его руку на своём плече и сжимаю крепко-крепко, пытаясь так неловко объясниться в любви. Это было последнее наше прикосновение. — Вилочка… Я легла на обеденный стол и позволила себе горько зайтись плачем. Ничего. Ещё немного, и это пройдёт. — Вилочка, ты меня слышишь? — На мою горячую голову легла мягкая женская рука. — Успокаивайся. — Ир, ты садись. Будешь чай? — промычала я, не поднимаясь из копны намокших волос. Всё, что осталось. Всё, чем я жила каждый день. Тёплые воспоминания и фотографии. — Давай. — Она осторожно нагнулась и приобняла меня за плечи. — Я знаю, как это трудно. Можно поплакать. Но нельзя же так… издеваться над собой. Третий месяц пошёл. Иришка глубоко вздохнула. Я ревела от бессилия. Ничего нельзя изменить! Лекса просто исчез, не сообщив номер даже матери. Где он находился, что с ним происходило? По запросу на его имя интернет не выдавал ничего, кроме новогоднего выступления в ресторане. Имела ли я вообще право беспокоиться о нём? Ведь Муратов ясно дал понять, что это уже не моего ума дело. Он просто отнял у меня попытки хотя бы объясниться на прощание! А я никак не могла привыкнуть, что каждый день нужно встречать с ломотой в рёбрах. — Виолетт, он не плохой парень. Молодой просто, горячий. Поверь, ещё не всё потеряно. Тебе нужно взять себя в руки. Лекса тебя любит и не сможет забыть. Нужно время, и он обязательно объявится, вот увидишь, — заладила Ирка. — Мы ведь со Стасом на твоих глазах расходились, уже готовы были заявление подавать на развод. Ну бывает же всякое… Он мне тоже не отвечал, обижался. Мужики — хуже баб! Я не удержалась и заскулила. Может, хотя бы так станет легче терпеть. — Ир… Я просто не могу понять, от кого Лекса узнал! Что именно узнал? Он ведь такой… Не знаю, как объяснить. Лекса не позволял мне нервничать, его совершенно не волновало чужое мнение. Что же он мог такого узнать?.. И даже не дать объяснить… Я не понимаю! — Вилочка, я не знаю. Если бы я только могла тебе помо… Иришка вдруг притихла, и мне стало некомфортно всхлипывать в тишине. Я подняла голову с мокрого стола, растёрла по лицу всё ещё произвольно стекающие слёзы и, наконец посмотрела на подругу. Её красивые губы, которые она в последнее время совсем не красила, странным образом сжались. Ирка безэмоционально уставилась в телефон, а затем осторожно сглотнула. — Ир… а у тебя-то всё нормально? Я ведь даже не спросила… — А?.. Да. — Лицо подруги неестественно исказилось, выражая непонятно что. Мне тут же стало тревожно. — Чего там у тебя? — Ничего, — наигранно выдала она. Ну я же слышу… Ирка совсем не умела врать! Пыталась ли вообще? — Покажи. — Нечего тебе там смотреть! — зло процедила подруга. — Ир! — Да тут… ну… просто новость высветилась. Всякая чепуха в ленте. Ладно, ты не хочешь ставить чайник, я сама поставлю. — Можно мне посмотреть? — отчаянно просипела я. — Виолетт… не надо! — Кажется, это последнее, не менее отчаянное предупреждение. — Правда. Поверь на слово! С каждым Иришкиным отказом, звучащим всё более жёстко, я убеждалась, что в её телефоне, как я и фантазировала не единожды, оказался он. Вмиг стало безумно волнительно и трепетно, хоть в голосе подруги и улавливалась обеспокоенность. — Я хочу увидеть. Показалось, что даже её рыжие завитушки осунулись. — Зря. Ирка с суровым лицом протянула мне телефон и отошла к плите. Ненадолго я прикрыла глаза, ещё не представляя, что там. Просто так хотелось его увидеть! Просто увидеть. По щекам снова хлынули дурацкие слёзы, а пульс замедлился. Я словно услышала шипение радиоволны в голове. — Давай резче, мне нужно позвонить! Кому? Я очнулась от лёгкого головокружения и открыла ленту. Там висело несколько фотографий, и при виде их миниатюр мне стало безобразно тошно. Дыхание неконтролируемо перехватило. Хотелось жадно рассмотреть каждую и покончить с этим… Муратова не узнать. Он возмужал, стал заметно крепче. Кудри доставали уже до плеч. Изо рта клубился сигаретный дым. А взгляд — острый, волчий и даже злобный. Рядом стояла стройная женственная фигурка, притягивающая его за лицо. Приоткрытые ухмыляющиеся губки касались рта Лексы. Меня бросило в жар, в горле пересохло. — Как… он… Боже, моя замена — непристойно привлекательная девушка. На фотографии изображены два облика, с которых вполне могли писать иконы… — Попей. — Ира гулко поставила передо мной уже наполненный стакан воды. Я послушалась. На вкус она оказалась, словно отрава. — Ты увидела? — Как она… целует его в губы? Ира удручённо вздохнула. Дрожащим пальцем перелистнула картинку и придвинула мне телефон: — Вторую фотку смотри. Узнаёшь? В кадр попал Лёня, наблюдающий целующуюся пару. Голос зазвучал сипло из сдавленной груди: — Это какая-то шутка? — Уж куда там… Уверена, что это Лекса? Борясь со слезами, наполняющими глаза, я снова нырнула в мобильник и задержала дыхание. Это точно Муратов, но… ниже дымящейся сигареты, на тыльной стороне ладони, багровел шрам. На шею с предплечья взбиралась татуировка. Неужели это он?.. Мой Лекса?! Нет, это уже кто-то другой… Слёзы вдруг вмиг остановились, и я настороженно всмотрелась в вечерние снимки. Что здесь делает этот говнюк? Почему Лёня и Лекса на одной фотографии?! — Просто… смотри, что написано. — Несколько манипуляций Иришки, и мне выдалась возможность утереть опухшие глаза. — Смотри.

