Часть 1

— Усерднее работай, усерднее, — подговаривает мать сквозь зубы. Она с раздражением откидывает со лба мешающую светлую прядь волос, наклонясь к сыну. — Ты такими темпами ничего не добьёшься в своей жизни!        Он чувствует, как она тяжело дышит ему в ухо, как начинает медленно закипать от нетерпения. Злится.        А он всё усердно прописывает что-то в тетради, изредка хмуря брови. Видимо, в такие моменты он и правда усерднее думает. Его мысли погружены в учёбу. Пишет, стирает, перелистывает, учит… — Четыре в четверти – это показатель того, что ты плохо учил. Недоработал. Ленился. Не старался, как следует. С четвёрками в табеле ты ничего в жизни не добьёшься, — выдаёт она, тряся идиотскими бумагами прямо перед носом.        Он смотрит на неё, ожидая реакции. Её лицо отражало непонимание, а возможно и щепотку гнева. — Я разочарована в тебе, — тихо произносит она.        Она ведь правда не понимает, в чём дело? Её сын должен быть на высоте, а оступится хоть раз – это его огромные провалы. Об стену разобьётся, но будет лучше всех в школе. Что или кто мешает ему быть тем хорошим сынком, которым он был в начальной школе?       Она закатывает глаза, бубня под нос какие-то нечленораздельные возмущения, кидает на письменный стол табеля и уходит прочь, оставляя сына наедине с собой. Наедине со своими мыслями.       А он ведь слушает. Внимательно слушает и понимает, что он и вправду мог лучше. Получалось раньше? Значит, мог. Что его, даже самое малое ухудудшение успеваемости – это сплошные его недочёты. Раньше ведь он был просто вундеркиндом, учителя осыпали его похвалами, ставили в пример, столько грамот было-то! И математика, и литература, и познание мира, и иностранные языки. Что же случилось сейчас?.. Стоит ли искать вину в себе?..       Он виноват. Он виноват в том, что разочаровал мать. Что заставяет её гневаться. — Решил? — спрашивает она, выжидая готовые ответы на задачи по алгебре.        Ботан лишь медленно кивает, протягивая листок с новым решением. Он понимает, что устал, и требует отдых, но мать ожидает от него лишь высших результатов. Лишь упорной учёбы. Именно тогда она улыбнётся сыну и скажет, что он молодец. Что она гордится своим сыном. Именно тогда он получит то, что по праву заслужил. А если результатов не будет – то она будет зла. Очень зла.       Он и сам начинает истерить, когда у него что-то не выходит на «отлично». Злится на себя, злится на мать, злится на учёбу. Такие перепады настроения пугали. Он понимал, что сначала – учёба, потом – его здоровье, его отдых, его знакомые. Всё остальное на потом. Делу время, потехе час.       А затем в голову лезут мысли о том, что он устал так жить. Как смог, так и смог, он всё равно остаётся молодцом. Он делает так, как может. И плевать, что там остальные подумают. Если он нуждается в отдыхе, то он будет отдыхать.       Ему так надоело метаться между знаниями и собой!..       Но Ботан вновь уходит от проблем, от учёбы, от матери. E adesso giuro faccio le valigie Scappo via in un'altra dimensione Клянусь, сейчас я соберу чемоданы И ускользну в другое измерение.       Ведь все остальные подростки довольны собой, гуляют, заводят друзей, влюбляются. Живут в своё удовольствие, а не в рабстве у науки.       Ведь другие родители радуются всем успехами своих детей, какими бы они не были. Почему одни родители только рады четвёркам за четверть, а другие считаю подобное позором?..       Ботан хотел хорошей, яркой жизни. Он хотел гулять от рассвета до заката, он хотел танцевать, прыгать, играть, веселиться на полную, но ему нельзя. В такие редкие моменты он переступал границы дозволенного именно ему.       Ботан совершенно не понимал этого, поэтому уходил от проблем. Son stanco delle vostre facce grigie Voglio un mondo rosa, pieno di colore Я устал от ваших угрюмых лиц, Я хочу красочный мир розовых очков. Когда он был ещё маленьким, мать уже начала задумываться над тем, чтобы загружать ребёнка информацией. В далёком будущем Ботан мечтал стать учёным, чтобы изменить мир к лучшему. Он нарабатывал скорость чтения, он учил таблицу умножения. Именно после всего этого радостная мама брала его на ручки, счастливо улыбалась и сладко целовала в щёчку.        