Часть Первая. Глава 9. Все дороги ведут домой

      Флинт стоял на носу корабля и смотрел на морскую гладь, в это завораживающее отражение необычайно большой Луны в бескрайнем зеркале.       Когда он в последний раз просто вот так отдыхал, никуда не спеша? Когда он занимался тем, что когда-то давно любил: созерцал ночное небо, усыпанное звездами?       Черт, он и не помнил… Это было целую вечность назад…       Клинок покинул ножны и направился наверх. Лучи старшей Луны, заиграли на лезвии ее младшей Синей сестры.       Как в детстве его учил Старик, Джон закрыл глаза и представил удар. Один единственный замах, попытку дотянуться до столь далёкой, но столь желанной Луны…       Вот оно! То Чувство! Парень поднимает катану над головой, берет рукоять двумя руками, крепко ее сжимает…       И ничего. Ведь если он опустит меч, разрез будет не на Луне, а на «Анаконде», а это не то, что стоит желать — корабль может и ко дну пойти… Ощущение чего-то загадочного и сокровенного исчезло, оставив после себя лишь отвратительное и отталкивающее разочарование.       Странная ирония. Как его учитель никак не мог совершить условно «идеальный удар», так и он сам не способен. Если Зеду не удавалось ухватить за хвост это чувство, полное многогранного величия и достоинства, которым преисполнено ремесло меча, то Джон сумел ощутить блеск свободы и силы, но каждый раз, когда он достигал этого волшебного состояния, чем-то похожего на транс, замах невозможно завершить. В прошлый раз, кажется, у него была сломана рука, в позапрошлый он был без меча под рукой, а сейчас он рискует утонуть, если удар окажется по-настоящему сильным…       … Глубоко вздохнув и отогнав наваждение, мечник принялся за тренировку. Встав в стойку, он нанес удар по воображаемому врагу. И уже здесь совершена ошибка — лезвие ушло на пару сантиметров левее, чем надо.       Черт… Он разучился сражаться даже с образами в своей голове, и теперь он умеет только убивать тех, кто не способен дать отпор, тех, кто намного слабее него самого: от единственного достойного противника он вообще сбежал. Аж противно становится, насколько его талант прогнил… Надо было тогда принять предложение Трафальгара Ло и направится с ним на Гранд Лайн еще шесть лет назад, а не гнить здесь на Норт Блю. Да, он стал намного искуснее и сильнее, чем во время своей молодости, и даже сотня тех молодых парней, каким был он сам в тот день их встречи, не ровня ему теперешнему. Но чего он мог бы добиться, если бы все же согласился?..       Неважно, он сделал свой выбор, и за это надо нести ответственность… Как опять же говорил Старик — сожаления об упущенных возможностях, что приносят лишь грусть и тоску, надо отбросить и идти своим путем вплоть до победы…       … Из очередной волны размышлений Джона выбила одинокая капля, упавшая ему прямо на нос — собирается дождь.       Глубоко вздохнув и покачав головой, Флинт вновь встал в стойку и вновь сделал замах. И вновь. И вновь. И вновь…       Когда очередная капля упала на кромку Синей Луны, Джон усмехнулся и крепче сжал рукоять, смотря на небо. Пускай холодный, ледяной дождь будет его противником в этом спарринге. Следующая капля не достигла мечника — она была разрезана.       Безумный, лишенный логики, но полный грации и энергии танец начался — борьба человека и природы. Дождь из раза в раз посылал свои удары на маленького человека там далеко внизу, а маленький человек из раза в раз защищался, уворачивался и всячески боролся с влагой, при этом улыбаясь, как ребенок, получивший конфету.       Облака ушли, оставив слегка уставшего парня одного. Он не был сухим, но и сказать, что он стоял все это время под дождем затруднительно…       … Каким бы его путь не был, пока он его видит, пока он знает, что ему надо делать и над чем стоит работать, он продолжит идти по нему. «Не все, кто ищет путь, потеряли свой.»…              — Неплохо, Джон. Странно, но неплохо… — пришел Герро, чтобы сменить мечника на его ночном посту.       — Могло быть и лучше… — Флинт поднял меч и всмотрелся в него в последний раз, перед тем, как стряхнуть с него влагу и убрать его обратно в ножны. — Долго там стоял?       — Да не очень. Хотел ещё раньше выйти, но под дождем мокнуть лишний раз не стоит, особенно на ночь, особенно если ты не молод.       Мужчина достал из кармана целый набор для курения: и трубку, и курительную смесь, и зажигалку, чтобы быстро приготовить это для использования. Сделав глубокую затяжку, он предложил парню, который недолго думая согласился. Так они стояли и смотрели на водную гладь, облокотившись на борт и передавая трубку из рук в руки, размышляя над своими думами…       — Что тебя беспокоит? — спросил через какое-то время Герро.       — По мне так видно, что я неспокоен? — сделал глубокую затяжку дыма из трубки Джон.       — Поживешь с мое — научишься немного понимать других, — пожал плечами собеседник.       — Ну… Мы ко мне на родину едем, как никак…       — И что? Что в этом плохого?       — Ты будто со мной вообще не знаком. Или, по твоему, у меня, с моей то славой, нормальные отношения с семьёй?.. Последний раз я был дома аж целых три года назад.       Герро горько ухмыльнулся и уселся на борт:       — Эх, молодежь… Сколько я на вас не смотрел, никак вы не поймете, что настоящая сила в «Доме», а не в «Море»…       — Родители меня просто-напросто боятся. Как раз поэтому меня там и не было столько времени… — Джон поморщился, вспоминая это, и вернул трубку владельцу. — В прошлый раз я поругался с отцом по какому-то пустяку, и репутация, которую я уже сыскал к тому моменту, сделала свое — все мое оставшееся пребывание на Нотисе меня избегали, как могли, все близкие…       — Эх, Джонни… Посмотри на меня… — Герро глубокого затянулся, и выдохнул дымное колечко. — Мне до пятого десятка не далеко, а семьи нет. Отец и мать уже давно лежат в земле, бывшая жена, наверное, даже имени не вспомнит, а детей я вообще не имел… Взгляни на старика, Флинт. Единственный человек, который был мне дорог — мой названый брат. И он тоже в лучшем мире. Я поклялся ему, что позабочусь о его дочери… И я не только выполнил свое обещание, но и Нелли стала уже мне самому, как дочь… Однако теперь, мне уже некуда идти — у меня нет дома, помимо «Анаконды». Нет места, куда я когда-нибудь вернусь. Что я буду делать в море лет через десять, когда возраст бесповоротно начнет брать свое?.. Цени то, что имеешь, Флинт, потому что однажды ценить будет нечего. И потому что однажды ты тоже можешь стать стариком, с могилой, вместо сердца…       Парень ничего не ответил, так как просто не знал, что тут говорить, а лишь смотрел на звезды, размышляя над словами своего товарища. Тяжёлый вечер, полный душевных метаний — такие он ненавидит больше всего…       

****

             Флинт сошел на берег в сомнениях, но сразу решительно направился к последнему пристанищу Старика, предварительно заглянув в «Прибрежье» и купив бутылку вина, от винокуров Нотиса, как любил Зед. Бармен узнал его и ропотно поприветствовав своего старого земляка…       … Единственное отличие, которое Джон заметил спустя столько лет разлуки — надгробие потускнело, да и на могиле начали расти сорняки. Легким взмахом меча, трава была подстрижена, а сам мечник уселся на специальную скамью напротив выбитого на надгробии ухмыляющегося Учителя.       — Вот, Старик, как ты и просил, я посетил тебя с выпивкой. Уж не знаю, слышишь ты меня или нет, но последнюю твою просьбу я выполнил… — Флинт сделал глубокий глоток и плеснул немного на землю. — Хех… Помнится ты сам задавался вопросом, зачем общаться с усопшими, а по итогу вот что происходит… Мог бы ты вновь дать совет, что и как делать, как в былые времена, а то я здоровенный лоб, который такими темпами скоро разменяет половину второго десятилетия, а все еще ничего не знаю, ни как жить, ни к чему стремиться…       Джон снова притронулся с бутыли:       — «Парень, возжелавший свободы. Ищи силу. Остальное сбудется…». Такими были твои последние слова, Старик. Всегда, когда тебя тянуло на философию и наставления, ты использовал высокопарный язык, хех… И вот я здесь. Искал силу, сколько себя помню. Сбылось ли остальное? Черт его знает. Может быть у меня уже есть то, чего мне надо: друзья, свобода и приключения, и я просто не умею ценить то, что я имею?..       