— Соло-гитарист Death Breath Иван Юдин увёл фанатку у Господина! На фесте в МСК Савицкий впервые представил публике свою фанатку, которую пустил на сцену с дуэтом. С тех пор вокалистка здорово подняла DB рейтинги и отправилась с парнями в тур. Но, кажется, после концерта в Барнауле она переключилась на Ивана. Упс… —

— Что это значит? Какой «Иван»? — Я ещё раз перечитала заголовок и напуганно посмотрела на Иришку, будто она могла знать. — Какой ещё «Иван»? — Понятия не имею. Они так называют Лексу? Я поэтому и спрашиваю. Это точно он?! — Нет сомнений. Что происходит?! — Значит, Лекса выдаёт себя за кого-то другого. Слушай, это странно. Странно… Очень странно! Что всё это значит? Я почувствовала, как на меня накатывает новая волна не то тошноты, не то слёз, и часто задышала. — Ир! Ира. — Подруга с силой сжала меня за ладонь, спрятав телефон. На сегодня сеанс жестокой правды окончен. — Давай напьёмся? Пожалуйста! Девушка вдруг посмотрела на меня мягко и как-то жалобно. — Вилочка, милая. Я не могу. Мне… больше нельзя пить. Я беременна.

***

Год проходил хуже, чем я могла себе представить. Я лишилась точки назначения. Больше не знала, к чему иду. Ощущала только безысходность, нарастающую с каждым днём… Вопреки всем психологическим изречениям и законам физики время не лечило: оно шло в обратную сторону, где мы с Лексой могли хоть ненадолго оказаться вместе. Я просто поселилась в прошлом. Моё присутствие, участие в этой жизни свелось к нулю. Боевой неунывающей Вилки больше не существовало. Она осталась там же, где и нагловатый кудрявый парень, стесняясь, протягивал мне пирожок. Иногда, как бы это ни приносило боль, я позволяла себе искать записи с их концертов. «Death Breath». Дыхание смерти. Лёня выпустился из универа и стал солистом группы. Лекса играл на соло-гитаре. Двое бывших в одном коллективе… В ту же секунду стало ясно, кто разрушил наши тёплые отношения. Против такого нападающего у меня не имелось ни оружия, ни защиты. Парни играли омерзительную музыку. А Лекса, видимо, научился получать от неё удовольствие. Чужие голубые глаза теперь смотрели на меня с экрана. У этого человека оказалось много масок и даже имён, просто мы были плохо друг с другом знакомы. В мае на афишах я начала замечать эмблему их группы и с умирающей надеждой думала о том, что по приезде в город в июне Лекса объявится. Мой Лекса… Скажет, что у него есть суперзадание, его зверски вынуждают притворяться плохим парнем, и всё это одна большая игра. Что он до сих пор меня любит и ни на день не забывает! Так же, как я о нём… Но концерт прошёл, и артисты уехали... Вилка Сергеевна автономно продолжала ходить на работу, не больно шугая распустившихся студентов, ну а я… которая настоящая я... Я умерла.