Пролог.

      Белладона от итальянского — "красивая девушка". Так мне в детстве говорила мама, однако потом ещё вскрылось, что так называют не только привлекательных дам. Белладоной называют и ягоду, смертельно опасную.

***

— Фей! — вбежала со слезами на глазах Кассиопея в парадную, богато украшенного особняка.       Вид её был потрёпанным, а тушь, вылезшая из-под изящных чёрных очков, размазанной. — Кэсси! — подлетаю я к ней, преодолевая несколько ступенек покрытых роскошью и богатством, за раз. За мной уже спешит Морфей.       Кассиопея, едва ли не захлёбываясь в собственных слезах, прижалась ко мне всем телом, а на ухо сбивчиво прошептала: — Дона, он...— она всхлипнула, а сердце упало в пятки, только не это...       Кэсс вздохнула и уже понятнее произнесла: — Дона, Сильван умер.       Мой брат-близнец умер. Тот, с кем я делила день рождения, невзгоды и радости, игрушки, в конце концов. Да как он посмел оставить меня! На глаза, жемчужинами накатываются слёзы, а лёгкие будто проткнули и воздух перестал задерживаться там. Мой истошный вопль, наверняка, слышно в соседнем особняке, который находится в полукилометре отсюда. Я лишь чувствую, как сестра прижимается ко мне ближе, а Морфей тоже обнимает меня из-за спины. Мир рухнул.

