Не только птицы летают

Падение. Пшеничные волны стремительно рухнули вниз, путаясь в порывах ветра. Виктория Уокер летела камнем в объятия смерти, стиснув крылья и быстро исчезая темным пятном в пестром водовороте пропасти. Люцифер насмешливо улыбнулся. Ему было все равно, даже если Непризнанная разобьет свою голову после прыжка с крыши. Он лишь случайный свидетель, как и вся эта толпа улюлюкающих зевак, что таращатся в пропасть, делая ставки. Что ж, зрелище было даже не захватывающим. — Падаешь, как мешок, Уокер, — фыркнул мужчина, легко пнув камешек туда, где, возможно, навсегда скрылась одна безмозглая Непризнанная. *** Падение. На самое дно котла с бурлящей в нем яростью. Вики влепила ему пощечину. Хлесткую, хищную, стремительную, оставляя красные следы на щеке от пальцев, которые — он уже решил — будут сломаны им же в следующую секунду. Хватает пустоголовую за шею, прижимая к стене и сдавливая пульсирующее горло. Почти с упоением вглядывается в распахнутые голубые глаза, в которых плещется такая злость и совершенное отсутствие инстинкта самосохранения, что ему становится почти радостно, что эта бестолочь не растеряла последние остатки гордости, рухнув в пропасть. Люцифер скалится, растягивая губы в дьявольской улыбке. Внутри так обжигающе тепло от предвкушения, что он почти намеренно оттягивает момент. — Отпусти меня! — сипит Уокер, вцепившись в его руку ногтями. — Конечно же отпущу. Только постоим так немного, — он расслабленно опирается о стену, нависая над ее краснеющим лицом, — устал самую малость. Непризнанные отбросы что-то разбушевались: весеннее обострение, похоже. Глаза Уокер вдруг наполняются слезами. Толи от удушья, толи от того, что девчонке действительно приспичило пореветь, однако Люциферу вдруг становится ее жаль. Брезгливо жаль. Словно не хочется марать руки об эти ее слабовольные попытки вырваться из его хватки, даже ценой сопливой гримасы. Люцифер разжимает руку, и Непризнанная глухо падает на пол, прочертив дорожку по стене. Падает. К его ногам. Что ж. В этом даже есть что-то приятное. Люцифер приседает на корточки, вальяжно склонив голову набок, и улыбается: — Не плачь, Непризнанная, — насмешливо произносит Люцифер, протянув руку к ее лицу, и размазывает под ее глазами потекшую тушь, с небрежной заботой уводя темные линии на щеки и вздернутый нос. — Тебя примут в клуб белокрылых пернатых задниц и без этого спектакля… *** Глупая. Глупая девица. Сверкая глазами, Виктория Уокер совершенно неразумно и с каким-то отчаянным сумасбродством ринулась Люциферу навстречу, резво размахивая крыльями. — Непризнанная, ты противником ошиблась, — сложив руки на груди, Люцифер легко увернулся от ее атаки. Она не отреагировала. Лишь продолжила с остервенением эти нелепые попытки хотя бы добраться до него рукой. Кто вообще пустил ее на Чемпионат по Крылоборству? А Виктория тем временем не унималась: лупила руками воздух, вытворяла кривые пируэты и демонстрировала крайне посредственный навык юного воздушного пловца. Однако не сдавалась. И это было почти похвально. Тем не менее, когда они вдвоем остались в небе, это стало уже смешно, а потому Люцифер решил, что пора заканчивать эти танцы с бубном. И вот Уокер кубарем летит вниз. И он почти лениво пикирует следом, у самой земли грубо перехватывая Непризнанную у ветра. Небрежно ставит на землю первой, тут же отталкивая, и, убрав руки в карманы, направляется в гущу расступающейся толпы под довольный визг демонов и в особенности демониц. *** — …пойду пообщаюсь с отцом, — небрежно объясняет Люцифер скорее от скуки, чем из желания оповестить прилипшую к нему Непризнанную о своих планах. — Если тебе так хочется, чтобы кто-то надрал твою надменную задницу, это могу сделать и я, — Вики перехватывает его за руку, останавливая и въедаясь встревоженным взглядом в лицо. Предплечье обжигает. Настолько, что Люцифер даже на секунду не задумывается о том, откуда ей известно об их с отцом особых отношениях. — Ты забываешься, Уокер, — дергает ее на себя, но вместо злости внутри вдруг разрастается исполинское веселье. Она либо слишком глупа, чтобы сложить два и два и знать свое место, либо слишком самонадеянна. И почему-то Люцифер добавляет ей за это балл. Так они и стоят — впритык друг к другу, буквально купаясь в смешивающемся дыхании. Багровые глаза напротив голубых. Его крепкая хватка против ее. — Так соскучился по отцовским объятиям? — выдает девушка, сжимая зубы. — Прости, Уокер, что не по твоим, — нахально вскинув брови, произносит демон, скалясь. Уокер фыркает и, видимо решив, что ее