Полуэльфы в гриппе

Элрос дрожал под одеялом. Он укрылся с головой и подтянул колени к подбородку, но холод не отступал. С тех пор, как лекарь дал ему горькую настойку и посоветовал заснуть, прошло, наверное, часа два-три. А может быть, шесть. Или десять. Сна не было. Была липкая дрема, холод в ногах и дрожь по телу. Элрос метался с боку на бок, подкладывая под щеку то правую, то левую руку. Пытался согреть ладони. Ему хотелось встать и закрыть огромное окно, из которого хлестал ледяной ветер. На самом деле, это было даже не окно, а дыра в стене. Элрос сперва даже не поверил своим глазам. А потом подумал, что отношение к безопасности у защитников главной военной твердыни до крайности халатное. Дыры в стенах – это еще полбеды. А вот почему настойка из горького корня не имеет никакого эффекта на разбитое тело? Что это за целительство такое ленивое в самый разгар войны? Еще Элросу казалось, что в сырой проем заползали как змеи крученые ветви. Они разбухали и обвивали стены. Элрос было с облегчением вздохнул – ветер как будто унялся, не в силах преодолеть живую преграду. Черное коварное кружево ветвей. В такую чащу, наверное, могли заехать конные разведчики во главе с Маглором. Заехать могли, да как отсюда выехать? Ветви всю комнату заполонили. Склизкий отросток забрался под одеяло, схватил и без того промерзшую ногу. Элрос задергался, захрипел. Дышать нечем. — Элрос, как ты себя чувствуешь? – сквозь черные заросли донесся бодрый голос. Элрос откинул одеяло и тяжело задышал. В глаза брызнул острый свет. — И когда успели только! – в чащобе Элрос разглядел Маглора. Маглор был только-только с улицы, с влажными волосами, только плащ успел снять. А вот свежесть дождя за порогом оставить не смог. У Элроса застучали зубы, он снова нырнул под одеяло. — Холодно тебе? Извини, сейчас дверь закрою, — шаги Маглора раскатывались по комнате болезненным грохотом, и Элрос не мог взять в толк, как он так свободно перемещается по дебрям. Привык, что ли, в своих вечных прогулках по лесам? — Лучше убери ветки, — глухо попросил Элрос из-под одеяла. — Что? — Ветки убери. Убери! — Элрос чуть высунулся на свет. В его глазах стояли слезы. Маглор внимательно посмотрел на больного. — Сейчас уберу, — пообещал он. В дверь постучали. Маглор подошел, взял что-то у стучавшего. Затем поднял руку, показывая Элросу небольшой глиняный чайник. – Сейчас я тебе отвар один дам, должен помочь. — Не поможет, — прохрипел Элрос. — Ну почему же нет, — Маглор отошел к столу в углу комнаты, налил в чашку кипяток, достал из-за пазухи какие-то листья. Элрос искоса следил за ним. — Не поможет, потому что нужно ветки вырубить. А отвар мне уже давали. — Это другой отвар, — от листьев в чашке пошел подозрительный голубоватый пар. – Сейчас на обратном пути нарвал. Целебное растение caita tyulya. — Чего? – мысли Элроса были как в тумане, но странное название на квенья зацепилось за слух. – Оно называется «лежи-вставай»? — Именно, — Маглор приблизился к кровати. – Сейчас на своем опыте убедишься. Сесть в кровати было настоящей пыткой. Все тело ломало, сердце бешено билось. Элрос сжал зубы, выпрямляясь. Зубы мелко застучали. Элрос потянулся за чашкой, опасаясь за непослушные руки, притянул к себе поближе. Маглор крайне осторожно придерживал чашку, пока Элрос, зажмурившись, делал мелкие глотки. — До конца, — сказал Маглор, когда Элрос попытался оттолкнуть чашку. Элрос посмотрел угрюмо, но послушался. Допил все до капли и рухнул без сил на подушку. Все тело сотрясала мелкая дрожь. Холод отпустил, но его место тут же заняли тлеющие под кожей угли. — Элрос, как ветки? – спросил Маглор. Мученическим взглядом Элрос окинул комнату. Веток не было больше, как и дыры в стене. Правда, на том месте было окно, но