***

      Укутавшись в чёрный шёлк, издали напоминающий тёмные реки, льющиеся по моей коже, я сидела в кабинете матушки и просматривала детские фотографии меня с Сильваном, Кассиопеей и Морфеем.       Девочки, родные сёстры, стоящие бок о бок в зимнем саду Ковенфложского имения, совсем друг на друга не похожи. Светловолосая, озорно улыбающаяся, девочка обладала самыми длинными ресницами, что я видела, пухлыми губами и неотразимо голубыми глазами. Они сияли в её глазницах, будто кусочки первого ноябрьского льда. Она стояла в розовом пальто и белых перчатках, в то время как малышка возле неё отдала своё предпочтение алому пальто, будто наливающемуся кровью, и чёрным перчаткам. Она была меньше ростом, с, почти чёрными, волосами и тёмными, словно утренний кофе, глазами. Взгляд её был миловиден, но не настолько как у старшей сестры. Они были как две противоположности, но на самом деле схожи абсолютно во всём. Солнечная Кэсси, и впрямь, была одинаковой со мной во всём, вплоть до привычек. Странно наблюдать то же самое и сейчас. Кассиопея завтракает со мной одним и тем же, даже не сговариваясь. И пусть мы будем на разных концах планеты, она всё равно будет поправлять волосы в тот же миг, что и я. Кэсс никогда не забывает про свой приторно-сладкий латте, по пути в Дом. Дом моды Ковенфлож.       Я перелистываю страницу в альбоме, и натыкаюсь взглядом на уже подросшую темноволосую и парня приятной азиатской внешности. Он смотрит на меня со страниц книжонки, с ухмылкой, пользующегося популярностью среди девушек парниши. Он уже тогда знал, что будет разбивать сотни женских сердец, своим простым "нет".       Хоть он и не был мне родным, связь я между нами чувствовала. Он был хорошим старшим братом, который прикрывал меня перед мамой, когда я оплошала. Благо врать у него получается отлично. Этот актёришка может сыграть любовь до смерти, держа на руках напарницу, но как только камера выключится, девушка может оказаться чужой или даже неприятной Морфею.       На следующей странице я снова вижу девушку, но уже будто со своей мужской версией. Как же больно смотреть на его милую улыбку, радостные серые глаза и растрёпанные волосы. Сильван был неотразим. И это не только моё мнение.       Этот парниша заставлял рассмеятся каждого, кто попадался у него на пути. Он каждую секунду интересовался моими делами и часто приезжал в мою городскую квартирку. Там мы могли до утра сидеть на кухне с чашкой какао в руках и болтать о чём угодно. Между нами, близнецами, установилась мощнейшая связь, из-за которой мне больнее всего.       Сидя над их фотографией, я не могла остановить свои слёзы. Он погиб, но до сих пор мне кажется, что это всё шутка и он сейчас зайдёт в комнату, обнимет меня и подарит мою любимую шоколадку. Но нет. Жизнь слишком сурова к таким солнечным людям.       С первого этажа раздался крик Фея: — Дона, тебя зовут!       Я смахиваю слезинку со щеки и, посмотрев на себя в зеркало в последний раз, встаю и направляюсь на первый этаж.       На удивление, я встречаюсь взглядом со сконфуженным взглядом брата. Что-то тут не так.       Я прохожу за дверь и вижу статного мужчину в белоснежной рубашке и чёрных брюках. Его светлые волосы были раскиданы ветром, а голубой серьёзный взгляд врезался в мой— карий.       Я оперлась на дверной косяк: — Доброго дня, по какому вопросу?       Он протянул своё удостоверение: — Уильям Бауерман, детектив по делу вашего покойного брата. Мои соболезнования.       Я сглотнула. Неужели хоть новый детектив что-то нашёл. — Белладона Ковенфлож, сестра Сильвана. — я пожала его протянутую руку, — Так по какому вы вопросу, детектив? Я рассказывала вашему коллеге обо всём.       Он вздохнул, отводя взгляд. Что-то явно не так. — Я надеюсь, что вы воспримете эту новость адекватно, но...       Моё сердце ухнуло. Я не сразу заметила маленького мальчика, стоящего за детективом. Он топтался на одном месте, опасаясь нового человека.       Я, открыв рот от удивления, спрашиваю: — Мистер Бауерман, прошу прощения, кто это?       Он натянуто улыбнулся: — Этот молодой человек — Донадей Ковенфлож, — Уильям замедлился, — ваш племянник.       Я нахмурилась и спросила: — Прошу прощения, вы наверное ошиблись.       Хотя я уверена, что он ничерта не ошибся. Да этот мальчуган отличался от Сильвана только цветом глаз. У брата были такие же как у мамы, словно сталь, а Донадей смотрел на меня зелёным испуганным взглядом. — Боюсь, что нет, мисс Ковенфлож, по ДНК-тесту, проведённому нашими криминалистами, Донадей является сыном Сильвана Ковенфлож.       Я расширила глаза, полные неясного волнения. То есть у Сильвана был сын и он никому не сказал?! К тому же мальчик выглядел довольно взрослым.       Уильям потупил взгляд, но высказал своё предложение: — Мисс Ковенфлож, позвольте спросить. Не думаете ли вы, что нужно забрать племянника в семью? Прошу прощения, если лезу не в своё дело.       Я потеряла дар речи: — Конечно, но...Прошу прощения, но где мать мальчика?       Бауерман потрепал парнишу по волосам и шёпотом ответил мне: — Его мать при смерти. Лежит в больнице после сердечного приступа, случившегося как только она узнала о кончине вашего брата.       Я расширила глаза и спросила неуверенно: — А могу ли я узнать её имя?       Он кивнул: — Лилит Шалтари.       Естественно её имя мне ничего не дало, и я не смогла вспомнить ни единого момента, когда Сильван хотя бы упоминал её. Однако оно должно пригодится мне в будущем. — Поняла. А с Донадеем как быть?       Мужчина повёл плечом: — Хоть это вне моей этики, но я хотел бы, чтобы мальчик был у родственников, а не в детском доме.       Донадей схватил Уильяма за палец: — Дядя Уильям, а кто эта тётя? — наконец подал он голос, привлекая к себе внимание.       На мои глаза выступили слёзы. Я подошла к нему, села на корточки и взяла в свои руки его маленькую ладошку. Чёрт, как же ты похож на папу, малыш. Он испуганно посмотрел на меня. — Малыш, я — сестра твоего папы, то есть — твоя тётушка. — я слабо улыбнулась, пытаясь вызвать у него хоть каплю доверия.       Донадей усмехнулся, обнажая свои белые молочные зубки. — Правда? — спросил он, глядя на Бауермана.       Тот потрепал его волосы и кивнул. — Слово детектива.       Я подняла взгляд на Уильяма и благодарно кивнула. — Меня зовут Белладона, но зови меня Дона.       Он радостно кивнул. Видимо ему уже наплели, что папа полетел в космос, а мама поехала в Австралию изучать кенгуру.       Я встала, отряхнулась и протянула новоиспечённому племяннику руку.       Уильям кивнул мне, его взгляд будто бы говорил, что он рад, что я приняла мальчика. — До новых встреч, мистер Бауерман. — До свидания, мисс Ковенфлож.