Глава 3.

      Уже шел ноябрь, когда все рухнуло.       Тесса все так же жила с Хардином у него в гараже, с матерью последний раз виделась и разговаривала, когда уходила из дома. Кэрол, кажется, решила ее проучить – ни одной попытки за эти почти два месяца как-либо связаться, найти дочь. Тесса же со стойкостью принимала этот урок, не опускала руки и не собиралась возвращаться домой. Она не хотела возвращаться к прошлой жизни полной контроля, высокопарных фраз и фальшивых улыбок. Но, все чаще признавалась она себе, та жизнь, которой они с Хардином жили сейчас, тоже была ни на что не годной. Но пока она держалась и старалась не падать духом. Ведь в те редкие минуты тишины и уединения она каждой клеткой своего тела и души любила Хардина, и знала, что он ее тоже любит. По-своему, не умея в привычном виде выразить чувства, но любил. Никто не знал того Хардина Скотта, которого знала она: нежного, умного, внимательного. Когда в гараже не было никого кроме их, Тессе казалось, что нет никого счастливее на этом свете. Они тонули в чувствах, друг друге, и спасаться не хотелось. И проходила вся усталость, проблемы не казались такими большими, и у всех ситуаций, казалось, есть выход. Но когда гараж снова наполнялся людьми и тонул в гуле голосов и громкой музыки, руки Тессы опускались. Проблемы и усталость снова накрывали с удвоенной силой, все ситуации казались безвыходными, а Хардин не замечал изменения настроения и состояния своей девушки, да что там – он не замечал и ее саму. Он хохотал громче всех в кругу своих друзей. Он был центром любой тусовки, но в эти моменты переставал быть центром вселенной Тессы.       Уйдя из материнского дома, Тесса взялась за учебу с еще большим рвением, чем это делала раньше. Словно в желании доказать матери, что все сказанные ею слова не правда, что Тесса добьется всего и сама, и Хардин тому не помеха. Учеба, работа и пару часов на сон, если повезет – вот она, взрослая жизнь. Тесса чувствовала каждую каплю, падающую ежедневно в ее чашу усталости, и изо дня в день она становилась все ближе к тому, чтобы переполнить края. И все ничего, если бы она чувствовала поддержку от Хардина. Но ее не было.       Вообще с ее переездом к нему, их отношения изменились. Она всегда была рядом, и стремление быть рядом друг с другом пропало само собой. Хардин как будто расслабился, не уделял ей внимания, какое было раньше. Тессе уже не нужна была романтика, ей нужно было крепкое плечо рядом и уверенность в завтрашнем дне. Ей всего лишь хотелось прийти после работы «домой», где бы он ждал ее, встретил объятием, поцеловал в макушку. Она бы заснула у него на коленях перед телевизором, а он отнес ее на руках наверх, боясь лишний раз шелохнуться, чтобы не разбудить. Да, она начала говорить и думать как сорокалетняя тетка. Но она правда повзрослела за этот месяц сразу лет на двадцать, а вот Хардин нет. В этом и была проблема. Хардин Скотт мало того не повзрослел с переездом к нему девушки, так и судя по всему не планировал это делать в ближайшее время.       В итоге в один вечер в чашу терпения Тессы упала очередная капля, которая стала последней. В тот день она проснулась полшестого утра. Очередной раз прибралась после очередной ночной гулянки в гараже, и засела за учебники, стараясь успеть доделать до начала занятий контрольную работу. На остановку к автобусу, который отвезет ее в колледж, она убежала не попрощавшись с Хардином – он еще спал, и на учебу, кажется, забил окончательно. Сдав на «отлично» контрольную, и отсидев еще лекции, Тесса поспешила в кафе. Джо не сказал ей ни слова, не бросил даже косой взгляд по тому поводу, что она задержалась. Взамен на понимание он получил мимолетный поцелуй в щеку, когда они на секунду столкнулись возле кофейного автомата, забирая заказы для посетителей. День и смену можно было бы назвать удачными, если бы под конец на Тессу один из скандальных посетителей не вылил бы целый ушат оскорблений, а все потому, что она сказала, что заказываемое блюдо отсутствует в наличии, что было частым явлением перед закрытием. В итоге закончилось все тем, что Тесса оказалась «шалавой», «стервой», и вообще «работает здесь последний день». Тесса мужественно приняла все нападки незадачливого клиента, а едва дверь за ним с грохотом закрылась, раздалась рыданиями. Как бы Джо не пытался ее успокоить, не помогало ничего. При работе с людьми это было привычным явлением, что попадется какой-нибудь урод, который охает ни за что ни про что, который станет тем, кто доведет до истерики ничем особо не обоснованной. Как правило, после такого случая характер закаляется и вновь довести до такого состояния у следующих нерадивых клиентов не получится. А пока сейчас никакие слова утешения Джо не действовали на содрогающуюся от всхлипываний девушку.       – Тесс, да он ходит сюда как на работу каждый месяц! Никогда ничего не заказывает, не остается, но официантов доводит до белого каления! Ему доставляет удовольствие выводить нас из себя, и каждому он говорит, что он здесь работает последний день и все сделает для этого! Прошу тебя, успокойся!       Наконец, когда рыдания прекратили вырываться из груди Тессы, Джо смог ее оставить и закрыть двери кафе, предусмотрительно повернув табличку «Закрыто» лицом к улице. Пока он посчитал выручку и закрыл смену, Тесса пришла в себя окончательно. Но будучи истинным другом, Джо вызвался ее проводить до гаража, не сказав ни слова, обнаружив, что Хардин не встречает ее снаружи.       Подойдя к гаражу и услышав пробивающуюся сквозь стены на улицу музыку, Тесса только устало уронила голову на грудь. Но вдохнув поглубже, она с благодарностью положила руку на плечо друга и заглянула ему в глаза, а затем на еле идущих ногах перешла дорогу и открыла дверь гаража. Вместе с гомоном голосов и звучащей музыкой, на нее обрушился самый настоящий туман, из-за того, что парни курили одну сигарету за другой. Ее прихода не заметил никто, в том числе Хардин, который, как всегда был в центре внимания. Проходя мимо музыкального центра, она крутанула регулятор громкости на самый минимум, но никто не заметил и этого. Лишенная возможности принять душ (сделать это в паре метров от толпы парней она не решилась, даже если бы не мылась неделю), Тесса поднялась по лестнице наверх и не раздеваясь, только скинув с ног ботинки, упала на постель, которую Хардин даже не заправил. Голоса внизу резали по ушам, голова от недавних слез была словно не своя и больно было даже моргать. Тесса взяла обе подушки, на одну из них она положила голову, а второй накрыла ее сверху, стараясь заглушить шум и заснуть.       С каждой минутой становилось только хуже. Уставший мозг, желающий спать, ловил каждый звук извне и словно делал его еще громче. Бессмысленные попытки заснуть и перекатывания с бока на бок не давали никаких результатов. Тесса только больше раздражалась. И, наконец, упавшая последняя капля в чащу терпения, раздалась в голове набатом. Совершенно бодрая и чертовски злая Тесса Янг вскочила на ноги, и громко топая скатилась с лестницы. Размахивая руками, она долетела до музыкального центра, и схватив за шнур питания, выдернула его из розетки, чуть было не вместе с ней. Первым ее разгоряченное лицо заметил Хардин, замолчав на полуслове и не моргая смотрел на нее. В течении минуты к нему присоединилась вся остальная компания.       – В чем дело, крошка? – первой подала голос Молли, самая дерзкая девушка из компании, которая по мнению Тессы имела виды на Хардина, хотя тот отнекивался каждый раз, когда она ему об этом говорила. Сейчас она восседала на коленях бедняги Логана. – Мы тебе помешали?       – Убирайтесь, – прошипела сквозь зубы Тесса, и не смотря на ярость, бушевавшую в ней, радовалась, обращаясь в частности к Молли. Она всегда мечтала это сделать.       – Прости, что? – тряхнула розовой головой Молли, очевидно принимая на себя обязанности высказывать мысли за всю компанию.       Но Тесса не обращала на нее внимания, глядя в только одно лицо в этой толпе – Хардина. Это позволяло ей видеть, как менялся цвет его лица, как затягивались дымкой глаза, как складывались в тонкую линию пухлые губы. Но не смотря на все это он молчал, так же не сводя глаз с Тессы.       – Хардин, что за херня? – первым нарушил неловкую тишину Нэд, глупо хохотнув, возможно пытаясь перевести сложившуюся ситуацию в шутку, но безуспешно.       – Пошли отсюда нахрен, – по слогам произнесла Тесса, сжимая до бела от возрастающей внутри нее злости кулаки. – Все! Сейчас же!       – Хардин, уйми ее уже, – прыснула вездесущая Молли. – Она, кажется, просто расстроена, что ты с нами немного забыл про нее…       – Еще слово, Молли, и я вышвырну тебя… – зашипела Тесса, обращая на девушку внимание, и уже делая первые шаги в ее сторону, как застыть на месте и не закончить фразу принудил ее глухой голос Хардина.       – Давайте на сегодня закончим, у нас, видимо, назрел разговор.       – Чувак, да ты чего? – посыпались со всех сторон возмущенные возгласы, но хозяин вечеринки снова молчал, прожигая взглядом Тессу насквозь.       Она же, словно подстегнутая яростью, в два шага преодолела расстояние до двери и распахнула ее, впуская внутрь промозглый ноябрьский воздух.       – На выход! – что есть мочи рявкнула она, подтверждая серьезность своих намерений, так и не дождавшись от Хардина больше ни слова.       Бурча, в полголоса высказывая свое недовольство преимущественно с адрес Тессы, компания все же нехотя, но выходила на улицу. Последней, конечно же, шла Молли. И она не упустила возможности замедлить ход дойдя до Тессы, и бросить на нее пренебрежительный, полный отвращения взгляд. Но едва одна ее нога перешагнула порог, Тесса с чистой совестью грохнула дверью, услышав напоследок, что она стукнула по ее пятке второй ноги, и Молли взорвалась воплями и проклятиями.       Но ликование длилось не долго. Решимость Тессы резко упала, едва они остались с Хардином одни.       – Ну и что это сейчас было? – проскрежетал его голос, а в глазах раздались всполохи молний.       – То, что время от времени должен делать ты, – решительно заявила Тесса, понимая, что настоящая схватка только началась, и тут же продолжила, быстро проговаривая слова: – Ты понимаешь, что так нельзя жить изо дня в день? Хардин, я устала! Я не помню, когда последний раз высыпалась! Меня задолбали эти бесконечные тусовки!       – Да когда, если не сейчас? – развел руки в стороны Хардин. – Это молодость! Она у нас есть только сейчас! Ты что, решила засесть на диване перед телевизором как пенсионер, в двадцать лет?       – Да перед каким телевизором? – истерично хохотнула она, тыча пальцем в пузатый экран. – Этот, который идет через раз? На каком диване? На этой старой проваленной развалюхе, пропитанной пивом и спермой всех твоих дружков?       – А, тебя не устраивает моя диван? Мои друзья? Ну да, куда мне с моим проваленным диваном до тебя, золотой девочки? Твоя мама же с самого начала говорила, что я тебе не пара.       – Что ты несешь, Хардин?! Какая золотая девочка? Причем здесь это? Я тебе о другом говорю! Я работаю, учусь, стараюсь поддерживать в этом сарае хоть какую-то иллюзию уюта. И единственное что я хочу – иметь возможность придя ночью с работы домой, это выспаться в тишине! А что мы имеем по факту? Музыка, толпы людей, которые кричат, разбрасывают мусор, заливают полы и диван, которые я только утром чистила, а ты этого даже не замечаешь! Да что говорить, с того момента, как я к тебе переехала, ты меня-то не замечаешь! А словно стала предметом интерьера! Гаечным ключом, который всегда рядом, но ты про него не вспоминаешь, пока он тебе не понадобится зачем-нибудь!       – Ты уж определись как-нибудь, сарай это или дом для тебя! – крепкая шея Хардина пошла красными пятнами.       – Ты опять меня не слышишь! – на этот раз уже во все горло заорала Тесса. – Хардин, я сделала выбор. Я ушла из дома, где была кровать, холодильник и душ, и выбрала тебя! Я лишилась всего, и выбрала тебя! Я готова терпеть отсутствие быта, нормальных условий, если ты будешь со мной. Но мирится с ежедневной толпой пьяных, обкуренных людей буквально в нашей постели, я не намерена! Хардин, я сделала свой выбор и прошу чтобы ты тоже сделал свой: я или эти вечеринки.       Хардин закрыл глаза, вскинул голову лицом в потолок и резко выдохнул, сжимая руки в кулаки, готовясь к ответу.       – Это мой стиль жизни, о котором ты знала с самого начала, и мои друзья, которые как и ты могут всегда прийти сюда. Я люблю тебя, Тесс, но…       Тесса уже не слышала, что дальше говорил Хардин, не слышала она и признания в любви, хоть и в таком контексте, но тем не менее впервые произнесенное вслух. Приравнивание ее к его тупыми дружками, постановка в один ряд с ними, упоминание того, что она здесь всего лишь гость, словно дали под дых. Да даже тот факт, что он раздумывал, уже о многом говорило. Девушка вбежала на второй этаж, в спальную, которая еще несколько минут назад была их, так по крайней мере наивно думала она, схватила свои сумки, которые так и оставались до конца не разобранными с момента ее переезда сюда, и принялась кидать в них вещи, которые все же лежали то в ящиках, то на кресле.       – Тесса, прекрати эту мыльную оперу, – Хардин не торопясь, не сразу, но все же поднялся следом за ней, когда она уже закончив с вещами, собирала тетради и учебники. – Если ты хочешь вернуться домой – не надо приплетать к этому меня. Если все это для придания себе значимости, и чтобы проучить меня – не надо. Потому что я не побегу за тобой.       – Я это уже поняла, – Тесса закинула сумку себе на плечо, избегая смотреть ему в глаза, чтобы не показать стоящие в них слезы, – и не рассчитываю на это. Ты сделал выбор, и мне он вполне понятен.       И боком, чтобы ненароком даже не зацепить Хардина краем сумки, Тесса протиснулась к ступеням, и аккуратно, так как слезы все же застелили глаза, спустилась по ним вниз. Она шла не оборачиваясь, но со всех сил прислушивалась к шагам за спиной. Но их не было. Лишь только вялый голос Хардина со второго этажа:       – Ну Тесс…       Тесса перешагнула порог и хлопнула дверью, которой еще некоторое время назад прищемила Молли пятку. А теперь эта самая дверь со всей силы ударила ей по сердцу. Больно. Очень больно. Оказавшись на улице, горделивая осанка Тессы дала сбой, и грудная клетка будто провалилась внутрь, раздаваясь всхлипами. Еле перебирая ногами, волоча на себе тяжелые сумки, она шла по единственной дороге, ведущей к автобусной остановке. Никто не обладает таким чувством иронии, как сама жизнь. С автобусной остановки все началось, ею все и закончится. Тесса знала, что Хардин не бросится ее догонять. Она достаточно хорошо успела его узнать, чтобы понимать, что он не бросал слов на ветер. Если сказал, что не побежит – значит, так оно и будет. Но так хотелось, чтобы он в этот раз изменил себе!       Тесса не знала, куда ей идти. Звонить в отличие от того раза, когда она ушла из родительского дома, и просить помощи ей было не у кого. Вариант того, чтобы вернуться к матери, она даже не рассматривала, так как это означало признать ее правоту – у них с Хардином нет будущего. Но маленькая, дрожащая лампадка все равно тлела в израненной душе девушки. Она верила, хотела верить, что это не конец. Что они еще успокоятся, обсудят сложившуюся проблему, и найдут ее решение. Тесса не верила, что их лав стори закончится вот так, здесь на автобусной остановке холодной ноябрьской ночью. Нет, не может быть, что весь путь, который они прошли вместе меняя друг друга, был зря. Но сейчас она должна была уйти. Во-первых, они и без этого наговорили друг другу гадостей, и нельзя было допустить, чтобы были произнесены слова, которые поставят ту самую точку невозврата. Во-вторых, Тесса действительно считала, что Хардину нужно определить вектор направления, и верила, что ее уход ускорит этот процесс, и решение будет принято единственно верное. В ее пользу, конечно же. Так она утешала себя где-то глубоко внутри, понимая, что вероятность ошибки ее убеждений крайне велика. Что если вся их любовь с Хардином – плод лишь ее одной воображения? Потому что его так и не было, а в груди Тессы жгло огнем. Внутренности словно плавились, и отдавали болью во всем теле. Казалось, эту боль невозможно было вытерпеть.       – Девушка!       Вздрогнув, Тесса подняла голову, ища глазами источник голоса, звавшего ее. Для начала Тесса поняла, что она сидит на скамейке остановки, и совершенно не помнила, как она здесь оказалась и села. А потом, повертев еще головой, все же нашла мужчину, которому принадлежал голос. Это был водитель автобуса, который смотрел укоризненно на нее из открытой двери.       – Вы едете? Это последний автобус на сегодня.       Тесса еще раз повертела головой. Ни Хардина, и никого другого на улице не наблюдалось. У нее словно не осталось выбора. Поднявшись и захватив сумки, она преодолела ступеньки, протянула водителю плату за проезд, и протиснулась в пустой салон. Только оказавшись внутри она поняла, что этот тот маршрут, на котором она ездит на работу. Кажется, это был свет путеводной звезды. Сев к окну и оперившись лбом в холодное стекло, Тесса провела рукавом куртки вдоль носа, совершенно не заботясь как это выглядит со стороны. Да и смотреть было некому. Водитель захлопнул двери и тронулся в путь, а Тесса, давя в себе слезы, сквозь окно вглядывалась в ночную темноту, надеясь увидеть в ней Хардина, который остановит автобус и не даст ей уехать. Но Хардин держал слово, и позволил хмурому водителю увезти ее. Едва она опустила веки, как из-под ресниц на щеки вырвались слезы. Автобус с каждой секундой увозил ее все дальше от ее малыша. Тесса все же хотела верить, что он до сих пор ее малыш, хоть и сделал ей очень больно.