Дезертир [1]

      – Лия. Ты останешься здесь, пока все не закончится. Поняла?       Нет, она ничего не понимала. Женщине пришлось отодрать пальцы хрупкой перепуганной девушки от своей куртки, чтобы высвободиться из ее объятий. Лишь ощутив пустоту в ладонях, Лия подняла на наставницу заплаканное покрасневшее лицо и в ужасе пробормотала:       – Что?.. Нет… нет, я вас не брошу! Я не…       Выслушивать жалобные стоны женщине оказалось некогда, она влепила Лие звонкую пощечину и понизила голос:       – Ты останешься здесь, это приказ. Поняла?!       – Д… да… но…       – Никаких «но», – жестко констатировала женщина. – И ни в коем случае не лезь в бой. Живи. Это мой приказ.       Жить. Что за приказ такой – жить? Лия с трудом цепляла мысль за мыслью, даже боль от пощечины не помогла вернуть рассудок, который утопал в пучине страха. Грохот рушащихся зданий, разбивающихся вдребезги от камней, которые бросал звероподобный титан, постоянно заставлял вздрагивать. Сидя под стеной чудом уцелевшего дома, в отдалении от основных сил разведывательного корпуса, девушка зажмурилась и зажимала уши руками. Писк пробивался сквозь стиснутые челюсти.       Лия уткнулась лбом в колени, дрожа и задыхаясь от паники. Ей хотелось рыдать от отчаяния, сердце болезненно сдавливало от воспоминаний минувших минут. Сначала погиб ее брат под рукой титана. Они стояли на крыше, а затем – раз – и монстр обрушил на голову парня кулак, превратив в кашу из костей и плоти. Затем умер ее командир. Рядом с ней сидел истекающий кровью разведчик. А ее наставница…       – Октавия!..       Испуганный, отчаянный тоненький голос прервал грохот разлетающейся вдребезги крыши соседнего здания. Черепица и камни осыпались градом острых осколков, несколько из которых ударило по Лии, вынудив сильнее вжать голову в плечи. Огонек осознания, что ее оставили здесь, как беспомощного щенка, моментально погас под волной страха. Чувство вины утонуло следом.       Нет, она не сможет, не сможет заставить себя пойти следом за Октавией. К тому же, пытаясь найти причину оставаться на месте, Лия через силу распахнула глаза и обернулась, дабы удостовериться, что мужчину не задело осколками.       Сердце упало в пятки. Но не потому, что разведчик погиб от удара булыжника, его там просто не оказалось. Он ушел? Следом за Октавией? Когда?! Когда он?.. Неужели она была настолько поглощена страхом, что банально не заметила, как мимо нее прохромал раненный мужчина?!       Нужно собраться. Ведь все сражались. А она сидела здесь и плакала.       Жалобно запищав, Лия закусила нижнюю губу и через силу попыталась подняться на дрожащих ногах. Придерживаясь за стену здания, она сделала пару неуверенных шагов, но новая атака звероподобного заставила ее сорваться на истошный вопль и свалиться на колени.       Закрыв голову руками, девушка заплакала.       Нет, она не сможет, ни за что! Это слишком! Ее вообще не должно быть здесь. Ни ее, ни брата. Ни Октавии! Ведь они служили в военной полиции, и из-за нарушения закона, утаивания политически важной информации, их сослали на эту миссию. Лия с ее братом попали под раздачу, но в тот момент, когда им озвучили приказ о переводе в разведкорпус, они с готовностью последовали за Октавией. Ведь женщина заботилась о них.       Лия понимала в тот момент, что настоящий бой может и не осилить. Даже несмотря на то, что Октавия постоянно говорила ей держаться позади, просила командира не посылать на передовую в этом бою, ничего не помогло.       Смерть настигла родных Лии в Шиганшине. Настигнет и ее, трусливую дуру.       Послышались крики. Отчаянные, преисполненные слепым ужасом и бесстрашием.       – Октавия…       Представив, как наставница запрыгивает на коня и мчится вслед за командиром Эрвином, как с десяток перепуганных новобранцев несутся навстречу смерти, Лии стало дурно. Тошнота подкатила к горлу. Ужас парализовал, заставив уронить голову, уткнуться лбом в сырую землю и дрожать запуганным кроликом.       «Живи. Это мой приказ», – ведь так сказала Октавия. Она приказала ей жить, и что теперь, не подчиниться? Лия обязана выполнить этот приказ во что бы то ни стало. Выполнить приказ. Выполнить приказ, выполнить…       Повторяя про себя заветные слова, используя как оправдание, пытаясь заглушить ужас, звенящий в голосе, Лия потеряла счет времени. Глаза щипало от высохших слез и следов засохшей крови. С пониманием, что грохот камней, которые бросал звероподобный титан, отступал все дальше от стены, а затем и вовсе умолк, Лия постепенно возвращала связь с реальностью.       Тишина казалась эпитафией для всего разведкорпуса. Они все погибли? Лия все еще слышала шум вдалеке, но для нее на данный момент было главное, что угроза миновала. С этой эгоистичной мыслью на нее нахлынули эмоции… остатки эмоций, оставшихся после пламени ужаса.       Погибла… ее наставница погибла. Как и командир Эрвин?.. Как и ее брат. Вот так – раз – и никого не осталось. У нее никого не осталось. Лишь их трупы, раздавленные в кашу, разорванные, растерзанные тела.       Выпрямившись и позволив ошеломительной мысли застрять в голове, Лия уронила потерянный взгляд к рукам. Взглянула на свою одежду. Все в пятнах крови, дырах, ссадинах и грязи. А руки так и вовсе…       Сколько она сидела в недоумении от происходящего, девушка могла лишь гадать, но ее отвлек приближающийся грохот. К счастью, пугающая мысль подоспела позже, прежде чем угроза проскочила мимо огромной тенью титана-перевозчика в нескольких десятках метрах. Иначе бы от испуга, наверное, остановилось ее сердце. Успев лишь жалобно пискнуть и зажать рот рукой, Лия наблюдала, как монстр принялся медленно взбираться на стену.       «Надо его остановить…»       Только тело упрямо не реагировало на призыв двигаться. Никак. Но если она, трусиха, так и будет прятаться здесь, то когда ее найдут, она… ее… Просто убьют. Ведь она посмела испугаться и не погибнуть, не отдала свое сердце во имя великой цели.       Лия испугалась. И еще разозлилась. Ведь она никогда не состояла в разведкорпусе, и никогда не стремилась расправить крылья свободы во имя никчемной мечты. Девушка любила жизнь в стенах, Октавия помогла ей и Брандону, ее любимому брату, знать лишь спокойствие безопасности. И лишь ради женщины, которая так им помогла, так любила, только ради нее Лия притворялась смелой. Нет, она в действительности хотела быть смелой.       Резко втянув воздух в грудь, отчего ребра заболели, Лия поднялась с колен и достала из ножен один единственный уцелевший клинок. Руки снова задрожали, а в глаза ударили слезы.       Ее наставница была храброй. Не боялась боя и титанов. Казалось, она вообще ничего не боялась. Лия хотела стать такой же. Каждый раз, наблюдая за тем, как Октавия расправлялась с монстрами, как летала на УПМ и владела мечом, ее сердце трепетало, в груди просыпалась белая зависть. Не удивительно, ведь изначально она служила в разведкорпусе… и погибла в итоге, отдав сердце за свободу.       – Я не могу… подвести вас, Октавия, – запищала девушка, крепче сжав рукоять меча. – Не могу! Простите!       Страх упрямо рвался наружу. Но злость и отчаяние, что воплощались образами погибших дорогих ее сердцу людей, помогли девушке найти силы сорваться вперед.       И страх… липкий, холодящий душу, удушающий. Если она ничего не сделает, то ее посадят в тюрьму как дезертира. В том или ином случае заклеймят предательницей идеалов, но, быть может, оставят на свободе.       Если, конечно, выживет.       