Глава 24.

      Хардин не убедил Тессу остаться на всю ночь. Пробыв в его объятиях до часу ночи, она прыгнула в свою машину и поехала домой, где Джинни была одна. В мозге Тессы отпечаталась фраза, брошенная дочерью в прошлый раз, когда она вернулась домой утром. Она, конечно, понимала, что ей не было страшно, и Маркус ночевал в их доме по другой причине, но в мозге засело. Тесса примерилась с мыслью о том, что Джинни выросла, у них отношения с Маркусом, в том числе интимного характера, но ночевки в их доме, по ее мнению, были перебором. И ее наличие в доме ночью было гарантом этого. Ну так она считала.       В гостиной горел свет, а в доме стояла тишина. За Джинни не наблюдалась любовь проводить свободные вечера здесь, внизу, она всему предпочитала свою комнату.       – Я забыла что ли… – пробубнила Тесса, направляясь прямиком туда.       Возвышенного настроения Тессы после встречи и разговора с Хардином словно и не было. А все потому, что в центре гостиной, в кресле, закинув ногу на ногу сидел Лэндон, опрокидывая в себя коньяк. Тесса никогда не боялась мужа, но именно страх сейчас окутал каждый сантиметр ее тела. Рядом с ножкой кресла валялась опустевшая бутылка из-под алкоголя, на столике перед креслом стояла початая вторая. Лэндон был пьян в хлам и смотрел на жену с отвращением и ненавистью. Тесса уже знала, что он все знает о ней и Хардине. Только это могло стать причиной того омерзения по отношению к ней, которым был пропитан его взгляд, его поза. Сомнений у Тессы не было в правильности собственной догадки, но пороть горячку и падать ниц перед мужем (почти бывшим) не торопилась.       – Лэндон? Ты вернулся раньше? Что-то случилось?       – Случилось, – пьяно растягивая слова сказал Лэндон. – Моя жена блядь, вот что случилось.       Лэндон, не смотря на высокую степень опьянения, вытащил из пространства между собой и спинкой кресла крафтовый конверт, который до этого не заметила Тесса, и с силой швырнул в нее. Конверт не долетел какие-то сантиметры, и разлетелся прямо у ног женщины, рассыпаясь веером содержимого на паркете. Это были фотографии. Даже не вглядываясь, не поднимая их, Тесса безошибочно поняла, что на них запечатлено. Было сложно не признать себя. И Хардина. Их запечатлели возле входа в отель, на парковке, садящимися вместе в одну машину. Лэндон не просто знал о ее связи с Хардином, он следил за ней все это время. Не сам, конечно…       – Это низко, Лэндон… – Тесса твердо решила не унижаться перед мужем и уже точно не оправдываться.       – Низко? – взревел он, покачиваясь поднимаясь на ноги. Тесса слышала впервые в жизни, как он кричал. – Ты трахаешься с ним, а то, что я узнал об этом – низко?       – Ты мне изменяешь всю жизнь, и тем не менее я не опускалась до того, чтобы подглядывать за тобой и посылать по следу ищеек.       – Не путай интрижки с этим! – Лэндон приближался к ней, и Тесса решила не стоять на месте, двигаясь по периметру гостиной. – У тебя они тоже были, и я не придавал им значения, хотя знал. Но Скотт! Как ты вообще могла опять спутаться с ним?!       – То есть, ты знал, что у меня бывали интрижки, и тебе было плевать, а появился Хардин, и ты готов волосы на себе рвать? – заводилась Тесса. Не вот что за годы брака она развлекалась направо-налево, но пару-тройку раз действительно случалось, когда жажда мужской ласки становилась невыносимой. – Всегда ведь дело было в Хардине, да?       – Да я терпеть не могу его и таких, как он! – Лэндон швырнул бокал о пол, и тот со звоном разбился. – Парни, которым даже усилий прилагать не надо, а девчонки уже висят на них, и готовы на коленях ползти следом!       – То есть заполучить меня, отбить у него для тебя было делом принципа, а не любви, правда? Годы жизни в нелюбви выброшены на свалку, принесены в жертву твоему больному эгоизму! Ты болен, Лэндон!       В запале гнева Тесса остановилась на месте, прекратив хождение по кругу, и это было ошибкой, так как Лэндон движение не прекращал. Когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки, он со всей силы наотмашь ударил жену по лицу. Тесса не была готова к такому удару. Она вообще не была к нему готова. Не смотря на непростые отношения в браке, Лэндон ни разу не поднимал на нее руку (не считая того, что мог толнуть), но он и не напивался до этого так. Не устояв на ногах, Тесса рухнула как подкошенная, коротко закричав. Что-то теплое тут же начало заволакивать ее лицо, а когда достигло губ, она поняла – это кровь. Зажимая обоими ладонями нос, из которого лилась кровь, Тесса попыталась сначала сесть, потом встать, но ноги непослушно только скользили по полу.       – Что за шум посреди ночи?       В дверях гостиной возникла заспанная Джинни, потирающая от яркого света глаза. Сначала она увидела отца, хотела было поприветствовать его, но потом увидела осколки стекла под ногами, разбросанные фотографии, и ерзающую по полу мать, с пальцев которой капала кровь.       – Мама! – Джинни бросилась к ней.       – Джинни, уйди, пожалуйста, – взмолилась Тесса, боясь больше не за себя, а за дочь.       – Что случилось? – девушка не слышала просьб матери, и пыталась отнять ее руки от лица и разглядеть, откуда кровь. – Уйди от нее, не трогай эту мразь! – вдруг пришел в действие немного сбитый столку появлением дочери Лэндон, и железной хваткой схватил Джинни за руку и рывком оторвал от Тессы.       – Папа, это ты ее? – ужаснулась она, пытаясь вырваться из его рук.       – Лэндон, отпусти ее! – не в силах подняться, Тесса сидя на полу схватила мужа за брючину, оттаскивая от себя.       – Ты ничего не знаешь о этой шлюхе, которая к несчастью еще и твоя мать!       Лэндон был не в себе. Он не отпускал отчаянно вырывающуюся из его рук дочь, пытающуюся успокоить его, а ко всему прочему со всей дури пнул жену, которая все еще умоляла его убрать руки от Джинни. Увидев, как скорчилась от боли в ребрах на полу мать, девушка перешла на крик и слезы. Но Лэндона не трогали ни стоны жены, ни слезы дочери. Он вытащил из гостиной Джинни, затолкал в свой кабинет, дверь которого была ближайшей, и запер ее там.       Мир фантазий и иллюзий Джинни, который начал рушится с появлением в их жизни Скоттов, в эту ночь рухнул окончательно. Несмотря на то, что была заперта в темном кабинете, не смотря на дышащее алкоголем дыхание и заволоченные гневом глаза отца, не смотря на залитое кровью лицо матери и продолжающиеся ее крики за стеной, Джинни не могла поверить, что это все происходит наяву. И лишь сорванное от криков горло и сбитые о дверь кулаки, свидетельствовали о том, что все более чем реально. И эта реальность была неоправданно жестокой и страшной. Джинни в бессилии сползла по стене на пол, понимая, что ее крики и стуки ни к чему не приведут. Ее не для этого заперли здесь, чтобы выпустить. Маме никто не поможет, кроме нее, и ей никто не поможет. Поэтому Джинни предстояло взять себя в руки, постараться не слушать всхлипы и вскрикивания матери за стеной, и что-то предпринять. Джинни на словно не своих ногах поднялась и подошла к столу, надеясь найти там запасной ключ от двери, но нашла нечто лучшее – телефон. Простой домашний телефон, про который все забыли в век мобильных телефонов и интернета. Нажав кнопку, Джинни приложила трубку к уху. Гудки шли! Теперь оставалось рассчитывать на то, что память ее не подведет, и набор нужных цифр она вспомнит верно. После пары тройки нестерпимо долгих гудков, вызов был все же принят.       – Да, – раздался сонный и хриплый голос Маркуса.       – Маркус, Маркус, это я! – Джинни хотелось кричать, звать на помощь, и ей стоило большого туда, чтобы этого не сделать, и говорить полушепотом.       – Джинни? – голос парня стал бодрее, а следом озабоченнее. – Что это за номер? Что с твоим голосом?       – Маркус, все неважно, слушай меня! Твой отец дома?       – Не знаю, – было слышно, как он встал с кровати, щелкнул замок двери. – Кажется, да, свет горит на кухне. Привет, па…       – Дай ему трубку, быстро! – Джинни казалось, что ее в любой момент обнаружит отец, и она составит компанию матери по истечению кровью.       Надо отдать Маркусу должное – он не задавал лишних вопросов, и уже через секунду она услышала голос Хардина в трубке.       – Джинни?..       – Хардин! – Джинни отбросила в сторону правила этикета, приличия и вообще все правила, и затараторила: – Папа вернулся! Он узнал все о вас с мамой! Он не в себе, пьян, избивает ее, а меня запер в кабинете и я не могу ничем ей помочь!       – Я еду, Джинни, – без раздумий заговорил он. – Успокойся, постарайся выбраться оттуда, и не привлекай внимания. А еще вызывай полицию.       