➕

«В этом мире только она отличает успех от провала. Удача? Война» Кому война, а кому мать родна. Сколько людей, таких же, как и Оскар Шиндлер, поднимались на войне. Дерибанили военные заказы, изготавливая пули, которые не стреляют. Давали наводки на точные удары по бизнесу конкурентов. Отбирали все, что можно отобрать у других, у которых отобрать можно. Прикрываясь войной убирали соперников из бизнеса, творчества, спорта опираясь на национальный вопрос. «У нас есть власть их убивать» Во Вторую мировую войну евреев убрали отовсюду. Какой ты мастер, артист, спортсмен — не имело значения. Ты плохой только потому, что ты еврей. И никаким праведником мелкий жулик и повеса Шиндлер не собирался становиться. Он приехал из Чехии в Польшу заработать. На том, на чем заработать в те годы было легко. На войне. И именно управляющий делами Исаак Штерн, старый еврей, посоветовал брать на производство евреев — они выходили гораздо дешевле, чем польские рабочие. Никаких сантиментов, онли бизнес. Нас формирует наше окружение. Именно Исаак Штерн забросил в душу Оскара Шиндлера зерно человечности, которое взошло и дало свои плоды в виде 1100 спасенных душ. Мало? Только если в этих 1100 нет для вас родного человека. Нас формирует наше окружение. Именно память о роде, позволила родителям посеять в душе маленького Стивена Спилберга желание рассказать о трагедии своего народа всему миру. Нас формирует наше окружение. Именно снятая история о неизвестном в широких кругах праведнике мира Оскаре Шиндлере заронила глубокую мысль в правильные души, что даже находясь внутри несправедливости, имея острый ум, изворотливость и средства ты можешь с ней бороться. И даже несколько спасенных душ — уже немало. 1100 спасенных Шиндлером через несколько поколений превратились в 6 с лишним тысяч. Каждая жизнь — верховная ценность. Время всё расставит на свои места. И умножит не только печали, но и добродетели. И когда-то в мире зазвучат новые истории новых Шиндлеров. И они есть и будут, а за ними есть и будут спасеные поколения, получившие в дар самое ценное — жизнь. И еще одно поколение, которое получит в дар право гордиться своими предками. Оскар. Он сделал даже больше, чем мог. Он своим примером запустил цепь человечности, даруя спасения будущим поколениям. «Нет правил, по которым ты могла бы жить. Нельзя сказать, я буду жить по этим правилам и выживу» Девочка в красном пальто. Единственный цветной персонаж в черно-сером фильме, который не можешь смотреть от начала до конца. Каждый раз на паузу, чтобы глотнуть воздух, чтобы не задохнуться от слез. Сам Спилберг ее трактовал, как символ человеческого равнодушия. Когда все: и Черчиль, и Сталин, и Рузвельт, все равнодушно предпочитали не видеть это яркое кровавое пятно на фоне серости — геноцид. Я люблю пальто. У меня их много. Но ни одного красного. Но именно девочкой в красном пальто я себя чувствую. Которая в моем понимании — это человечность. Она шагает никому не нужная и никем не замеченная меж хаоса и безумия. Заходит в чужой дом и прячется под кровать. Да, далеко от серого, с ума сошедшего общества, где-то далеко, но она существует. Она есть. Ее пальто алеет. Но…один миг… этот взгляд…взгляд, который через 70 лет потряс весь мир на ледовом поле битвы…взгляд ребенка, который смотрит глазами старика, уже видившего эту жизнь всю… она не маму увидела… она уперлась в стену. Жестокости, равнодушия, и приговора. Это был взгляд в лицо смерти. В этот момент ее пальто потеряло цвет и стало серым. Как и все обреченные и приговоренные. Но человечность будет жить. Даже если ее и убили. И вывезли в топку с другими телами добродетелей. И ее пальто было снова красным, лежало на повозке, которая ехала на сжигание. Ее предали огню. Но не сожгли, а очистили. После кошмара еврейского геноцида Второй Мировой человечность снова вернулась в мир. Добро — вознесено. Зло — наказано. Таковы законы мироздания. И о них надо помнить. История повторяется по спирали. И обороты этой спирали намного более спрессованы во времени, чем нам кажется. Для вселенной сотня лет — мелочь. Кто не учится сам на истории, того история учит сама. Больно. Серпом по яйцам. «Когда-то все это закончится и мы выпьем»