Но почему-то жить уже не хотелось… Одной. В пустоте и холодном одиночестве.       Подлетев на крышу здания, а затем на другую, Лия задала движение в направлении титана-перевозчика, который карабкался по стене. Ветер хлестал в лицо, щипал кожу и резал влажные от слез глаза. В баллонах оставалось достаточно газа, поэтому развив максимальную скорость, чтобы подлететь выше, Лия замахнулась мечом. Ускорение увеличивал затягивающийся в механизм трос.       Девушка должна доказать себе, что ее наставница не тратила силы впустую, обучая ее. Даже если удастся нанести всего лишь один удар и навредить титану, отдав жизнь, это ведь будет того стоить? Она ведь… тогда воссоединится на небесах с Бранданом и Октавией? Верно?       Мимолетное вдохновение испарилось в тот миг, когда титан-перевозчик резко обернул голову в ее направлении. Вытянутая пасть, черные, словно смоль, глаза – Лии показалось, что на нее глянул дьявол. За короткий миг по телу пробежала болезненная дрожь, ужас заставил ее оторопеть с занесенным для удара мечом. И все для того, чтобы титан отбил ее лапой буквально в метре от своей жуткой морды.       Будучи ошеломленной собственным страхом, Лия даже не прочувствовала боль от удара, только давление, когда ее отбросило прочь. Перед глазами все накрыло черной пеленой. Но ощущение полета не исчезло, ужасающее осознание, что ее отбросило по дуге и теперь она грозилась расшибиться в лепешку о стену заставило девушку использовать УПМ. Успев отцепить крюк от стены и ощутив, что теперь она летела на крыши домов, Лия вновь ударила по стене другим тросом, но стоило ей лишь поднять руку, как жуткая боль прострелила тело.       Рука… она сломана.       Взревев раненным зверем и с трудом скоординировавшись, девушка все равно влетела в стену. От мощного удара у нее вышибло воздух из легких, боль от перелома прострелила тело. Жалобно застонав, Лия сквозь слезы взглянула на фигуру титана, который продолжил карабкаться вверх.       Нет, она больше не сможет повторить атаку. И не только из-за травмы. Эти глаза… эта морда… что это за отродье такое?!       Ей оставалось радоваться, что враг решил не обращать на нее внимание. На беспомощно раскачивающуюся под стать завыванию ветра девушку на связке тросов.       – Ты что делаешь?! Ты собираешься дать ему пробраться внутрь стен?!       От раздавшегося где-то внизу голоса у Лии пробежал мороз по коже. Полные презрения и злости слова, будто колья, вонзились ей в спину. Стиснув зубы и с трудом подняв взгляд на титана, девушка замерла в оцепенении.       – Я… я не могу… моя рука…       – Хватит мямлить! Ты вообще, что тут делаешь?! Пряталась, пока остальные погибали?!       – Нет!.. Я… я…       – Заткнись! Просто сделай уже что-нибудь! Пока наши товарищи умирали, ты ничего не делала, так сделай сейчас! Беспомощная ты дура… будь ты проклята!       От каждого слова становилось хуже, боль в руке возрастала, тело цепенело. Даже слезы, которым, казалось, не откуда браться, проступили на глазах. Кто кричал ей в спину, Лия не знала, судя по голосу, это парень, возможно, один из новобранцев. Несмотря на проклятья в свой адрес, она невольно ухватилась за надежду, что помимо юноши еще кому-то удалось выжить.       Может быть, Октавия смогла пережить бойню. Может быть, когда все закончится, она отругает девушку за бесполезную попытку атаки титана, что вздумала выйти из укрытия. Погладит по голове, и они попытаются забыть эту миссию, как страшный сон, оплакивая товарищей…       А, возможно, Лие придется столкнуться с еще куда более пугающим осознанием, чем смерть ее близких. Например, с пониманием, что теперь придется жить с чувством вины за то, что она не просто ничего не сделала. А отсиживалась в сторонке, пока ее товарищи погибали, отдавая свои сердца.