Больше Хардин не сказал ей ни слова, но она услышала уже совершенно бодрый и тревожный голос Маркуса:       – Джинни, что происходит?       Джинни сбивчиво без подробностей повторила то, что сказала до этого Хардину, и закруглила разговор. Ей еще предстояло попытаться выбраться из заточения и вызвать полицию на собственного отца. Единственное окно кабинета было без ручки, поэтому выходом могло стать выбить его, или все же найти способ открыть дверь. Джинни выбрала второе и принялась за обыск.       Тесса не знала, сколько это уже длиться. После того, как заперев Джинни Лэндон вернулся, он больше не говорил с ней напрямую, говорил сам с собой, бубня о том, какая она, Тесса сволочь, какие все сволочи и он один бедный и несчастный. Продолжая вливать в себя алкоголь, он теперь только изредка подходил к ней: мог пнуть, еще раз ударить по лицу, протащить за волосы. Тесса предпочла оставаться на месте и даже не предпринимать попыток к бегству. Тем самым она могла спровоцировать Лэндона на еще большую жестокость, а дать отпор или убежать она была не в состоянии. Кажется, у нее были сломаны ребра. Болело в груди в районе удара, и эта боль становилась невыносимой при малейшем кашле или движении. Вздохнуть нормально она не могла, дыхание было затрудненным. Нашейный шарф послужил средством остановки кровотечения из носа. Ко всему прочему Лэндон крепко приложил ее головой о стену, и теперь она шумела. Из-за этого шума Тесса не услышала стрекот мотоцикла под окнами. Хардина она увидела лишь на пороге гостиной и поняла, что они с Джинни спасены. Увидев Хардина Лэндон окончательно потерял контроль. Тесса не понимала, что он кричал, лишь какими-то фрагментами видела, как он ринулся на давнего соперника, но Хардину только это и было нужно. Хардин избил его, хотя алкоголь в крови Лэндона сделал половину дела за него – он и так едва стоял на ногах, и ни один удар не достиг Хардина.       – Хардин, перестань, – прошептала из своего угла Тесса, – пытаясь остановить это побоище. – Джинни…       Хардин остановился – Лэндон уже не представлял опасности, хотя размозжить его голову было меньшим, что он хотел с ним сделать. Он выглянул в коридор, и через мгновение в гостиную влетела зареванная Джинни, которая даже не кинув взгляда в сторону отца, бросилась к матери.       – Мама, мама… – она раскинув руки склонилась над матерью, не зная, что делать и как ей помочь.       – Детка, принеси лед, что-то холодное из холодильника, – Тесса собрала в кулак все силы, чтобы выдавить из себя улыбку и хоть как-то успокоить напуганную дочь.       Она тут же вылетела на кухню. Теперь над ней склонился Хардин.       – Тесс…       – Хардин, у меня кажется сломано ребро, – тут же призналась она, предотвращая его попытки помочь ей подняться. – Вызови скорую. И я чертовски рада тебя видеть…       – Джинни молодец, позвонила мне. Ты как?       – Как видишь. Ты его не сильно?       – Он еще жив, к сожалению, – проскрипел сквозь зубы Хардин. – Но это не надолго.       – Оставь его. Он не в себе.       Хардин все же поднял Тессу с пола, уложил на диван, вернулась Джинни с пакетами льда, мороженного мяса, и буквально обложила ими мать – синяки начали покрывать все ее тело. Лэндон подавал признаки жизни, поскуливая где-то на полу – он был смертельно пьян, и практически был без сознания, но каждый звук, исходящий от него, заставлял дергаться Хардина. И только рука Тессы на его запястье удерживала его на месте, и не пускала продолжить начатое избиение.       Дальше все было как в бреду: приехала полиция, скорая. Куча народа, которые задают вопросы, ходят по дому. В итоге Тессу погрузили в карету скорой помощи, а Лэндона, так и не протрезвевшего, в полицейскую машину.       – Джинни, – Хардин поймал встревоженную девушку за руку, когда она в очередной раз бессмысленно проносилась по коридору, – собирайся, ты поедешь с мамой в больницу, а я в полицию, давать показания. Потом пересяду в машину и заберу вас из больницы. И мы поедем в квартиру, которую я снял для нас всех, хорошо?       – Да, – кивнула она, все еще находясь в какой-то прострации.       – Вот и отлично.       