Мать воплощала в нём несыгранную версию себя, и у неё, к слову, отлично получалось. Ботан с самого дества даже представить себе ясно не мог, что такое – настоящее, беззаботное детство?.. Voi comprate amore con le carte Visa Con le facce intrise, sì ma di sudore Вы покупаете любовь картой Visa С лицами, пропитанными пóтом.       Увидев вдали знакомый силуэт, Ботан готов прыгать от счастья. — Здоро́во, очкарик, — в своей обычной манере приветствует его подружка. — Чё это ты сегодня такой кислый?       У неё всегда настроение выше Эвереста, она всегда говорит с нотками веселья в голосе, словно в жизни у нее всё всегда было гладко. Но это ведь не так!..       И Ботан ценит в ней эту приподнянность. Ценит в ней эту самоуверенность.        Тяжёлые угольные кудряшки мягко развеваются на ветру, она прищуривается, прикрывая ладошкой глаза от палящего солнца. Она ожидает обоюдного диалога, но Ботан лишь тяжело вздыхает ей в ответ. — Ладно, окей, проехали, — отмахнивается она нервенно, стараясь как можно скорее сменить тему. Она поразительна – она понимает всё, не стоило произносить даже слова. Она словно чувствует состояние его души.       Повисает неловкая тишина. Ботан, не отрываясь, смотрит в землю, себе под ноги. Словно он её боится или стесняется. Он понимает, что снова сбегает от своего мира, снова делает всё наперекосяк, но ему это нравится. В его жилах кипит адреналин. Он ощущает чувство азарта, ведь именно сейчас он сможет оторваться, не задумываясь о своих настоящих проблемах. — Пойдем за мной, — ухмыляется Оливия, крепко хватая Ботана за руку и упёрто волоча его за собой. А он и не сопротивлялся вовсе.        О, да. Такая дерзкая, решительная Оливия просто бесценна для его сердца. Marlena, Marlena, sì portami a ballare stasera Марлена, Марлена, да, возьми меня на танцы сегодня вечером, Марлена.       Тёплый ветер в лицо, расправлена старая, помятая, клетчатая рубашка, Ботан улыбается.       Сидеть на багажнике старого, ржавого велосипеда, конечно, не было самой удобной позицией, но он даже на секунду не обращал на эту мелочь внимание. Оливия грубо сворачивает, специально наезжает на кочки, от чего они вдвоём болезненно подскакивают, а Оливия просвистывает, весело хихикая, выкрикивая какие-то неразборчивые фразы на английском. Велосипед противно скрипит, но ни он, ни она не придают этому значения.       Нежный ветерок дует им в лицо, и Ботан чувствует, как сердце наливается счастьем. Как душа расцветает, когда он вспоминает, что сейчас он тут, с Оливией, она везёт их обоих куда-то вдаль, и ему даже неважно, куда. Даже если бы он и Оливия просто стояли на месте, он был бы по уши в любви. Её, только её окружение так ласково согревало душу, и он чувствовал, как он тает. — Держись, мы сейчас круто завернём, — громко предупреждает Оливия, ещё крепче сжимая руками руль. Они несутся на огромной скорости, Боже мой! Ботан с силой цепляется за сидение велосипеда, ближе прижимаясь к Стар и готовясь к развороту.        Они резко заворачивают, подскакивают на очередной противной кочке, и Ботан взвизгивает, не на шутку перепугавшись толчка. Он-то думал, что поворот будет более мягкий! Ну и умеет Оливия рулить!..       Но спустя несколько секунд после удара он понимает: это лишь ещё больше поджигает его.       Оливия в лёгкой панике резко останавливается, спрыгивает с сидения и разворачивается к Ботану, обеспокоенно заглядывая ему в глаза. — Э, всё хорошо? У тебя лицо как будто холодной водой с ног до головы окатили. Его так умиляет её странная забота. Она, дерзкая, взрывная девушка, и её правда интересует его состояние?.. Очкарика, зануды. Он кому-то нужен, и эта мысль согревала его изнутри. Он мягко, с любовью улыбается ей, приподнимаясь. — Это потрясающе, — воодушевлённо произносит Ботан, смотря на Оливию таким нежным, таким преданным взглядом. Он изложил в это слово все свои неповторимые эмоции, чувства. Он так любит её!.. — Я хотела сказать «это охеренно», — ответила Оливия, а Ботан отвёл растерненный взгляд куда-то в сторону. Оливия ухмыльнулась, потянувшись к его макушке, заныривая туда руками. — Но и так тоже сойдёт. Раз с тобой всё норм, то мы катимся дальше.       Ботан чувствует, как краснеет, как сердце бьётся всё чаще, готово выпрыгнуть из груди. Он очень ценит такие моменты.       