Tenerezza

Италия, 1950 Он заглушает мотор и сунув под мышку чёрный кожаный кейс, выходит из машины, хлопая дверью. Чтобы защититься от палящего солнца, мужчина накрывает голову токилья-шляпой. Свой пиджак он оставил в душном салоне автомобиля, оставшись в белой льняной, накрахмаленной рубашке и в брюках с подтяжками. По бокам от пыльной дороги простираются целые вереницы полей густых виноградников, самых лучших в Кьянте, сердце Тосканы, а также оливковых деревьев и темных кипарисов. Он щурится от ярких лучей солнца и поворачивается, наслаждаясь терпкими запахами резеды и варёного вина. Он не жалеет, что в который раз преодолевал холмистую местность меж Флоренцией и Сиеной, ибо подобные живописные виды того стоили. Пока он впечатлён своими территориями, то не сразу замечает, как к нему спешит его хороший друг и отличный специалист в области юриспруденции. Намджун снимает шляпу в знак уважения и приветствия, после чего вновь надевает одним движением смуглой руки. — Давно не виделись, сэр. — Договаривались же без формальностей. — Чонгук усмехнулся и по-мужски обнял приятеля, похлопав по спине. Когда отстранился, то одобрительно кивнул. — Я рад тебя видеть. — Взаимно, друг мой. — мужчина улыбнулся и указал рукой в сторону дороги, ведущей к особняку «Cielo», что значило «небеса». Массивная каменная крыша была видна даже издалека. — Я долго не появлялся здесь. Возникли некоторые вопросы по работе и я не мог отлучиться. Однако, — Чонгук неопределённо сделал круг рукой в воздухе. — Все цветёт и пахнет. Под твоим руководством винодельня начала дышать. — Мне приятно это слышать. Твоя похвала настоящая награда! — Намджун засиял ещё ярче, сверкая белизной улыбки. — Как тетя Мэй? — Прекрасно! Ее здоровье в последнее время улучшилось. Она очень ждала тебя, ты же знаешь. Все это время заправляла домом и там стало настолько чисто, что я до сих пор не могу привыкнуть видеть себя в отражении всех поверхностей в гостиной. — Намджун передернул плечами и Чонгук в ответ шумно усмехнулся, жмурясь от солнца. — Узнаю ее утопическое желание привести все вокруг себя в идеальный порядок. — Ты же знаешь, донна Мэй женщина очень принципиальная. — согласился Ким, подавая впереди стоящему молодому пареньку знак открыть ворота. Мальчишка тут же соскочил с поваленной бочки в тени гранатового дерева и поспешил к дороге. — Да, верно. Они проходят на территорию цветущего сада и Чонгук с улыбкой оглядывает аккуратно стриженные газоны. В центре перед главным входом в особняк возвышается фонтан с прохладной водой. Белый мрамор со временем потрескался, но не потерял своего лоска. Отделанный мозаикой бассейн причудливо сверкал, будто на дне фонтана покоились настоящие сокровища. Проходя мимо, он невольно зачерпнул ладонью воду и плеснул ее себе в лицо. Мгновенно стало легче и темные круги от стойкой духоты перестали плясать перед глазами. По пути им навстречу попадались работники винодельни и сборщики винограда. Они все доброжелательно здоровались с хозяином здешних мест и с радостной улыбкой провожали его взглядами. Преодолев двор, мужчины наконец очутились в спасительной прохладе дома. Потолки возвышались над их головами и за счёт подобной разницы создавалось большое пространство, позволяющее отдохнуть от невыносимой жары на улице. Чонгук снял шляпу, передал кейс Намджуну и как раз в это время в прихожую выбежала тучная женщина средних лет с широкой улыбкой. Ее длинных, густых темных волос уже коснулась серебристая седина. — Mio bene! Как я скучала! — эмоционально воскликнула она и кинулась в его объятия. Чонгук мягко обхватил руками плечи женщины, некогда ставшей для него семьей, матерью, и не смог сдержать улыбку. — И я скучал по вам, Мэй. — Совсем уже заработался! Виноград без тебя горький, не хочет сладость давать. Это все потому что хозяин далеко. — причитает женщина, отстраняясь и оглядывая статного молодого человека с ног до головы сияющими глазами. — Будто не видела тебя несколько лет! Все такой же красавец, Гук-и! Весь в отца. — Ох, только не начинайте, тетя Мэй. — шатен скромно отмахивается от комплимента, не желая вспоминать о прошлом. — Как у вас дела? — Да у меня и отлично, как только узнала, что ты приедешь к нам насовсем! — не переставая улыбаться ответила женщина, складывая руки перед собой. — Мне нужно будет ещё уладить некоторые