8. Большая королевская охота. Поединок с зубробизоном

Во дворце Пале-Джой было пустынно. Стража томилась и зевала. Мы с Освальдом облазили весь дворец снизу доверху, но абсолютно никого не встретили. Даже придворная кухня оказалась закрытой на замок. - Куда исчезли-то все? – наконец устало спросил я у придворного гвардейца, стоящего более-менее прямо. Гвардеец вышел из транса: - К чёрту всех! – заявил он голосом человека, находящегося в последней стадии тяжёлого алкогольного опьянения и впал в анабиоз. Я повторил вопрос, убедительно подкрепив слово делом. Получив пинок, гвардеец надолго задумался и, наконец, изрёк: - На кровати – куча пепла, под кроватью – дохлый кот… - Ближе к делу! – прервал я его. – Куда умотали наши предки? На бал? В гости? К чёрту на куличики? Ну? – с этими словами я встряхнул гвардейца за шиворот. - Собственно говоря, – счел нужным вмешаться Освальд Боканер. – Нам хотелось бы узнать, где… - …Наши предки, – закончил я. – А также, всё остальное респектабельное общество, чёрт бы из всех побрал! Гвардеец стал медленно сползать вниз по стенке – ему и так было нелегко, а мой изысканный лексикон вконец его доконал. Пришлось его поднять и усадить в ближайшее кресло. - Где королева-мать? – максимально упростил я задачу. Гвардеец принялся мучительно вспоминать, когда именно он мог слышать подобный титул. Мы покинули его в позе знаменитого Роденовского «Мыслителя». Хотя всю придворную гвардию можно было смело отправлять в вытрезвитель с диагнозом «тяжёлый абстинентный синдром», мало-помалу, мы всё-таки наскребли необходимую информацию. Оказывается, всё придворное общество развлекалось на большой королевской охоте, а перед этим имел место уже третий по счёту банкет, в честь приезда королевы, где наша гвардия и назюзюкалась до потери пульса. - Скорее, на королевскую охоту! – бросил я на бегу, увлекая за собой Освальда. – Может быть, мы ещё успеем!.. Нужно было взять свежих лошадей и подходящим образом экипироваться. Переодевшись в охотничьи костюмы, мы наведались в дворцовый арсенал – обзавестись подобающим случаю оружием. Двери арсенала были заперты. Охранявшая его стража в составе двух гвардейцев мирно спала, развалившись поперёк коридора. Я потыкал их сапогом: -Ну, вы, алкоголики! Ключи давайте! Принц пришёл! Столь гуманный метод не дал никаких результатов – гвардейцы даже не шевельнулись. Пришлось прибегнуть к репрессиям… (Из жалости к читателям подробности я опускаю). Тоже не повлияли. - В драбадан налакались, до бесчувствия, – скорбно констатировал я. - В драбадан? – переспросил Освальд заинтересованно. – А что это означает: «в драбадан»? (В сленге герцог был не силён). - Стадия опьянения, – пояснил я. – В общем, бесполезно дальше стараться их разбудить, а ждать, когда они протрезвеют – времени нет. С этими словами я произвёл тщательный досмотр содержимого их карманов. Мой обыск ничего не дал – ключей у гвардейцев не было. За неимением ничего лучшего пришлось экспроприировать гвардейские пистолеты. - Ничего, – сказал я, засовывая в свой карман крупнокалиберный «King» 75-й модели. – Господа пока обойдутся. Шпаги мы им великодушно оставили. - Ну, пошли отсюда, – сказал я герцогу. – Мы и так слишком задержались. Освальд задумчиво взвесил в руке «кольт»: - Послушай, Эльстед, а на кого, собственно, мы будем охотиться, ты знаешь? - Без понятия, – ответил я весело. – Неважно, на кого-нибудь – в Королевском лесу водится самая разнообразная дичь. Мы бегом спустились в придворную конюшню. Там никаких проблем не возникло. Застоявшиеся кони бодро взяли старт. Распугивая гостей и жителей столицы, мы помчались по направлению к Королевскому лесу. Он лежал в прямо противоположной стороне от моей резиденции. Я нёсся впереди, выбирая самый краткий маршрут, Освальд держался сзади. Не прошло и десяти минут, как мы уже скакали по мосту Всех Святых. До нас доносились обрывки популярных мелодий – по реке плыли прогулочные яхты, оркестранты играли, расположившись на палубах. Миновав мост, мы, держась уже рядом, взяли курс на лесной массив, темнеющий на горизонте. В результате очень быстрой езды мы, наконец, достигли опушки Королевского леса, обычного места охоты придворной знати. Пейзаж здесь был самый живописный, но красоты матушки-природы меня и Освальда сейчас мало интересовали. Немного проехав по инерции вперёд, мы остановились. - В какую сторону отправимся? – полюбопытствовал герцог. - Сейчас узнаем, – уверенно сказал я. Действительно, это оказалось делом