Он нежно, мягко целует её в губы, прижимаясь чуть сильнее, а она отвечает ему грубее и резче. Она такая потрясная!..        Он никогда не отпустит этого драгоценного человека. Этот человек открывает для него другое измерение. Она открывает Ботану мир розовых очков. Она делает его лучше. Она воспитывает в нём другие качества, другие эмоции, которых Ботан раньше не испытывал. — Поехали дальше, очкастый. Мы едем навстречу дискотеке, — подбадривает она уставшего от поезки друга, перекидывая ногу через беседку и вновь усаживаясь на велосипед. Толчок – и они снова несутся вперёд!       Она такая сильная, она так ярко верит в то, что сегодня они смогут по-настоящему оторваться. Marlena, Marlena, sì portami a bailar Марлена, Марлена, да, возьми меня потанцевать. — Ой, Ботан, да и забей на неё, — уверяет Оливия, поедая какое-то сорванное неподалёку яблоко. — Я не могу, Оливия, — отвечает Ботан как-то уныло. Он ведь и правда не может. И говорит с Оливией напрямую. Он ни разу не лгал ей. Человеку, которым он очень дорожит. — Я ведь… Я ведь делаю неправильно… — Так, очкарик, ты же доверяешь мне, не так ли? — разворачивается к нему Оливия, хмурясь. Она смотрит в глаза, и Ботан чувствует себя под её взглядом слишком неловко. — Что ты такое говоришь, Оливия… Конечно, я тебе доверяю… — тихо произносит Ботан, растерянно отводя взгляд. Разве может он усомниться в её правоте? Он не хочет огорчать подругу. В его голове роятся мысли, кричат, визжат, и он сам не понимает, что же будет правильно. Почему нет человека, который скажет ему всю самую-самую сокровенную правду?.. Он уверен, что этот человек – его Оливия, но иные мысли вновь и вновь заседают в голове. — Вот и правильно, — даже с каким-то недовольством произносит она. — Ты ведь достоин жить нормально. И я достойна, — вдыхает Оливия, приобнимая Ботана за плечи. Он лишь блаженно вздыхает – он чувствует её тепло, её аромат… Какой кайф… Amico mio devi essere felice Perché il nuovo mondo sta per arrivare Мой друг, ты должен быть счастлив, Поскольку вот-вот явит себя новый мир. — Я очень люблю тебя, Оливия, — откровенничает Ботан. — Эт в каком ещё смысле? — загадочно приподнимает бровь Оливия, поворачиваясь к нему. Он смотрит ей в лицо, её длинные ресницы подёргиваются, глаза распахнуты, зрачки расшираются буквально на глазах. Прекрасные волосы!.. — В прямом, — открыто заявляет Ботан, совершенно не стесняясь. Ну, возможно малость он ощущал в себе переполняющие яркие чувства, словно в груди расцветает цветок. — Ты же знаешь это, Оливия, — улыбается. — Скажи, что тоже любишь меня, — просто просит он, присаживаясь ближе, прижимается, чтобы чувствовать тепло её тела. — Ну и нахрена? — усмехается Оливия, смотря куда-то вдаль, делая вид, что совершенно не замечает Ботана. — Просто скажи это. Мне же будет приятно, Оливия. Это же правда, — без доли сомнения произносит Ботан, кладя голову на плечо Оливии. Та глубоко вздыхает, продолжая игнорировать нежную просьбу.       Внизу слышен шум машин, крики, визг, шелест травы, но это не заглушает стука сердца. Ботан чувствует, как быстро оно бьётся в груди, гулкие толчки отдают в уши. Он нервничает и чувствует, как к щекам подбирается кровь. — Прошу, Оливия, — шепчет Ботан ей на ухо. — Я тебя люблю, доволен?! — срывается Оливия, нервенно стряхивает с плеча пригревшегося Ботаника.       Ботан лишь ещё шире улыбается, он светится от счастья. Это согревало его лучше всякого солнца. Лучше всякого самого-самого горячего чая на свете. — Абсолютно, — искренне отвечает он, приобнимая Оливию за талию. А та даже не сопротивляется!.. E non c'è taglio, non c'è cicatrice Che questa passione non possa curare И нет ни пореза, ни шрама, Которые эта страсть не способна исцелить. — Знала бы ты, как ты дорога мне, и не поверила бы, — Ботан решает озвучить свою пламенную речь, даже несмотря на то, что Оливия возмущённо цыкает, быстрее тащит его за руку. — Наверное, мама снова будет ругать меня за то, что я слишком долго был на улице, за то, что на столе лежит тетрать с недоделанными задачками, но я не жалею, что гуляю сейчас тут, с тобой. Я прихожу сюда ради тебя, Оливия, и больше никого другого. Мне так свободно, так хорошо на душе, ты не представляешь насколько, Оливия. Ты сама не замечаешь, как помогаешь мне. Ты такая смелая, такая молодец… Я люблю учится, но также я люблю тебя.       