***

      В какой миг наступил момент, когда она позволила себе перевести дух, расслабиться? Лия полагала, что весь ужас позади, но последующие события сказались на ней не лучше. Со сломанной рукой она с трудом добралась обратно домой, наложенный импровизированный бандаж ничуть не приуменьшал боль. Но хуже физической боли оказалась попытка принять случившееся. Осознать, что теперь она одна.       Этот парень, что кричал на нее, призывал нагнать титана-перевозчика, был единственным выжившим после бойни. Ко всему прочему он тащил на себе умирающего командира Эрвина. А что делала она? Отсиживалась в безопасности, а затем и одну-единственную атаку провалила. Сломала руку, даже ничего не сделав.       Позорище. Убожество.       Лия боялась всего. Ее не покидали мысли, что по возвращении в Стохес для доклада начальству ее казнят как дезертира. Решение оставалось за капитаном Леви, вполне вероятно, что по прибытии в столицу ее вздернут на виселице. Или расстреляют. Как поступали с дезертирами в разведкорпусе? Лия не знала. Наставница особо не рассказывала о годах службы в разведке, поэтому девушке оставалось лишь гадать.       Отчаяние полностью заполонило ее изнутри. Теплая улыбка брата не покидала воспоминаний. Как и его раздражающая манера растрепать ее непослушные волосы, посмеяться над наигранной вспышкой злости. Брандон часто сравнивал младшую сестру с маленьким желтым цыпленком, которому достался характер индюшки. Дурак, любил обзываться. А сейчас… кто ее назовет цыпленком? Кто потреплет по голове? Кто улыбнется и скажет, что все будет хорошо?       Тело внутри словно рассыпалось в песок. Лия все ждала, когда за ней придут, когда утащат за решетку. Она ведь и так считалась преступницей, разве нет? Помогла своей наставнице, поддавшись сентиментальной преданности, а теперь… Если бы они с Бранданом послушали Октавию и не стали бы лезть в ее дела, возможно, оба бы продолжили службу в военной полиции. Были бы живы… но теперь?       Теперь Лия сидела за решеткой. Ожидаемо. Среди холодных каменных стен, на жестком матрасе, а из одежды на ней была пусть и теплая, но жесткая сорочка. Почему она здесь? Почему ее просто не убьют? Почему заставляют мучиться, плакать день и ночь, просыпаться в немом ужасе, парализованной по рукам и ногам от воспоминаний, как ее брата раздавило в лепешку? Тело изнывало от душевной боли, Лия бы никогда не подумала, что устанет страдать. Но она не могла остановиться.       Дышать трудно. Легкие словно затянуло металлической проволокой, не позволяя им раскрыться. Стояла глубокая ночь, тьму разгоняла лишь одинокая свеча в коридоре, которую заменили вечером. Лия не могла заснуть, помимо отчаянного желания разрыдаться ее мучила боль в руке. Врач поработал над переломом, но сказал, что заживать будет где-то пару месяцев. И какая разница, сколько уйдет времени на восстановление, если ее убьют?..       …или в наказание опять отправят на фронт?       Рушащаяся под ногами крыша, раздавленное тело брата. Грохот камней, разносящих дома. Пощечина, которую ей оставила Октавия, пытаясь привести в чувства.       «Живи, это мой приказ».       Опять… туда? Быть пушечным мясом?       В глаза ударили слезы. Плакать становилось невозможно мучительно, но Лия ничего не могла поделать, это было выше ее сил. Из горла вырвался сдавленный писк.       – Эй, ты в порядке?       Вопрос прозвучал столь внезапно, что девушка мигом напряглась и скривилась от боли, прострелившей руку. Ей постоянно приходилось вести себя тихо, потому что соседние камеры делили еще двое солдат из разведкорпуса: Эрен Егер и Микаса Аккерман. Лия только знала, что они также не подчинились приказу. Какому именно она не спрашивала, ей вообще было не интересно.       – Ты… из новичков?       К ней обращался Эрен, поскольку других парней здесь не было. Они находились в соседних камерах, а учитывая, что одну из стен заменяла решетка, то ни о какой приватности и речи не шло. И своим хныканьем Лия, видимо, разбудила его. Странно, что он не велел ей замолчать и вести себя тихо. Насколько она помнила рассказы Октавии, в разведкорпусе все грубияны.       