совсем маленькое. — Это был просто сон, — пробурчал Элрос, бессильно закрывая глаза. Но если чудо-лекарство отогнало страшные видения, почему же телу все еще так плохо? Почему так больно и горячо? Наверное, что-то подобное было с Маэдросом несколько сотен лет назад. — Я умираю, – всхлипнул Элрос. Ощутив едва заметное прикосновение прохладных костяшек ко лбу, Элрос приоткрыл один глаз. Интересно, что было бы, если бы Маглор позволил себе нечто подобное с Элрондом. Мир расплывался, голова болела, додумать эту мысль не получалось. Можно было бы и воспротивиться прикосновению, но ни сил, ни желания не было. Маглор чуть задержал пальцы на лбу мальчика и быстро отошел на пару шагов. — Не умираешь. У тебя просто жар, — спокойно сказал Маглор. С этим Элрос спорить не стал. Он лишь болезненно сморщился и перекинул руку за голову. Маглор принес себе из угла комнаты стул и уселся в некотором отдалении от кровати. — Вы с братом часто так болели раньше? – спросил он. Гримаса недовольства исказила лицо Элроса. Он резким движением отвернулся от Маглора, взбив и так уже истерзанное одеяло. — Элронд тоже заболел? — Пока нет. Маглор проницательный, с этим своим «пока». Раньше, то есть в жизни до, полуэльфы болели не очень часто, но уж если болели, то только вместе. Не лежалось. Все таким же резким движением Элрос перевернулся на другой бок, вперил взгляд в Маглора. Ему мучительно хотелось что-то в Маглоре разглядеть. Тот сидел чуть подавшись вперед, поставив локти на колени и ладонями подперев подбородок, и внимательно смотрел на мальчика. Коротко остриженные темные волосы почти высохли, Маглор небрежно откинул их назад. Простая черная рубаха и свободные черные штаны, тяжелые замызганные сапоги. Элрос подумал о том, где Маглору приходилось пропадать последнюю неделю. И еще подумал о том, что на промозглом осеннем ветру Маглору хотя бы не было так невыносимо жарко. Конечно, плакаться не хотелось, но накатывающие волны огненной ломоты были невыносимы. К тому же, на демонстрацию слабости у Элроса была своя точка зрения, отличная от позиции Элронда. Оба брата были вынуждены жить с мучительным чувством собственного бессилия и уязвимости. Но если Элронд предпочитал бороться с этим чувством озлобленным отрицанием и дерзостью, то Элросу эта затея казалась бессмысленной. Принять правила игры и поддаться превосходящей его силе было для Элроса меньшим злом, чем отстаивать призрачную надежду на собственную независимость. В отличие от брата, Элрос осознавал, насколько он беззащитен. Так зачем же было тратить усилия, сопротивляться, что-то доказывать? Особенно сейчас, когда тело горит, а разум подводит. — Ты мог бы и исцелить меня, — сказал Элрос со злостью. Его рассердила мысль о том, что Элронд, когда заболеет, станет еще более строптивым, чем обычно: будет отказываться лечиться, будет обвинять брата в приспособленчестве, будет откровенно хамить феанорингам – кто знает, что еще придет ему в голову. Маглор вопросительно поднял брови. — Я слышал истории о твоих исцеляющих песнях, — выпалил Элрос и закашлялся. Едва заметная тень пробежала по лицу Маглора. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Да, такое правда было, — спокойно произнес он. – Но давно. И вообще, — на секунду Маглор запнулся, — я не хочу подвергать тебя опасности своим целительством. — Какой еще опасности? — Целительство – это великий дар. Который дается только чистым сердцем. Его легко утратить. И, надо полагать, им вполне можно даже навредить. Элрос во все глаза уставился на Маглора. Такая дружелюбная откровенность очень ему понравилась. Был бы на его месте Элронд, он бы тут же воспользовался расположением похитителя и начал бы всячески провоцировать. И снова мысль о брате болезненно