нетрудным: через некоторое время до нас донеслись звуки охотничьего рога, вслед за ним послышался собачий лай, приглушённый расстоянием. - Слышал? – взглянул я на Освальда. – Похоже, травля в самом разгаре! Мы пришпорили лошадей, и, петляя между деревьями, поскакали на шум. Двигаясь таким образом, мы, в конце концов, наткнулись на трёх конных джентльменов. Они с чувством исполненного долга, покуривали сигары и о чём-то увлечённо трепались. Поперёк сёдел у них лежали длинные охотничьи копья. Я узнал джентльменов – это были наши придворные загонщики, специализирующиеся на крупном звере. - Эй, вы! – не особо церемонясь, вмешался я в их разговор. – Где аристократия? - У Лиловых холмов, – указал рукой вглубь леса один из загонщиков. - Охота уже завершается, – вставил другой. - Дичи набили – целую гору, – сообщил третий. - На кого охотимся-то? – нетерпеливо спросил я. - На зубробизонов! – хором ответили джентльмены. - Шикарно! – воскликнул я. – Дай-ка копьё, тебе оно всё равно больше не понадобится! С этими словами я обезоружил одного из загонщиков. Освальд флегматично последовал моему примеру, и мы, с копьями наперевес, помчались к Лиловым холмам. Эта часть леса была мне отлично знакома – до Лиловых холмов оставалось совсем немного. Столетние дубы сменил осинник, рельеф местности всё более и более стал напоминать гигантскую стиральную доску. - Сейчас прибудем, – обернулся я к Освальду, молча скакавшему позади меня. – Вот этот овраг выведет нас в самое сердце Лиловых холмов. Придерживая коней, мы спустились на дно оврага. Лучи солнца не достигали его, тут царил подводный полумрак, было сыро и крепко пахло гнилью. Копыта наших коней утонули во мху. Мы двинулись друг за другом. Прямо у меня перед носом по склону оврага скользнула большая жёлтая змея. - Фу, гадость! – поморщился я. Освальд остался невозмутим – его, вообще, мало что могло вывести из себя. По мере нашего приближения к цели становилось всё светлее и светлее. Овраг мелел и ширился. Трава постепенно вытесняла мох. Наконец впереди показалось солнце. - Лиловые холмы! – торжественно объявил я, указывая вперёд блестящим концом копья. Пейзаж был что надо, но мы сюда не картины писать приехали, и лишь с неудовольствием отметили, что живописные цепи холмов, обросшие кустарником, и островки деревьев, художественно красующиеся там и сям, здорово мешают обзору. Напрасно мы шарили глазами, в надежде засечь придворных и всю охотничью компанию – вокруг было тихо и безмятежно, и ничто не указывало на большую королевскую охоту. Не теряя времени даром, мы взобрались на один из холмов, решив, что с его высоты процесс окидывания взглядом окрестностей будет несколько более эффективным. Так и случилось. - Смотри, Освальд! – воскликнул я, едва мы достигли вершины. – Смотри, что это там мелькает? - Где? – мой друг принялся вращать головой на манер радиолокатора. - Вон там, слева! Видишь? Действительно, какое-то светлое пятно, то скрываясь за холмами, то вновь появляясь в поле зрения, стремительно приближалось к нам. Мало-помалу пятно приобрело вполне определённые очертания. Это был одинокий всадник в светлом костюме и на белом коне, куда-то мчащийся во весь опор. - Во чешет! – восхитился я. Освальд остался безмолвен. Всадник скакал напролом, не разбирая дороги. С каждым мгновением он всё более приближался к холму, на верхушке которого мы торчали. Стало видно, что он скачет, отпустив поводья. - Ну, каскадёр! – ещё более изумился я. – Рисковый парень! Когда же, наконец, я смог более-менее отчётливо разглядеть его, то, вообще, чуть не выпал из седла: - Держите меня! – сказал я малокровным голосом. – Амазонка в наших лесах! При ближайшем рассмотрении рисковый парень оказался весьма симпатичной девицей. - Взгляни-ка, Освальд! Ничего птичка, а? Эй, эй! – замахал я ей рукой. – Тормози! Поздно! Прекрасная незнакомка с быстротой молнии промелькнула мимо нашего холма. На её бледном аристократическом лице был написан дикий ужас. Легкомысленное настроение мигом слетело с меня. Что же могло её так напугать? - Эльстед! – раздался вдруг взволнованный голос Освальда Боканера. – Зубр! Он гонится за ней! - Где? – я обернулся и взглянул в сторону, куда указывал герцог. Так и есть – огромный чёрный бык, рассекая кусты, мчался по горячим следам. «Тяжёлый случай!» – подумал я, прикидывая его скаковые качества. Невооружённым взглядом было видно, что расстояние между жертвой и преследователем неумолимо сокращается. Ещё несколько секунд – и зубр