моменты и как только смогу, то точно останусь здесь с вами навсегда. Нужно потерпеть, Мэй. — Конечно, конечно! Хоть сколько! — донна вдруг встрепенулась, точно зверёк, услышавший, как крадётся к нему охотник. — Пирог! Мой пирог, santo dio! — взволнованно заклохтатала женщина и схватившись за своё цветастое бордовое платье, быстро убежала на кухню. Чонгук ощутил витающие в воздухе запахи хлеба и брусники. — Она столько наготовила к твоему приезду… — красноречиво протянул слова Намджун. — Но стряпню тети Мэй я просто обожаю. Ты обязан попробовать ее фирменный суп паппа аль помодоро. — Обязательно, но только после дела. — Чонгук напомнил другу о важных документах и мужчина тут же спохватился, быстро разворачиваясь в сторону широкой мраморной лестницы, ведущей на второй этаж, чтобы не передумать и не убежать к Мэй на кухню из-за аппетитных запахов, доносящихся оттуда. *** Это было позднее утро. Солнце давно поднялось из-за холмов и начало освещать часть лесистой местности. Он, надев свои простые серые брюки и накинув на крепкие плечи лишь тонкую рубашку, шёл среди виноградников, рассматривая состояние ягод и анализируя их спелость. Под ногами шуршали мелкие камни, а в траве и в кустарниках кипариса, что окаймляли сейчас тропинку, стрекотали цикады. Он остановился около одного из кустов, приметив особо крупную гроздь винограда. С изумлением он наткнулся ногами на корзинку, которую обнаружил не сразу. В ней лежали ягоды и чья-то небольшая бутылочка воды, явно нагретая из-за попадания на неё прямых солнечных лучей. Он с несвойственной ему обычно заботой спрятал корзину в тени листьев. Выпрямившись, мужчина оглянулся в поисках владельца, и заметил за широкими ветвями гранатового дерева мелькнувшее на мгновение белое платье. Чонгук ещё раз осмотрелся и медленно направился в сторону мельтешащего белоснежного пятнышка. Тогда он пропал. Бесповоротно, глубоко и навсегда. Это был импульс: горячий, словно лавовая патока и стремительный, молниеносный, точно стрела. Он будто ощутил, что нашёл что-то очень драгоценное, как найти настоящий перл средь морских вод и сотни неудачных попыток плавания. Его сердце замерло на какое-то время и он задержал дыхание, сражённый женственной красотой незнакомки. Тогда все звуки перестали для него существовать, он был сосредоточен лишь на том, чем она занимается и что делает. Что мурлычет себе тихо под нос, пока нежные руки срезают виноградную лозу. Как улыбается, когда сладкий, малиновый сок окропляет ладони. Чонгук не смеет издать ни грамма шума, чтобы не спугнуть столь дивную красоту, чтобы не нарушить целостность момента. Он затаился в тени, сложив руки за спину, наблюдая прищуренным, довольным взглядом за молодой девушкой издалека. Ее темные длинные волосы небрежно подвязаны коричневой лентой, чтобы не мешались, но пара тонких прядей все же выбилась из прически и липла к вспотевшей коже шеи и к вискам. Каштановый цвет отливает дорогим золотисто-желтым янтарем на солнце и Чонгук невольно думает, что на изящной, лебединой шее прекрасно смотрелось бы изумрудное колье. Хозяин плантации оглядывается в поисках других работников виноградника и недовольно хмурится, понимая, что девушка работает на этом участке в одиночестве и ей никто не помогает. Он абсолютно решительно направился в ее сторону и его тяжелые шаги привлекли внимание. Девушка соскочила с места и тут же порыв тёплого ветра игриво подхватил полы ее платья. Она осторожно придержала его чистой рукой, а второй попыталась уложить пряди волос тыльной стороной ладони. Чонгук замедлил шаг, с молчаливым восхищением разглядывая прямой стан. Легкая ткань облепила тело из-за дуновения ветерка и его глазу предстали тонкие плечи, аккуратный бюст, естественно округлый женственный живот и широкие бёдра. У него пересохло в горле и это было не только от полуденной знойной жары, он был влюблён с первого взгляда, очарован, как мужчина, хотя никогда за все свои тридцать лет не верил в подобное явление. Его потянуло к загадочной незнакомке неведомой силой, словно магнитом и желание сдерживать было тяжело, отчего он прямо сейчас стоял с ней совсем рядом и неуверенно топтался кожаными ботинками по земле. Точно юный мальчишка, увидевший прекрасную Венеру, истинную la Dea della fertilità*. — Добрый день, синьорина. — он заговорил первым и девушка вздрогнула, невинно