отдалась в сердце и горящих легких. Маглор же пожал плечами и закончил: — Так что неизвестно, чем все может закончиться. К тому же, в замке хватает одаренных лекарей. Элроса это не успокоило. Тем более, что огонь пополз из грудной клетки по направлению к голове, выжигая разумные мысли. Полуэльф заскулил и перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку. — Тогда я точно умру, — простонал он в прохладную ткань. – Интересно, куда я тогда попаду? На тропу эльфов или людей? Не то, чтобы он ждал ответа на этот откровенно вызывающий вопрос. Но Маглор внезапно подался вперед и с интересом спросил: — А сам бы ты что выбрал? Это было неожиданно. Элрос даже отвлекся на секунду от страданий и фыркнул: — Не думаю, чтобы это зависело от меня. — Как знать, — усмехнулся Маглор. Элрос с трудом приподнялся на локте и прищурился. — Пока в моей жизни мало что зависело от меня, — ядовито сказал он и затаил дыхание. Весь этот разговор был очень странным. Редким. С налетом бреда, конечно. Бреда лихорадочного, но искреннего. Несмотря на путающиеся мысли, Элрос был уверен: никогда еще Маглор не был с ним таким открытым. Элросу казалось даже, что Маглору не все равно, что за дежурным выражением отстраненного спокойствия он скрывает немало переживаний. Если бы еще Элрос был взрослее и проницательнее – или если хотя бы не так болела голова! — Знаешь, Элрос, — Маглор немного помолчал, смотря поверх плеча мальчика. – Это изменится. Мне кажется, что тебе воздастся сторицей. За все, что с тобой было. Причем довольно скоро. — А тебе… воздастся? – прошептал Элрос и прикусил язык. В подобных дерзостях мастером был Элронд, а Элросу стало не по себе. Маглор коротко вздохнул. — И мне тоже воздастся. Сторицей. Внезапная доверительность Маглора застала Элроса врасплох. С тоской он подумал, что должен был бы почувствовать удовлетворение – Элронд точно обрадовался бы, будь он на его месте. Ну а Элрос словно врезался с разбегу в стену. Он отвел глаза и уставился в потолок – надо было знать, что состязаться с Маглором в полемике не имеет никакого смысла. Прекрасный ход, Маглор: внезапно обнажить душу и этим полностью выбить из колеи. И больше никаких дискуссий. Феаноринги ведь совершенно непредсказуемы. Вот Маглор сидит, спокойный и как будто простосердечный. А вот память услужливо подкидывает совсем другие образы, страшные и полузабытые. Запертые в далеком уголке сознания – словно уговорившись, братья редко обсуждали жизнь до. Еще реже они обсуждали ночь, которая все для них изменила. Эту ночь полуэльфы помнили совсем по-разному. Элрос вот практически совсем ничего не помнил. А Элронд помнил очень хорошо и любил иногда напоминать брату. О пламени, бьющемся в окровавленных мечах. Об алых доспехах и громадных бесцеремонных руках. О лицах похитителей, которые в то мгновение легче было назвать орочьими, чем эльфийскими. – Ну что, лучше тебе? – спросил Маглор как ни в чем не бывало. Его бодрый голос вырвал Элроса из полудремы. Огонь в груди отступил незаметно, и Элроса уже укачало вязкой сонной волной. Элрос вздрогнул, широко открыл глаза. Потребовалось немало труда, чтобы удержать их открытыми – Элрос изо всех сил сосредоточился на Маглоре. Маглор встал, отнес стул на место. Аккуратно, чтобы не наделать лишнего шума, поставил чашку на стол. Подошел к двери, помедлил. Обернулся к Элросу, который следил за его движениями и тяжело моргал. – Если захотелось спать, значит, стало лучше, – Маглор сам ответил на свой вопрос. Элросу как раз не очень хотелось поддаваться сну. С одной стороны, он очень устал. С другой стороны, сон не обещал ему отдых и успокоение. Скорее наоборот. Элрос боялся, что во сне ему привидится что-то, что он совсем не хотел видеть. Не хотел переживать. Снова. Так