Приняв тот факт, что заснуть ей вряд ли удастся, девушка поднялась с кровати и, надев соломенные тапочки – спасибо хоть и за такую обувь, – подошла к решетке. Она не видела парня, но знала, что он рядом.       – Извини, если разбудила. Я постараюсь быть тише, – говорила она шепотом, чтобы ненароком и Микасу не потревожить. Уж думала вернуться обратно в койку, как парень остановил ее вопросом:       – Так ты из новичков?       Новичков. Проявила Лия себя куда хуже всех вместе взятых новобранцев, притом, что не являлась зеленым рекрутом. Ей стало стыдно. Тошно. Обхватив стальной прут решетки и уткнувшись в него лбом, она через силу пробормотала:       – Нет… меня перевели… из военной полиции.       – Из полиции? – искренне удивился Эрен. – Подожди, а как ты вообще тут оказалась?       – Ну… все сложно, – рассказывать о преступлении Октавии прям так с порога Лия посчитала неправильным, к тому же она не видела в этом смысла. – Если коротко, из-за действий моей наставницы, точнее, моей помощи ей в одном деле… моей и моего брата… нас перевели в разведкорпус в качестве меры наказания.       – В чем же вы так провинились?       – Я не могу сказать.       – Почему?       – Сейчас, возможно, это уже не имеет значения, но… государственная тайна. Так сказали говорить.       – Вот как, – голос парня заметно похолодел, после чего обрушилась пугающая тишина. – И ты поэтому здесь?       Нет. Здесь она оказалась потому, что отказалась умирать. И рассказывать о том, что пряталась, пока товарищи парня жертвовали собой, Лия побоялась. Она ощущала невидимое давление, исходящее от Эрена. Стоило ей обмолвиться о государственной тайне, как его настроение изменилось. Это ее напугало. И вызвало раздражение.       – Я постараюсь больше не поднимать шум, я…       – Подожди, – поспешно одернул ее парень, прочистив горло и устало вздохнув. – Извини. Не хотел тебя испугать.       Испугать – какое любопытное слово. Лии казалось, что теперь проще перечислить то, что ее не пугало. Она устала бояться, но не могла иначе, организм словно выработал одну единственную стратегию, чтобы уберечь ее от смерти. Только за одним большим недостатком: от такого количества адреналина и сердце могло остановиться.       Лия крепче сжала металлический прут решетки. Прислушавшись к окружению: едва уловимым шорохам, запаху сырости и пыли, холоду, исходящему от пола и стен – девушка понуро вздохнула.       – Как тебя зовут? – спросил Эрен.       Девушка не понимала, зачем ему знать ее имя. Возможно, они больше никогда не увидятся, потому что она не могла выкинуть из головы образ, как проведет остаток дней за решеткой.       – Лия… Лия Бикман.       – Я рад, что ты выжила, Лия.       – Не говори так… Я ведь… я, я ведь не…       – Я знаю, – мягко прервал ее Эрен, что искренне удивило девушку, но что-то ей подсказало, собеседник вовсе не улыбался, а, наоборот, пребывал в мрачном расположении духа. – Но ты жива, и это главное. Ты бы все равно ничего не изменила. Так что… так что вот так.       Горечь за гибель товарищей не позволяла парню выразить поддержку полноценно, но для Лии его слова стали маленьким огоньком надежды. Даже если собеседник нагло врал, в душе проклиная и желая смерти, озвучил он совершенно иную мысль.       Эта мысль помогла девушке заснуть, хоть немного отпустить тревогу и отдохнуть до тех пор, пока ее не разбудили голоса.       Скрип решетки, возмущенные возгласы Эрена. А еще знакомый голос Леви Аккермана, от которого у Лии пробежали мурашки по спине. Освободить пришли двух ребят из соседней камеры, не ее, и все, что оставалось, это молчаливо слушать их разговор и погружаться в уныние. Огонек надежды, который помог ей заснуть, тут же потух. Значит, она так и останется гнить за решеткой до конца своих дней?       – Эй, ты.       