святейшей благотворительности с него хватит, пытается вырваться, но безуспешно. Люцифер вдруг притягивает ее еще ближе и склоняется к самому уху: — И прекрати уже играть праведную деву-защитницу, — жаркий шепот опаляет кожу, — я же говорил: хоть ты и далеко не девственница, но белозадые слюнтяи уже давным давно приняли тебя в свою фракцию. С полнейшим удовлетворением ловит рассерженный взгляд и легко отталкивает Непризнанную, резко выпуская ее руку. — Даже такой как ты не заслуживает таких издевательств, — тихий шепот врезается ему в затылок, тут же пригвождая ступни к земле. — Говорю же, заканчивай с праведными замашками, Уокер, — Люцифер не оборачивается, лишь холодно бросает ей это, уже мерно шагая в сторону Адской бездны. От чего-то ужасно злясь на эту вечно не затыкающуюся Непризнанную. *** Следующее падение случилось тогда, когда Люцифер понял, что ищет блондинистую макушку взглядом. Ненамеренно, как-то мимоходом — отвлекаясь от разговоров, чтобы мазнуть взглядом по скопищу белокрылых слюнтяев, рыская взглядом по пути из комнаты и обратно. Это получалось как-то само собой и заставляло чувствовать его жгучую, клокочущую ярость. Но еще дурнее ему стало, когда Непризнанную он все-таки нашел. Нашел в объятиях страхолюдины с нечесаными волосами и непризнанными крыльями. И, словно в насмешку, Виктория Уокер, поймав его взгляд, вдруг обвила свои тонкие руки вокруг шеи этого друга-голодранца и поцеловала его. Медленно. Тягуче. Глядя прямо Люциферу в глаза. *** Восьмое падение. Люцифер начал считать эти нелепые моменты, когда ему вдруг казалось, что земля уходит из-под ног, окуная его в самые различные унизительные ситуации и отвратительные чувства. Но как ни старался, все равно не заметил, когда Непризнанная успела отравить его душу. Присосалась к какой-то щербине в его четко выверенной сущности и впрыснула туда свой непризнанный яд, разнося эту едкую заразу по всему организму. Потому что он стал сходить с ума. Настолько, что прямо сейчас они в его спальне. Он — убежденный, что после секса все это дерьмо закончится. И она — совершенно голая и тошнотворно красивая среди смятых простыней. Она ему не нужна. Не-нужна-не-нужна-не-нужна-не-нужна. Нужна, как сраный кислород. Падение. Он падает, совсем как тогда Уокер пикировала вниз, сложив крылья. Зная, что разобьется. Зная, что поступает неправильно. Но падает. Сам прыгает, сам складывает крылья, сам пикирует. Разбиваясь о мягкие губы, что шепчут что-то ему на ухо, от чего в груди затягивается чертов узел. Разум уже в тумане, когда губы находят ее. Густом, непроглядном, опьяняющем, делающим его почти не способным мыслить здраво. Только он и непризнанное тело под ним — податливое и горячее. О которое хочется обжечь ладони и ожег в мыслях, чтобы не болело и не зудело. Чтобы замолчало. — Люцифер… Ее волосы пахнут яблоками, а тихий шепот сокрушительной непризнанной победой. Хочется разорвать грудную клетку и, широко раскинув руки в стороны, зло проорать Уокер в лицо: «Ну, смотри, смотри! И туда ты добралась!». И заставить ее смотреть неотрывно туда, где у него, блять, оказывается бьется сердце. У него есть сердце! Вот Сатана бы позабавился. «Это, блять, несправедливо, Уокер. Без тебя было хорошо, прекрасно, умопомрачительно великолепно! Спокойно». Ему было спокойно. Когда-то. В другом теле, времени, вселенной и с другими девицами. С ней нет — никогда. Либо в груди ворохом вздымался клубящийся гомон гнева, либо странное, тянущее и такое… нелепое чувство поглощенности в моменте. Когда нет ни убогого прошлого, ни еще более полыхающего его ошибками будущего. Просто здесь. Просто сейчас. Люцифер сжимает зубы, когда Вики вдруг оказывается сверху. Внезапно такая красивая, что становится почти физически больно. Нетерпеливо поднимает руку, притягивая ее за соломенные волосы. «Солома! В голове у тебя солома Уокер. У меня похоже теперь тоже. Ты как чертов паразит: превращаешь в себе подобных всех, кого касаешься». Целует. Жадно, грубо, словно это хоть как-то сможет оправдать его ставшую слишком слезливо-философской натуру. Толкается бедрами, сильнее вжимаясь в распахнутые над его телом ноги Уокер. И это так хорошо, так нужно и так правильно, что все эти праведные монологи из его головы вмиг стираются, оставляя лишь ощущения — жаркие, въедающиеся в стремительно плавящееся нутро. Рука ложится между ее ног. И Вики стонет ему в губы, почти хнычет, ерзая бедрами и подаваясь вперед, чтобы запечатлеть на его губах сладкий поцелуй. Внизу тянет. Тело выгибает. Его ломает. Но когда Люцифер снова оказывается сверху, а