Моей музе

я доедаю кислый мандарин и посылаю тебя нахуй. твоих волос паршивых цвет прослыл, как перхоть, что на них валялась. твоих небритых, толстых ног забвенье превратилось в миг, когда плешивый бомж стоит у врат церковных, и только дашь ему рубля, он скажет: -Дочка! До самой смерти не забуду я тебя. была ты, есть - простая шлюха, что обнимала меня в день, когда отвратный пух с деревьев падал, и отойдя со мною в тень, расставшись, тихо говорила: -не забуду я тебя.