Глава 15.

      На следующее же утро Тесса, зайдя в комнату Джинни, объявила, что домашний арест окончен. Завтра она должна будет вернуться в школу (не совсем рациональное решение, подумала Джинни, возвращаться в пятницу на один день в школу). Первым делом, еще не поднявшись с кровати после ночных приключений, Джинни написала об этой новости Маркусу. Он откликнулся тут же. Ну да, он-то в отличие от нее, не имел возможности понежиться в кровати, а вынужден был пойти на занятия.       «Нарцисса дала вольную?» – Маркус знал, как она за глаза называет мать. – «Добби свободен? Сама-то готова вернуться на большую землю?»       Джинни думала несколько минут над этим вопросом, честно не зная на него ответ. Ей так комфортно было все эти дни, не смотря на ограниченность свободы. Но у нее был Маркус, ее тайна, которая была заперта вместе с чувствами здесь, в этой комнате. Выйти из комнаты, дома и вернуться в школу означало лишь одно: придется раскрывать карты и посмотреть в лица друзьям. И Хантеру, на сообщения которого Джинни не отвечала вот уже неделю. Вчера Маркус дал понять, что она должна без промедлений объяснится с ним. Кажется, вот и пришел конец дружбе с Хантером (навряд ли он захочет с ней общаться после этого). Да, болезненно, они столько лет провели бок о бок… Но отказываться от Маркуса и от тех эмоций, чувств, что он дарил ей, Джинни не собиралась. Она читала в книгах, что ради любви приходится жертвовать многим. Видимо Хантер и есть та, большая и первая жертва, которую Джинни суждено положить на алтарь своей судьбы.       «Я разберусь со всем».       Да, разберется. Но не мешало бы в этих разборках заручиться поддержкой союзников. Начиная с первых дней в школе самым верным и преданным союзником, даже в абсолютно безумных затеях, была Максин. Кажется, пришло время выводить ее из тени. Сообщение полетело незамедлительно:       «Завтра возвращаюсь в школу. Встретимся сегодня у Джо?»       Ответ не заставил себя ждать. Сначала несколько строк танцующих смайликов, затем фейерверков, а потом и бегущих человечков. Джинни надеялась, что подруга хотя бы не начала танцевать прямо во время урока.       – Ма-ам! – прыжками допрыгав до двери, и не выходя из комнаты, крикнула девушка прислушиваясь.       – Что? – раздалось откуда-то снизу.       – Когда в школе кончатся занятия, можно я пойду в «Голубую ферму» встретиться с Максин?       – Удивительно! Ты спрашиваешь разрешения и даже не сбегаешь тайком? – с первого этажа раздался все еще рассерженный голос Тессы. Она, вообще-то, никогда не кричала через весь дом.       – Ну мам, хватит злиться, – Джинни забавляло перекрикиваться с матерью между вторым и первым этажами. – Мы не виделись с ней неделю! Такого никогда не было!       – Да иди уже куда хочешь!       – Люблю тебя! – крикнула Джинни, закрывая дверь комнаты, чтобы врубить на всю громкость Шона Мендеса и подпевать ему.       Джинни пришла в кафе раньше Максин умышленно. Прежде чем в кафе влетит этот ураган, девушка хотела поболтать с Джо. Несмотря на то, что он годился ей в отцы, она считала его полноценным другом, с которым могла обсудить почти все вопросы. К тому же этим летом она подрабатывала у него в кафе официанткой.       – М-м, узница Азкабана, – расплылся он в широкой добродушной улыбке, увидев подходящую к стойке девушку, помятуя о днях, когда она с очередной книжкой о «Гарри Поттере», подаренной им, сидела у окна за столиком, пожирая страницы вместо настоящей еды.       – Джо! – протянула она, перегибаясь через стойку, чтобы обнять мужчину за шею и чмокнуть в щеку.       – Смотрю, мама все же прислушалась и выпустила тебя на волю? – не спрашивая, хозяин тут же налил из графина гостье стакан свежевыжатого апельсинового сока и поставил на стойку перед ней.       – Ну конечно, она тебе все рассказала, – скривила губы Джинни, прежде чем опустить их на стекло стакана. – Ну вот ты считаешь, это нормальное ее поведение? Неужели она действительно думает, что сможет чего-то добиться, заперев меня на неделю дома?       – Я сказал ей тоже. Но и ты должна понять ее. Она переживает за тебя, волнуется. Не каждый день забираешь своего ребенка из полиции… Ты лучше расскажи о нем. Какой он?       От упоминания о Маркусе, Джинни закрыла глаза и расплылась в блаженной улыбке.       – Он самый лучший. Странный, загадочный, заносчивый. Но когда мы вдвоем, я чувствую, что летаю. Я не думала, что способна на такое. Целоваться в полицейской машине, сбегать из дома…       – Ты сбежала из дома?! – ахнул Джо.       – Ну да, – буднично заявила, приканчивая остатки сока. – Вчера. А мама тебе еще не рассказала?..       – У меня как будто дежавю спустя двадцать лет и все те же лица по сути…       – ..Мама и папа Маркуса поджидали нас у дома…       – Тесса и Хардин Скотт!?       – Так, стоп! – мотнув головой, прервала этот одновременный разговор Джинни. – Ты знаешь, как зовут отца Маркуса? И что значит «дежавю» и «те же лица»?       Джо округлил глаза, понимая, что сболтнул лишнего, и опустил голову, находя, что стойка недостаточно чистая, принимаясь натирать ее салфеткой. Но с Джинни такие фокусы не работали.       – Джо! – громче позвала она, взглядом пытаясь уловить его глаза. – Я правильно понимаю, что между мамой и отцом Маркуса что-то было?       – Я тебе этого не говорил! – взметнул руки вверх Джо, принимая поражение.       – Да я сама догадываться начала, уже больно странно они смотрели друг на друга, разговаривали. Я думала, что они просто знакомы, но что... Расскажи!       – Ничего я тебе рассказывать не буду! Твоя мать убьет меня! Спрашивай у нее самой.       – Ты же знаешь, что она не будет со мной откровенничать! – Джинни уже грудью легла на стойку, и готова была всем телом метнуться на сторону Джо, если это понадобиться. – Ну расскажи, расскажи!       – Я ничего не знаю! Мы познакомились с Тессой уже под конец их истории. Единственное, что я знаю, так это то, что твоя мать сейчас в таком же положении, и ведет себя так же, как тогда Кэрол.       – Точно! – озарение пришло к Джинни, отчего она даже хлопнула ладонью о камень. – Бабушка! Вот кто мне все расскажет!       – О Боже мой! – застонал Джо, не зная куда себя деть.       Помощь пришла внезапно, оставляя за собой вихрь разметанных по воздуху каштановых прядей. Максин, со свойственной ей театральность, едва долетев до Джинни, шмякнулась на колени, сложив руки на груди в молящем жесте. Ее большие глаза горели огнем и шалостью.       – Падре, я виновата! – совершенно не смущаясь обращенных на нее взглядов, продолжила она, оставаясь на коленях. – Моему поступку нет прощения! Я оставила свою лучшую подругу в беде, поддавшись панике и стадному инстинкту. Я готова понести любое наказание, лишь бы искупить свой плохой поступок! Даже могу пойти в полицию и сдаться добровольно.       – Вот еще. Подруга-уголовница мне не нужна, – поиграла бровями Джинни.       – Значит, я прощена? – учащенно заморгала Максин, по-прежнему не отрывая сложенные руки от груди.       – У тебя испытательный срок.       Завизжав, Максин вскочила с колен и бросилась с объятиями на подругу, едва не уронив ее вместе со стулом.       – Эй, девушки! – голос Джо заставил их оторваться друг от друга. – Идите-ка за столик, люди бояться к кассе подойти.       Не перча по обыкновению, Максин за руку оттащила Джинни в дальний угол и усадила за свободный столик.       – Боже, я чуть с ума не сошла! Да мы все чуть не сошли! Столько мыслей было! Мы сами не поняли, как потеряли тебя в толпе! Страшно было в участке? Как вообще получилось, что тебя забрали?       – Я…       – Да, я конечно не ожидала от Тессы такого жесткача! – Максин сегодня была в ударе, и если Джинни удастся вставить хоть слово, это будет удачей. – Закрыть дома на неделю! Это вообще законно?       – Макс…       – Бедный Хантер! Он весь измучился! Почему ты ему не отвечала? Я же видела, ты была в сети. Ты же его простишь, да?       – Остановись, Максин! – строго гаркнула Джинни, поймав ее руки, словно мельницы, рассекающие воздух.       Максин выпучив глаза уставилась на подругу и замолчала.       – С тобой что-то не так… – это молчание длилось недолго, и, наконец, успокоившись, Максин заметила невидимые изменения в подруге, сощурив при этом глаза.       – Мы встречаемся с Маркусом. Я в него влюбилась. Он, кажется, точнее я надеюсь, тоже, – на одном дыхании выпалила Джинни.       Сказав это, она отпустила руки Максин. Впрочем, больше она ими не размахивала, а сидела словно окоченевшая. За это Максин и была королевой всех школьных постановок: она могла перевоплощаться мгновенно из истерички в депрессивного подростка. Вот сейчас, к примеру, она сидела не моргая, не двигаясь, и кажется, не дыша, уставившись на подругу. Спустя минуту, дернувшись, словно от электрического удара, Макс ожила.       – Ой, мне кажется, я сейчас отрубилась ненадолго, – вымученно засмеялась она, снова начиная размахивать руками. – Мне такой бред приснился! Будто ты втюрилась в придурка Маркуса.       Джинни сжав губы осуждающе смотрела на подругу.       – Не приснилось, да? – обнажив зубы между растянутых губ, уточнила Максин.       – Я потеряла от него голову, если тебе так будет яснее. От Маркуса Скотта, – теряя терпение, добавила Джинни. Максин и серьезные разговоры – вещи не совместимые. – К примеру, вчера сбежала из дома с ним, целовалась с ним в полицейской машине, и это делает меня самой счастливой.       Факты приводили Максин в очередной ступор. Подошедший с фирменным чаем масала и пончиками Джо даже с волнением посмотрел на девушку. Но он быстро передумал предлагать свою помощь Макс, когда та схватила бутылку воды со стола и залпом осушила ее, совсем не грациозно.       – А Хантер? – на выдохе, после осушения бутылки, булькнула она.       – Хантер мой друг. Был им всегда, а парнем так и не стал. Я надеялась, что ты поможешь решить эту проблему. Придумать, как менее болезненно сообщить ему об этом. А сделать мне это надо завтра.       Макс опять впала в ступор. На этот раз в менее кратковременный, чем предыдущие. Уже через пять секунд она вопила как ненормальная на все кафе.       – Ааа! Я требую подробности! Сбежала из дома? Целовались в полицейской машине? Божечки!..       Джинни едва удалось удержать ее на месте. Она взяла с нее обещание, что расскажет все в подробностях, если та перестанет орать на все кафе. Желание обладать полной информацией победило, поэтому Максин, подперев щеки кулаками, уселась поудобнее, и закрыла рот.       Максин жала на дверной звонок чуть дольше обычного. Ей нужно было как можно быстрее попасть внутрь, и словно от ее нажатия можно было ускорить человека, идущего открывать.       – Максин? – Молли удивленно захлопала ресницами, увидев племянницу на пороге.       – Привет, Молли! – улыбнулась от уха до уха девушка, теребя ремешки рюкзака. – Как дела? Я к Маркусу так-то… Он дома?       – Удивительно, но да, – Молли скрипнув каблуками, посторонилась, давая проход гостье. – Угостить тебя чем-нибудь?       – Нет, не надо! – крикнула Макс, во всю допустимую прыть двигаясь по коридорам в сторону комнаты Маркуса.       Распахнула дверь она без стука. Почему-то она думала, что имеет на это полное право, после того, что только что узнала от Джинни. Маркус лежал на кровати, спиной ко входу и лицом к окну. На его голове были массивные наушники, музыку которых Макс слышала даже от дверей. В руках он держал учебник, и даже что-то читал. Заходя со спины, девушка стащила с него наушники, а потом встала к нему лицом, подбоченившись.       – Какого черта ты здесь делаешь? – Маркус подскочил с кровати, застигнутый врасплох внезапным посещением.       – Ах ты скотина! – накинулась на него без предисловий Максин, швырнув сначала в него его же наушники. – Ты все эти дни имел связь с Джинни, знал, что я волнуюсь, и ни слова не сказал! – для подтверждения своей злости, она двинула ему со всей силы по предплечью, что Маркус даже воскликнул то ли от неожиданности, то ли от боли.       – Это была просьба Джинни, – разозлившись, Маркус тоже пошел в наступление, говоря на повышенных тонах. – Она была зла на тебя, ведь это вы бросили ее на той вечеринке.       – Я тебе сейчас… – Максин уже занесла руку для удара, да и Маркус отшатнулся, но остановилась, и уже тише заговорила: – Признавайся, какие у тебя планы на Джинни?       Маркус молчал. Перемены в настроении Максин кого угодно выведут из равновесия.       – Если ты просто решил с ней поиграть как со всеми остальными твоими девчонками – не морочь ей голову. Иначе я лично сверну твою. Она из-за тебя решила бросить Хантера, – тем временем продолжила Максин.       Маркус выдохнул и прикрыл глаза. Обсуждать свои чувства и отношения с Максин ему хотелось меньше всего, но знал, что не получи она ответ, и правдивый к тому же, он не выпроводит из своей комнаты вовек. А в добавок она разнесет ее в щепки. Такое случалось уже в их детстве. Поэтому их общение было сведено до минимума.       – Кажется, у нас с Джинни все серьезно, – выпалил он, глядя кузине прямо в глаза. – И играть с ней я не собираюсь. Довольна?       Максин прищурилась, словно лазером проходя по словам Маркуса и ему самому, решая, можно ли ему верить или нет.       – Ладно, считай, я поверила тебе. Но помни, большой глаз следит за тобой. Шаг влево, шаг вправо – и моя месть будет страшна. Одними разорванными постерами ты в этот раз не отделаешься.       – Тебе не пора домой? – нетерпеливо указал на дверь Маркус.       Максин двумя растопыренными пальцами – средним и указательным – сначала ткнула себе в глаза, потом Маркусу. Только после этого она ушла, гордо тряхнув копной уже порядком спутанных волос.