Парень вновь запрокинул вино в себя, осушив бутылку:       — Я столько времени топтался на месте, и до сих пор не могу сделать шаг вперёд даже в фехтовании…       Джон долго сидел и размышлял над жизнью, находя лишь вопросы, но не ответы.       Продолжительные рассуждения были прерваны только через пару часов, когда солнце уже было в зените. А человеком, прерывавшим их, оказался никто иной, как Эрик. За прошедшие с последней братской встречи года, тот почти не изменился, и остался таким, каким его помнил Джон. Даже одет будто бы точно также!       — Давно не виделись, братишка!       — Да, действительно давно…       Крепкое объятие спустя три года только усугубило душевную борьбу Джона. Может быть счастье и свободу, что он ищет, можно найти просто вернувшись домой?       Хотелось что-то сказать, но сил хватило лишь на:       — Пойдем выпьем… — он хотел навестить дом старика, но можно отложить это дело…       

****

             — Как жизнь шла, пока меня не было? — когда братья добрались до «Прибрежья», Джон уже привел мысли в относительный порядок. — Многое, наверное, произошло?       — Если тебя интересует торговая сфера жизни, то да — деньги приходят и уходят, поддерживая круговорот валюты: появляются новые конкуренты, покупатели и потребители, новые товары и рынки сбыта… Хотя сомневаюсь, что даже тот факт, что ты путешествуешь на корабле той шарлатанки, смог привить тебе интерес к нашему семейному ремеслу. Если же о работе не болтать, то немногое поменялось. Сестричка, как и ты, упорхнула из семейного гнезда, и тут объявляется, дай бог, раз в полгода. Отец все такой же здоровый и веселый, и хоть у мамы прибавилось морщин, она все еще та же мама, что и раньше. А у тебя что-нибудь интересного, помимо резни у Лвнила и чего-то подобного, происходит?       — Да нет, я как и ты по уши в «работе», — усмехнулся старший брат.       — И кем ты у этой шарлатанки работаешь, если не секрет?       — По должности, если таковая имеется, я охранник, или телохранитель. А так, скорее на няньку тяну, — братья дружно рассмеялись. — Впрочем, если не считать шрамы, живу вполне хорошо. Ребята веселые, я не жалуюсь, да и кормят сыто — что еще простой душе нужно?!.. Кстати, вот про маму, пару и сестру ты сказал, а что на твой счёт? Что у тебя там в личной жизни?       — Ну… — задумался Эрик. — Все, мягко говоря, сложно.       — И что сложного может быть?       — Ну не знаю, что проблематичнее: расстояние, из-за которого мы общается только письмами, или то, что она с Мариджоа.       — Высоко метишь, — аж присвистнул старший брат.       — Только вот мы расстанемся, как только она узнает, что я просто обычный торговец, а не загадочный аристократ, — громко и чистосердечно засмеялся младший, показывая, что в целом все в его жизни идёт неплохо.       Так за незатейливым обменом новостями их застал Герро. Мужчина пришел с огромным куском мяса с бедра теленка на кости и соразмерным стаканом, напоминавшем скорее графин, хмельного напитка:       — Я подсяду? — спросил он, уже заняв свободный стул за столом.       — Ну-у… — протянул Эрик. — Кажется тебе и так хорошо… Полагаю, вы с одного корабля? Познакомишь, Джон?       — А что тут говорить то? Это Герро, старпом и просто хороший мужик. А это Эрик — мой брат.       — Старший помощник, да, начинаю припоминать, — с кислой миной протянул младший, вспоминая, каким фиаско закончилась сделка годовой давности с этой обманщицей.       — Эй, парень. Я конечно понимаю, что моя подопечная не сахар, но скептицизм и пессимизм свои поумерь. Если ты действительно сын своих родителей, то прояви профессиональной нейтралитет.       — Не сахар? Знаешь, сколько нам стоило вести дела с этой вашей Нелли?! Десятки миллионов!       — Десятки?! Да там сумма товара не была и на десятую долю от этого числа!       — А кто репутационные потери считать будет? Для торговца репутация также важна, как и тугой кошелек! А твоя шарлатанка нам ее прилично подпортила!       — Я обычно в ее дела не лезу, но к черту бизнес! Теперь это дело личное! Оскорбляешь капитана — значит оскорбляешь меня! Заказ был оформлен и выполнен добросовестно! Мы перепродали ваши кирпичи? Перепродали! Ни одного условия нарушено не было!       — Условия может быть и не нарушены, но вот количеству дыр позавидовали бы многие сорта сыра! Чего только стоят фальшивые камни!.. Да хоть знаешь…       Джон опрокинул в себя остаток содержимого стакана, с силой поставил его на стол, слегка подбрасывая тарелки и другие бокалы, и тихо произнес:       — Успокойтесь. Два здоровенных лба, а ругаетесь как дети малые. — Ни на чье удивление, оба послушались и успокоились, ведь и Эрик и Герро услышали холод в голосе их знакомого. И, зная Джона, это недобрый знак. — А теперь… Эй, официант! Самого крепкого, что найдется здесь в погребах мне и моим друзьям, и чтобы стаканы были полными.       — Вам водку или спирт?       — Пожалуй водку… — как только молоденькая девчонка убежала исполнять заказ, Флинт-старший продолжил. — А теперь допивайте, пока она там ходит.       — Смешивать же нехорошо, — попытался выкрутиться Эрик.       — Поэтому мы идём на повышение — вновь отрезал Джон, наполняя стаканы товарищей свеже поданным напитком.       …       Через несколько минут последовал повтор.       …       Потом ещё один. Герро выпил ещё немного…       И вот, осушив гораздо больше, чем парочку бутылей, «дипломаты» достигли верной консистенции, чтобы обсуждать конфликт в правильной атмосфере.       — Ну… Как так то! Мы столько денег вбухали тогда! — с заплетающимся языком начал бубнить младший Флинт. — Думали сейчас в плюс выйдем, начнем сбыт стройматериалов на Свадлоу… А она нас вокруг пальца обвела! Так ещё и сухой вышла!       — С капитаном всегда так! Даже когда приходится на корабле праздновать, так она ищет, как сэкономить! — загрустил подвыпивший старпом.       — И как вы с этой мошенницей живёте?!       — С трудом…       — Ну, выпьем за… За ваше терпение.       — И за вашу… Это… М… За уважение, короче!       Повторили ещё раз.       — Помню, как она заставила нас рекламировать очередную хрень… — начал ворошить прошлое Герро. — Как ее… Ну что-то для тренировок… Были какие-то витамины, а продавала их, как лекарство от всего… Нас ещё тогда шутами сделала, заставляла прыгать и скакать, чтобы показать эффект этой хрени… Эх…       — А вот я продавал покрашенный порох втридорога… или вон отец продавал списанные корабли, как новые…       — Торгаши…       — Такая жизнь, так бизнес у нас делается…       — Тогда выпьем за удачные продажи!       — За то, чтобы деньги были!       Ну ещё чуть-чуть повторили. К этому моменту, Джон уже начал беспокоиться, что потом придется этих двоих до мест ночлега тащить на себе.       Впрочем, ещё по несколько сотен грамм каждому, и за их дружным и слитным потоком мыслей стало следить совсем непросто. Но самое важное было достигнуто: они помирились и подружились. И даже вместе уткнулись в поднос с закуской!       Герро, конечно, очень быстро оклемался, а после, съев огурец с лица, откланялся и шатающейся походкой направился на второй этаж, где расположены гостевые комнаты.       Единственный хоть сколько-то трезвый участник пьянки был вынужден платить за троих из своего кармана и тащить бессознательного брата на своих плечах домой.       Но к сожалению, свои планы Джону пришлось изменить — путь спокойным быть не мог, и через через несколько минут хода в подворотне его окружили четверо «полицейских».       — За совершенные против семьи Винсмоков преступления, — начал качать права авторитет, что на пару лет моложе самого мечника. — Ты, Джон Флинт, будешь заключён под стражу до дальнейшего суда.       — Эх… Парни, вы вообще кто?       — Мы служители порядка! Мы…       — Что, тут что-ли все новенькие? — обвел взглядом присутствующих парень. — Никого, кто хотя бы годик-другой служил здесь на Нотисе?       — Ну нет, мы тут все по полгода максимум, а что ты хочешь этим сказать? — начал проявлять интерес «полицейский».       — Эх… Болванов понабирают, и ничего не объясняют… Вот тебе старшина, когда «Анаконда» приехала в порт, ничего не сказал?       — Ну… «Игнорируй корабль и его пассажиров, Сэмми.»?       — А знаешь почему?       — Потому что там важный торговец? — закинул удочку мимо «Сэмми».       — Неправильно, идиот. Это потому что я там. Твой начальник, Зельц, знает, что если ты будешь мне действовать мне на нервы, я тут каждого Винсмока выпотрошу, — рыкнул Джон и положил руку на Синюю Луну.       Сэмми, немного пораскинув небольшими мозгами, все же решил дать заднюю и оставить Флинтов в покое. «Эх, понабирают кретинов, и потом объясняй, как работает экосистема…»       Зельц прекрасно знает, что завалить Джона местным гарнизонном сил не хватит — он не Старик Зед Митт, он мечник в самом расцвете сил. А Джон знает, что если он устроит расправу над местным гарнизонном, то сюда прибудет эшелон солдат Винсмоков, а там проблемы у его семьи начнутся, даже несмотря на то, что Сергио Флинт исправно платит хорошие налоги. Поэтому, так как одному жалко свою жизнь, а другому жалко жизни своих близких, когда мечник в последний раз приехал на остров, между двумя сторонами возник договор, пускай и в устной форме: Джон не трогает Зельца, Зельц не трогает Флинтов…       … Как бы не прошли небольшие тёрки, все же братья вернулись домой. Небольшое поместье в восточной части города навеяло множество приятных воспоминаний из далекого детства, что кольнули сердце старшего брата… Но Эрик, что беззаботно сопел у него на спине, во второй раз за день помешал предаваться прошлому.       — Ладно, и что с тобой делать?.. Не думаю, что отец, а тем более мать будут рады тому, что я вернулся спустя четыре года, и первое, что я принес — это пьяный в хлам брат… Надо было тебя окунуть головой в фонтан там на площади.       Впрочем, жидкость нашлась. Сбоку от поместья, как и в детстве, располагается небольшой сад, и в нем стоит бочка для полива цветов. Правда в этот раз из нее полили не любимые тюльпаны мамы, а Эрика… Тот в одно мгновение очнулся и попытался вскочить, но сил на стремительный рывок не хватило:       — Твою мать! — пробормотал он, сидя на земле и пытаясь не потерять сознание вновь.       — Так, тихо, — подал руку Джон. — Сейчас дойдем до дома, а там вновь отключишься, если так хочется.       — Тебе легко об этом говорить, — принял помощь брат. — Не ты сейчас умираешь…       — И пока ты не заснул, знай: тебе надо научится пить… — Старший помог младшему встать, подставил плечо и все же дотащил Эрика до дверей родного дома. На пороге их уже встретила растерянная мать, что поспешила сюда, услышав открывающуюся дверь.       — Привет, мам… — пробурчал мешок на плечах, чтобы с гордостью отправился в блаженное небытие.       Обрамленное светло серыми длинными волосами лицо Лиманы Флинт было испещрено морщинами, и на нем была видна целая буря эмоций: от смятения и испуга, до радости и счастья, правда дама так и не знала, с чего стоит начать разговор с сыном спустя столько лет.       — Это Эрик там пьяный пришел? — обладатель громогласного голоса шумно направился из своего кабинета на втором этаже в сторону парадной. Отец все также, как и в детстве, был гордым обладателем пышной гривы темных волос, но, правда, в них, как и в его бороде, уже начала появляться седина. — Я ему говорил, что кабаки и эль до добра не доведут…       Но стоило ему дойти до лестницы, мужчина остановился и уставился на новоприбывших, тоже потеряв дар речи.       Неловкое молчание, в течении которого был слышен скрип деревянных полов, тиканье часов и пение птиц за окном, затянулось. Прошло пять, десять секунд, даже тридцать, но никто так и не начал разговора. И когда тягота от молчания стала слишком большой для Джона, он усадил брата на шкафчик для обуви и кривя душой, начал:       — Тогда, лучше не буду мешать. Я пойду.       Он развернулся, положил руку на ручку двери, но все же вспомнил, что он хотел сказать родителям ещё с прошлой ночи, с разговора с Герро;       — Только… Мама, папа и брат… Простите за то, что стал человеком, который неспособен понять ценность «Дома»…       Джон повернул ручку и толкнул дверь…       — Я прощаю тебя, Джонни… Но ты действительно вот так уйдешь, даже не дав старикам обнять себя?       С сердца будто камень упал, а на лице «Джонни» непроизвольно начала появляться улыбка, как бы он не пытался ее удержать. Все же, это все ещё его дом… Он хотел проведать и свой второй дом, что достался ему по наследству от Учителя, но не в этот раз, не в этот раз…