Разве он когда-нибудь откажется от своих слов? Ti elevi dalla polvere come fenice Son risorto ed ho imparato anche a volare Ты поднимаешься из пепла, словно феникс. Я возродился и даже научился летать, Soltanto perché ho fatto le valigie Ed ho baciato la dolce Лишь потому, что я собрал чемоданы И поцеловал милую… — Так прикольно общаться вот так, о какой-то херне, — спокойно произносит Оливия, улыбаясь куда-то вдаль. — Мне пора, Оливия… — с грустью говорит Ботан, смотря своей подружке прямо в глаза, словно ища там поддержки. Словно таким образом прося прощения.       Ботан понимает, что расстраивает не только Оливию, но ещё и себя. Он понимает что делает, возвращаться домой вовремя было для него просто необходимо. Мама будет гневаться на него, если узнает, с кем он ходил гулять…       Оливия смотрит ему в глаза, пытаясь быть такой же невозмутимой, какой всегда является. — С хера ли? — спрашивает она, снова приподнимая бровь. А Ботан завороженно смотрит на неё. Она такая красивая, такая потрясающая!.. — Оливия… — нежно произносит это имя он, пытается вновь объяснить, но она тут же перебивает: — Боишься мамки, да? Боишься, что тебя будут снова напичкивать своей грёбаной учёбой? А ты забей на них! — Оливия начинает закипать. — Забей на мамку, забей на школу, забей на всю эту чушь. Ты нихрена не отдыхаешь, чувак. Ты такими темпами долго не протянешь.       Ботан смотрит на Оливию и не может выговорить ни слова. В голове водоворот мыслей, всё потерялось и перемешалось, что он не может понять, что хорошо, а что плохо. Обычно она не проявляла чрезмерной активности в разговоре. Оливия… — Настанет время, и я заберу тебя от этой женщины, — заверяет Оливия, развернувшись к нему спиной. — И ты будешь жить без этой своей математики. Нормально жить.       Ботан понимает, что это лишь детские мечты, что его отчаявшийся разум заставляет его остаться. И он остаётся. Осознаёт, что делает неправильно, но хочет ещё немного побыть с ней рядом. Хотя бы десять минут. С крупицу времени. Его тянет к ней, как магнитом. Marlena, Marlena, sì vienimi a parlare Ti prego Marlena, Marlena, io ti starò ad ascoltare Марлена, Марлена, да, подойди ко мне поговорить. Прошу тебя, Марлена, я останусь, чтобы тебя послушать. — Слушай, а го я научу тебя драться? — предлагает Оливия, легонько толкая Ботана в бок. Тот лишь слегка краснеет. — А то ты какой-то вообще… Никому не врежешь по морде, неженка.       Ботан удивлённо смотрит на Оливию. Драться?.. А разве он хочет драться?..       Он не любит драки. Удары. Все проблемы можно решить словами, а если человек не понимает их, то он просто необразован. Не ведёт себя, как социализованный человек.       Оливия любит драки. Оливия любит удары. В Оливии живёт страсть к тому, чтобы колотить кого-то. — Но, Оливия… — заговорил Ботан, безуспешно пытаясь придумать отговорку.       Бить – явно не его затея. Страсть, погони, огонь в глазах… Он не привык к этому.       Оливия ухмыляется, услышав своё имя из уст Ботана. Ей приносит кайф интонация, с которой называет её Ботан. Оливия. Волшебно, потрясающе, шикарно, великолепно. Это цепляет за душу, и она не может даже сама себе объяснить это. Чувствует власть над ним, и ей это чертовски нравится. — Че, — выдыхает Оливия. — Ты же знаешь, я не люблю драться. Любую проблему можно решить обычной дипломатией. Я не хочу стать соучастником какой-нибудь потасовки, это не… — Так, вот харе.       Парнишка смотрит ей в глаза, чувствуя себя как-то странно. Стеснительно. По телу бежит лёгкий холодок, из головы вылетают все умные мысли. Он так искренен с ней. Так открыл перед ней…       Он хочет поцеловать её. — Идём, потанцуем?.. — робко предлагает он, считая свои желания неуместными. Мало ли, чего хочет он. Чего хочет Оливия его интересует намного больше, потому что в сердце снова и снова расцветает душистый, яркий цветок.       Оливия страстным поцелуем впивается в его губы, чувствуя его вкус, вдыхая его неповторимый запах. Ti prego Marlena, Marlena, insegnami a lottare Ti prego Marlena, Marlena, sì portami a bailar Прошу тебя, Марлена, научи меня сражаться. Прошу тебя, Марлена, возьми меня потанцевать.