покраснела и чарующе улыбнулась. — Добрый, сеньор. — ее голос — переливы колокольчиков, журчание горного ручья. Тенор мелодичен, мягок, слушать его одно удовольствие. — Вы работаете здесь одна? — Моя напарница отлучилась по своим делам, ее корзина где-то здесь неподалёку… — шатенка начала искать ее взглядом. — Да, я видел ее. Она работает хорошо, но очень медленно. Винограда много, а ее корзина почти не заполнена. — девушка расширила колдовские карие глаза и испуганно ойкнула, следом эмоционально замахала руками. — Сеньор, извините ее, пожалуйста! В жару очень тяжело работать и это моя вина, что я не помогала ей. Она все успеет, вот увидите! — Не стоит переживать, все в порядке. Я все понимаю. Вы ни в чем не виноваты, синьорина. — он смягчил тон голоса и сощурил глаза, улыбаясь одним уголком губ. — Я помогу вам. — Что? Нет, нет! Не утруждайте себя, mamma miа! — взволнованно защебетала девушка, но Чонгук не внемля ей, уже наклонился, чтобы взять ножницы и выпрямился, готовый работать. Мужчина хмыкнул и взглянув на очаровательный румянец на пухлых щеках, повернулся к лозе. — В этом нет ничего плохого. Вы работаете, я тоже могу. Тем более, что Сиеста ещё не началась. — Спасибо. — скромно отозвалась она и взяла другие ножницы, принимаясь помогать. — Как ваше имя? — Сумин. Ким Сумин. А вы? — Чон Чонгук. — он не заметил, как девушка остолбенела. — Вы…господин, я… — Я такой же раб своей родины и работник виноградника. Прошу, не делайте из меня кого-то столь важного. — он посмотрел на неё так проницательно, тёмными, как самый чёрный агат и самая безлунная ночь глазами, и она не смела сопротивляться, поддавшись наваждению своего сердца. Вновь улыбнулась, встречая в ответ такую же улыбку, и снова поблагодарила. Чонгук выглядел так просто для своего социального статуса, но в то же время его в нем выдавала сдержанность, строгость и деловитость. Во всех его движениях сквозила уверенность и надежность, она любовалась чужим точеным профилем и мужественной фигурой, не в силах оторвать свой взгляд. Он был галантен, но в то же время имелась в нем и необузданность, некоторая строптивость. Первобытный нрав. Наверно именно это сразу привлекло ее: дух. Сильный дух человека, встреченного ею однажды в знойное лето и полюбившегося всему ее существу. Это была их первая встреча. Так началась их история, которая продлилась длиною в жизнь. *** 1953 21:03 Особняк «Cielo» Жара отступила только к ночи и сейчас он сидел на веранде дома, наслаждаясь долгожданной прохладой и открывавшимися панорамой видами природы. На столе стоял стеклянный графин, наполненный ярко-красным соком, на дне которого плавали крупные ягоды. В руках он держал записную книжку и карандаш для заметок, под локтем покоилась небольшая стопка документов. Тёплый, приглушённый свет подвесного светильника освещал текст и позволял спокойно работать. Вокруг фонаря летали мотыльки и ночные бабочки, влекомые источником света, как пробирающиеся ночью вдоль сияющего берега корабли, чтобы не сбиться с курса. Где-то в траве трещали светлячки и кузнечики. Дверь позади с москитной сеткой скрипнула и Чонгук расслабленно вдохнул любимый запах гортензий. — На чем я остановилась? — его целуют в смуглую щеку и садятся рядом на стул, ставя тарелку свеже выпеченных булочек рядом с графином. — На том, как мы впервые увидели друг друга. — напомнил он. — Точно! Это было как будто недавно. — девушка одухотворенно улыбается и переводит взгляд куда-то в ночную мглу, мысленно перемещаясь в прошлые годы. — Помнишь, как ты пел серенады у меня под окнами? Я тогда была очень смущена и просила прекратить, потому что родители могли услышать. — Чонгук хрипло смеётся, вспоминая этот день. — Тогда Намджун напоил меня для храбрости в нашем погребе самым терпким вином и отправил к тебе. Он, кстати, подпевал. — Так горланили, что распугали весь скот на заднем дворе. Как не проснулись мама с папой — для меня загадка… — задумчиво проговорила Сумин. — Думаю, что они были в курсе и тоже наблюдали за моим представлением из окна. Я спел впечатляющие, раз наш союз одобрили вскоре. Впрочем, я все равно готов был бороться за тебя. — усмехнулся мужчина, откладывая все бумаги в сторону. Он потянулся за булочкой и зашипел от того, насколько румяное тесто ещё было горячим. — Тише, тише! Не убежит же! Ещё не