Далеко не дружелюбный оклик заставил девушку поднять расстроенный взгляд от пола на капитана, оставшегося единственным человеком в тюремном блоке, помимо нее. Эрена и Микасу сопроводила Ханджи Зое. А мрачный взгляд Леви Лия никак не могла воспринять хорошим знаком. Хотя бы потому, что ее наставница не состояла в хороших отношениях с мужчиной, у них всегда возникали разногласия. Слепое восхищение женщиной автоматически заставляло воспринимать Аккермана некой угрозой.       – Ты ведь… дочь Марты и Джерома Бикман, да?       Услышать имена родителей для девушки стало сюрпризом.       – Вы… знали моих родителей?       – Они ведь разведчиками были в отряде Октавии, одни из ветеранов, так сказать. Разумеется, я помню своих товарищей.       Только Лия подумала, что озвученный факт поможет ей выбраться из тюрьмы, как голос собеседника сразу отмел подобный вариант.       – Я знаю, что Октавия спрятала тебя в развалинах, и мне бы хотелось оспорить ее решение, но времени не оставалось, чтобы вытаскивать запуганную девчонку… да и толку от этого никакого не было бы, – с отвращением произнес мужчина.       Лия подумала, что негативные эмоции Леви испытывал из-за ее трусости, но, рискнув поднять на него взгляд, заметила, что его ожесточенного лица коснулась тень печали. Он не хотел жертвовать людьми, не хотел, чтобы новобранцы на первой же миссии отдали свои жизни. Не хотел, чтобы погиб командир Эрвин.       – Учитывая, как ты оказалась в разведкорпусе, твое дезертирство не могло остаться незамеченным комиссией. Честно говоря, мы с Ханджи думали просто ничего не говорить о тебе, но учитывая, что опрашивали всех выживших… – мужчина устало вздохнул, – ну, скажем так, свидетель твоей трусости не сказать, что стал молчать. По глупости, из-за эмоций, но факт остается фактом.       Лии показалось, что на нее вылили ведро холодной воды, отчего она обхватила себя руками – рукой – и задрожала. Тот парень… разумеется, зачем ему молчать и подставлять себя? К тому же врать комиссии – последнее, что нужно солдату. Однажды они с Брандоном проходили процедуру допроса после помощи Октавии… тогда они даже не понимали, к чему это приведет.       – Но есть и хорошая новость, – спустя долгий миг молчания добавил Леви. – Кое-кто из военной полиции за тебя замолвил слово, один богатей, как я знаю. Имя Влад Роштейн тебе о чем-то говорит?       – Влад?       Признаться, в первый миг Лия испугалась, хотя даже не понимала причину подобной реакции. В годы службы в военной полиции молодой аристократ попал на службу к Октавии… в качестве наказания. Для себя или для нее – какой вариант не выбери, все буде верно. После перевода из разведкорпуса в военную полицию женщина принесла с собой суровые методы несения службы, особо никого не жалела, уж тем более воспринимала Влада, как собачонку, которую ей поручили выдрессировать.       Октавию так-то тоже не многие любили.       – Вижу, знакома с ним, – даже не трудясь скрыть недовольство, пробормотал Леви. – Он хотел вернуть тебя в военную полицию, но ситуация такова, что с твоим послужным списком для тебя максимум закроют глаза на дезертирство. Ты продолжишь службу в разведкорпусе… хочешь ты того или нет.       Продолжить службу в разведке – приговор хуже смерти. Глаза вновь защипало от слез, а сердце словно в пятки упало. Воспоминания о кровавой бойне, как титан раздавил ее брата, вонзились в голову острым клином. К горлу подкатила тошнота. Лии стоило многого, чтобы не потерять лицо перед капитаном, однако выражение ужаса мрачной тенью выдало ее состояние.       На Леви, увы, это не произвело впечатление, он продолжал смотреть на нее бесстрастно, а при упоминании аристократа, казалось, последняя капля сочувствия к пленнице и вовсе испарилась.       – По легенде ты одна из выживших разведкорпуса, кто был готов отдать свою жизнь за победу. Также, как и другие новобранцы, неслась в бой. Также, как и Флок Форстер, выжила в бойне, – холодно констатировал капитан. – Сейчас мы не имеем права потерпеть и репутационные потери, верховное командование этого точно не допустит. Так что мои поздравления, Лия Бикман, тебя не только освободят, но и как героя также представят к награждению.