что Элрос отчаянно цеплялся за явь, до последней детали рассматривая Маглора. Маглор высокий и красивый. Движения у него очень точные и оттого скупые. Вот его светлые глаза. В них непроницаемое дружелюбие. Отстраненность. Вот Маглор чуть кивает, а рука его тянется к ручке двери. – Маглор, – позвал Элрос, и сам удивился тому, как слабо прозвучал его голос. – Ммм? Зелье лежи-вставай не торопилось поднимать Элроса на ноги. Пока оно только вдавливало его голову в подушку и смежало веки. Элрос хотел спросить, когда же лекарство подействует, и он сможет встать. Ему хотелось спросить, где Маглор был в последнюю неделю, и что он видел. И с какими опасностями ему пришлось столкнуться. Еще хотелось спросить, что там поделывает Элронд, раз уж он пока не заболел – и когда он уже заболеет и выздоровеет. А еще хотелось спросить, виделся ли Маглор уже со своим братом, или сразу зашел к нему, Элросу, после возвращения. Элросу еще никогда не хотелось спросить столько всего у Маглора. – Элрос, – спокойно сказал Маглор, делая небольшой шаг в сторону двери. – У тебя спал жар, и теперь тебе нужно отдохнуть. Несмотря на то, что собирать воедино разбегающиеся мысли становилось все труднее, Элрос протестующе замычал и даже сделал попытку приподняться. – Ну что ты? – мягким голосом спросил Маглор. – А ты можешь… – начал было Элрос и запнулся от волнения. С тревогой смотрел он на Маглора, пытался понять, о чем тот думает. Опять не получалось. – Можешь, пожалуйста, проверить… Проверить, точно ли у меня спал жар? Может быть, это была игра света, или подвели усталые глаза, но Элросу показалось на мгновение, что обыкновенная маска приветливости покинула лицо Маглора. А на смену пришло не просто удивление – страх, ничем не прикрытый страх. Эмоция, которую Элрос менее всего ожидал увидеть на лице феаноринга. Но буквально секунду спустя Маглор совладал с собой. Он спокойно кивнул, лицо его расслабилось. Так что Элрос решил, что ему показалось. Пристально следил Элрос за тем, как Маглор пересекает комнату и останавливается у кровати. Он стоял близко, но не очень – как раз, чтобы протянуть руку и коснуться лба. Маглор не медлил, движение его руки было уверенное. В этот раз он не ограничился легким касанием тыльной стороной руки. Широкая теплая ладонь легла Элросу на лоб и задержалась там на добрые пять секунд. Элрос зажмурился и не дышал. И не думал особо ни о чем. Только благословлял свою человеческую природу, которая позволяла ему болеть. – Нет у тебя жара, – негромко сказал Маглор и убрал руку. – Теперь спи. И Элрос заснул. Сперва ему снилось какое-то место, в котором он никогда не был – светлый, полный воздуха и тепла зал. Резные колоны, очертания которых терялись в белой вышине. Ноги утопали в траве, а глаза щурились от мягкого света, льющегося откуда-то сверху. Совсем рядом с собой Элрос разглядел брата. Элронд сидел, поджав под себя ноги, и жмурился как довольный кот. А на плече Элрос почувствовал твердую ладонь какого-то взрослого – лица его разглядеть не удалось. От этой ладони по телу словно прошло живительное тепло. До сего момента Элрос и не знал, как истосковался по чувству безопасности. Так что, когда вторая рука легла ему на макушку и встрепала волосы, Элрос чуть не расплакался от радости. Не было ни войны, ни лишений, ни жгучего желания мести, ни безнадежной, в кровь раздирающей горло ненависти. Был только маленький Элрос и надежный взрослый, готовый оградить Элроса от страхов и опасностей. Элрос спал и улыбался. Потом прекрасный сон сменился сном тревожным. Элрос плыл по темным волнам, и его окружали ядовитые медузы. Они касались его рук и ног, и это было совершенно невыносимо. Элрос застонал, перевернулся на другой бок и дальше спал уже без сновидений.