поравняется с нашим холмом, потом, несомненно, рано, или поздно настигнет прекрасную незнакомку, и – летальный исход ей обеспечен. - Необходимо во что бы то ни стало его задержать! – кровь венценосных предков – пьяниц, завоевателей, авантюристов, но, тем, не менее, людей благородных, и всегда готовых прийти дамам на помощь, властно заговорила во мне. Я рефлекторно выхватил из кармана реквизированный у придворных гвардейцев пистолет, тщательно прицелился, и нажал спусковой крючок. Вместо громового выстрела раздался смехотворный щелчок. В чём дело? - Чёрт возьми! – я выругался распоследними словами – проклятый гвардейский пистолет оказался незаряженным. Я безжалостно швырнул его в кусты. Освальдов «кольт» последовал туда же. В нашем распоряжении оставались только шпаги и копья. Медлить было некогда. Я дал шпоры коню, и, каким-то чудом, не разбившись вдребезги, в одну секунду слетел к подножию холма, навстречу разъярённому дикому быку. Увидев столь внезапно возникшего перед ним человека, зубробизон на мгновение остановился, потом низко наклонил рогатую башку и с рёвом бросился на меня. - Эх, жалко зрителей нет! – тщеславно подумал я, посылая лошадь вперёд и занося копьё над головой. – Неплохо я, наверное, сейчас смотрюсь со стороны! На полном скаку зубр напоролся на лезвие. «Ничего себе!» – хотя физическое совершенствование всегда было моим излюбленным занятием, я едва смог удержать древко в руке. Но как ни силён был удар, лезвие копья вошло неудачно – бык продолжал напирать. Пока я раздумывал, что делать, нервы моей лошади сдали. Увидев, что прямо на неё устремлены два длинных, смертоносных рога, уже испачканных чьей-то кровью, она в ужасе встала на дыбы. В тот же момент копьё не выдержало и сломалось. - Ну, блин! – прокомментировал я это событие: в руках у меня торчала бесполезная деревяшка. В голове сам собой заиграл импровизированный траурный марш, типа: «та-да-да-дам!» Зубр, в холке которого застрял раздражавший его обломок копья, с удвоенной яростью атаковал меня. Для начала он поднял на рога мою несчастную лошадь. Она приняла смерть с полной покорностью судьбе. «Боже! – подумал я, вылетая из седла, и всё ещё сжимая в руке жалкие остатки копья. – Где этот чёртов Освальд? Чего он там возится?» - Шлёп! – подчиняясь закону Ньютона, я, наконец, приземлился. Бык садистски терзал мою лошадь, нимало не заботясь о судьбе её героического хозяина. Это меня обрадовало, и я уже было собрался потихоньку уползти в ближайшие кусты, как вдруг на сцене, в полной боевой готовности, в одной руке – шпага, в другой – плащ, возник Освальд Боканер. Его вид меня удивил. Юный герцог был без лошади, а его гардероб – разодран в клочья. Видно, при скоростном спуске с холма, Освальду повезло гораздо меньше моего. - Эльстед, ты жив? – вежливо осведомился он у меня, не спуская глаз с зубробизона. - Ну, ещё бы! – бодро ответил я, пытаясь встать на ноги. Зубру наш светский разговор не понравился, он покинул бренные лошадиные останки, и кинулся на Освальда. Герцог не дрогнул. Размахивая плащом, как мулетой, он издевательски показал быку язык: - Бе-бе-бе! Всё произошло очень быстро. Естественно, зубр сразу же врезался рогами в плащ, в ту же секунду Освальд ловко повернулся вокруг свой оси, и, сверху вниз, как профессиональный тореро, всадил в бычий загривок шпагу, да не как-нибудь, а по самый эфес! Зубробизон издал последний, душераздирающий рёв, свалился на бок и сыграл в ящик. Полностью удостоверившись в его смерти, Освальд поспешил ко мне. - Чисто сработано! – поздравил я его. - Когда я учился в военном пансионе, мы часто развлекались такими вещами, – пояснил герцог. – Рядом была ферма, где разводили быков для корриды. Даже поверженный, зубр был страшен – эдакая гора рельефной мускулатуры, поросшая шерстью. - А ты вовремя появился, – сказал я герцогу, выпуская, наконец, из рук обломок копья. – Ещё бы минута, и… От моей лошади, как видишь, одно воспоминание осталось. А ты свою где потерял? - Там лежит, – герцог мотнул головой в сторону холма. – При спуске зацепилась за что-то, и мы свалились. Я, в общем, счастливо отделался, хотя и пересчитал все кочки до единой, ну а лошадь – ногу сломала. С этими словами Освальд подошёл к распростёртой туше и принялся вытаскивать из неё свою шпагу. Совсем близко вдруг послышался собачий лай. Из-за холмов выскочила свора, за ней – всадники на взмыленных лошадях. На охотничьей униформе блестели придворные эмблемы. Через минуту они уже были около нас.