Холодный, мокрый и первый ноябрьский снег неторопливо кружился в воздухе, каплями ложась на землю. Было зябко и сыро, когда Джинни вместе с Тессой сели в скорую, и за ними захлопнули двери. В больнице в столь позний (или уже ранний час) было немноголюдно. Пока маму перевозили от ренгена до врача и еще куда-то, Джинни ждала ее в коридоре. Одиночество и стресс от всего произошедшего ей пытался скрасить Маркус, который разговаривал с ней по телефону. Теперь Джинни могла детально рассказать ему что произошло, а он все намеревался приехать к ней в больницу.       – Не надо, – убеждала она его. – Я надеюсь, что мы здесь ненадолго. Твой отец сказал, что после полиции пересядет на машину и заберет нас отсюда, и мы поедем в какую-то квартиру. Они планировали съехаться, после того как мама поговорит с папой. Вот и поговорили…       Тессе сделали ренген, убедились, что перлом ребра действительно имеет место быть (обошлось без перелома носа к счастью), ей наложили гипс, сняли остальные побои, вкололи обезболивающее, и предложили остаться хотя бы на день в больнице. Тесса отказалась.       – Хардин еще не приехал? – она вышла из палаты и села рядом с дочерью на диванчик возле входа.       – Нет, – покачала головой Джинни. – Мам, что теперь будет? Что будет с папой?       – Не знаю, – призналась Тесса, неловко прижимая дочь к себе – гипс здорово сковывал движения, а боль заставляла морщиться. – Хардин в полиции, думаю, он нам все расскажет.       – Он сказал, что мы поедем в какую-то квартиру…       – Да, если ты, конечно, захочешь поехать и жить с нами.       – Я не уверена, что смогу провести в доме, рядом с отцом хоть минуту. У тебя вся блузка в крови…       – Да, не мешало бы переодеться, – согласилась Тесса.       – Если мы поедем куда-то, надо было взять хоть немного вещей, на первое время хотя бы… – вдруг осенило Джинни, и она прокляла себя за отсутствие этой здравой мысли до того, как они уехали из дома.       – Тогда, может поедем туда, раз Хардина до сих пор нет, и соберем что надо? Джинни согласно закивала головой, и протянула Тессе ее же телефон.       – Выключен что ли… – пробормотала Тесса, так и не дождавшись ответа Хардина.       – Может, до сих пор в полиции? Он же тоже нанес папе повреждения…       – Может, – пожала плечами она. – Отправлю сообщение, чтобы приезжал туда.       – Тогда я вызову такси.       Помимо вызова такси Джинни написала сообщение Маркусу, на тот случай, если Хардин появится дома раньше, чем увидит сообщение. Но дома Хардин пока не появлялся.       На улице разошелся дождь. Приехав в дом, который теперь что для Тессы, что для Джинни представлял собой олицетворение покалеченной жизни, Джинни усадила мать в столовой, чтобы та не ходила по лестнице, а сама поднялась на верх и собрала вещи первой необходимости решив, что вернется сюда позже, когда дрожь в руках немного сойдет, а слезы не будут наворачиваться от одного вида этих стен.       Справилась со своей задачей Джинни быстро, вместив в один чемодан и свои вещи, и матери. Хардин так и не приехал. Прежде чем спуститься вниз, девушка написала Маркусу, не объявлялся ли он дома, но теперь молчал и Маркус.       – Никак не думала, что в полиции дело затянется на дольше, чем у нас в больнице, – Тесса положила телефон, на который Хардин так и не перезвонил и не написал, на стол.       – Ты не знаешь адрес? Мы могли бы сами поехать туда. Тебе надо отдохнуть, лечь…       – Нет, я вообще о существовании этой квартиры узнала несколько часов назад.       Из коридора раздался стук. Не звонок. Кто-то стучал в дверь.       – Ну вот и Хардин, – с облегчением выдохнула Тесса, отталкивая от себя липкое чувство тревоги, при помощи Джинни поднимаясь на ноги.       Мать и дочь вместе подошли к двери, и Джинни открыла ее. Но на пороге был не Хардин. Там стоял промокший до нитки Маркус.       – Маркус? – удивленно воскликнула Джинни, радуясь, видя его, но что-то больно кольнуло ее. На Маркусе не было лица, а в глазах стояли слезы.       – Папа разбился на мотоцикле. Он погиб, – не своим голосом сказал он, глядя на Джинни и куда-то сквозь нее.       Джинни хотела переспросить его что он пошутил, что это ошибка, но услышала сорвавшийся голос матери у себя за спиной:       – Что?       – Его больше нет, – выдавил Маркус, прежде чем заплакать, стоя под холодным ноябрьским дождем.