остыли, осторожно. — но Чонгук уже отправил лакомство в рот, активно задвигав челюстями. Сумин скрестила руки на груди и цокнула, взглянув укором, точно на непослушного ребёнка. Мужчина в ответ послал преданный влюблённый взгляд и воздушный поцелуй. Воцаряется тишина, в которой они оба чувствуют себя хорошо. Девушка переводит взгляд на гектары виноградников и вскоре снова смотрит на мужа, с приятным трепетом внутри встречая ответный взгляд. Чонгук бережно берет маленькую ручку любимой в свою большую и понимает, насколько это правильно. Он дом, он защита, он опора. Она создана для любви, для заботы и он поклялся перед пастырем в церкви, что всегда будет рядом. Поклялся сам себе ещё задолго до свадьбы. Безмолвный обет, который он дал и никогда не нарушит во что бы то ни стало. Он бывший офицер — клятвы для него не пустой звук, особенно те, которые идут от самого сердца. Чонгук прижимается влажными губами к мягкой коже на запястье, долго целует и потом прикладывает женскую руку к своей щетинистой щеке. Сумин чувствует любовь, замечает ее в чёрных глазах напротив. Смотрит на своё отражение и понимает, что муж видит ее своей путеводной звездой, нитью Ариадны. Она не знала, что можно любить так. Но собственные чувства доказывают обратное. Она любит также. Сильно, необъятно, нежно. До Луны и обратно. — Вы мое чудо, Сумин. Мне так повезло, santo dio, так повезло… — Чонгук дышит ночными терпкими запахами ягод и цветов, которыми так неизменно всегда пахнет его Единственная. — Если бы я знал, что меня ждёт такое счастье, то вступил в это наследство без пререканий и намного раньше. Только чтобы встретить тебя, любить тебя и оберегать. — он ласково смотрит, так, как никогда и ни на кого, только на неё. — Война внесла свои коррективы. Клянусь, мы встретились бы раньше. — Я верю, мой хороший. Верю. Обязательно. — Сумин улыбается, растягивая вишневые губы, и тянется к мужу, протягивая вторую ладонь к его свободной щеке. Чонгук льнет к ее руке и прикрывает глаза. Спокойно. Сладко. Безмятежно. — И малыши тоже ждали этой встречи, я уверена. — она осторожно отнимает одну руку и теперь уже сама берет мужчину за запястье, прикладывая ладонью к круглому животу. Совсем крохотная пяточка вдруг несильно толкает его в самый центр и он поднимает на жену восторженный взгляд. Сумин смеётся, позволяя Чонгуку подойти и прижаться ухом чуть выше пупка. Мужчина оседает, обнимая девушку за раздавшиеся из-за беременности бёдра, которые он стал любить ещё сильнее, и прислушивается. — Ты голодная? — бурчание заставило Чонгука отстраниться и вопросительно взглянуть. — Ем и насытиться не могу. — жалуется она, слыша низкий смешок. Мужчина выпрямился во весь свой рост, но все же склонился и поцеловал Сумин в лоб. — Попрошу Мэй приготовить что-нибудь сытное. Особые пожелания, сеньора Чон? — томным голосом прошептал ей на ухо, вызывая у девушки стаю мурашек по всему телу. — Мраморную говядину, сеньор Чон. И желательно с подливом. — Будет сделано в лучшем виде. — Чонгук, словно не в силах оставить жену хотя бы на мгновение, ещё долго зацеловывает ее лицо, и только напоследок чмокнув в макушку, все-таки удаляется выполнять свою главную задачу. Он возвращается через полчаса со стейком на тарелке, встречаемый женой с особой радостью. — Мой герой. — они прижимаются друг к другу губами, но девушка нехотя отстраняется первая, желая скорее насытить желудок белковым источником. — Итак, — Чонгук садится на своё место, разворачиваясь в сторону плантаций. На переносице его носа вновь оказываются очки в тонкой оправе, а в руках появляется записная книжка. — Мы остановились на серенадах. — Верно! — Сумин спешно кивает и устраивается удобнее в плетёном кресле, подкладывая под поясницу подушку. — Вторую принести? — заботливо интересуется Чонгук, но девушка отмахивается. — Все хорошо, работай. — когда она наконец находит то положение, при котором чувствует себя комфортно, то с готовностью начинает. — Это было в сентябре… Луна приветливо выплыла из-за облаков, освещая территории Италии своим бледным светом. Это была тихая ночь. Мириады мерцающих звёзд, находящихся вдали бескрайнего холодного космоса, аккурат блестками были усеяны по всей поверхности черного небосвода. Город спал, но для семьи Чон этот вечер неукоснительно перетек в настоящую океанию ностальгических воспоминаний. ***