губы под ним рвано стонут его имя, то все это теряется за пеленой тумана, скользнувшего в его пробитую голову. «Так пыталась спасти меня от папочки, Непризнанная, а в итоге сама же шарахнула по голове. Потому что иного объяснения найти всему происходящему я не могу». Закидывает длинные ноги себе на бедра, вжимаясь в податливое девичье тело. До собственных стиснутых зубов сжимает упругую грудь и втягивает носом воздух и ее запах. Хочется вжимать ее в себя, буквально вталкивая в собственное тело, потому что это оказывается так чертовски приятно. Какой же он слабак. Резко переворачивает Уокер на живот, грубо впиваясь пальцам в бедра. Скользит руками вверх, нависая над ее выгибающимся телом, чтобы схватить за плечо и вдавить грудью в матрас. Комнату оглушает хриплый девичий стон. Она такая узкая, что мышцы сводит от наслаждения. Люцифер кусает кожу рядом с ее шеей, неторопливо зализывая, и Непризнанная тут же отчаянно выгибается к нему ягодицами. Требуя глубже. Жестче. Именно так, как это нравится ему. Кровать ритмично стучит о стену, когда в голове робкой вспышкой проносится мысль — ему хорошо. Так дохуя хорошо, что стыдно. Потому что он мог бы выбрать любую. Трахнуть любую. Но вот самая Непризнанная из Непризнанных стонет, взрываясь от оргазма, и в его собственной голове подрывается что-то крайне похожее на фейерверк. *** — Я стану ангелом. — Ты станешь размазней, — фыркает Люцифер, лениво перебирая ее волосы, рассыпавшиеся жидким золотом на его ногах. — К чему ты говоришь это сейчас? Всем окраинам Небес было известно с самого начала, что ты слишком правильная для Ада. Уокер вдруг подрывается, усаживаясь на траву и упираясь в вытянутые назад руки. Ее обиженный и чуть рассерженный взгляд смешит Люцифера, но он позволяет себе лишь расслабленную улыбку. — Еще посмотрим, кто заберется выше по карьерной лестнице, — она вызывающе хмыкает и, сжав губы, отворачивается. — Уж прости, но на кронпринцессу Рая ты уже провалила экзамен: родственные связи не те. И еще… — он нахально щипает ее за бедро, попутно пробегаясь по ноге, и, подтянувшись к ее лицу, насмешливо шепчет, — принцессы так много не трахаются. Уокер возмущенно бьет его по руке, однако уголок ее губ предательски дергается. — Могу предложить тебе место наложницы кронпринца Ада. А потом посмотрим, может, и повыше заберешься… — Люцифер проводит языком по нижней губе, склонив голову на бок. — Иди к черту, Люцифер! — смеется пока еще Непризнанная, когда до невозможного самонадеянный демон валит ее на траву. *** Падение. В самую гущу боя, где нет ни демонов, ни ангелов. Только бессмертные, что пришли разменять сюда свое право на удачу и отстоять честь. От его рук полегло уже немало тех, кто рискнул вступить с ним в схватку. Рядом с ним погибло множество тех, кто был с ним бок о бок. И когда пелена нескончаемой бойни уже застилает глаза, Люцифер замечает среди крови, клубов дыма и трупов блондинистую голову. И сердце пропускает удар. Проходит каких-то пару мгновений и взмахов крыльев, и вот он уже не просто смотрит на нее издалека. Он рядом. Вот только не он один. Несколько совершенно уродливых и визгливых субантр настигают их в два счета, разделяя по сторонам. Из рук Уокер выбивают клинок, и, прежде чем она успевает сложить руки, чтобы раскидать этих тварей всплеском энергии, одна, особенно проворная, прыгает ей на спину, вцепляясь когтями в плечи. Виктория вскрикивает от боли, все еще держась на ногах, но скручиваясь пополам. И смотрит на него. Отчаянно и испуганно, словно маленькая девчушка, которая уже знает, что что-то ужасное неминуемо, но никак воспрепятствовать этому не может. И Люциферу резко внутри становится вязко. Вязко и тошно. Он уже и забыл, что такое страх. Очередное уродливое чудовище уже кидается к Уокер, победно вереща, но все заканчивается еще быстрее. Люциферу вырывают крыло. Отчаянный рык оглушает не только его самого, но и приспешников Мальбонте. Однако, даже одного крыла ему достаточно, чтобы перемахнуть через своих врагов и размазать по земле того, кто посягнул на его. С кровожадностью и наслаждением. Та же участь настигает и остальных. Уокер, грязная и вся в крови, вдруг притягивает его к себе, властным и таким свойственным именно ему жестом, что в голове вспыхивает такая чуждая кровопролитной битве вокруг мысль, что ему становится смешно. Она тоже заражена. Он — ей, она — им. Тепло на губах тает, как и Виктория. Она отправляется вслед за Мальбонте — отвоевывать победу, как и предполагает ее имя. Люцифер же остается воевать в тени, защищая эту воительницу издалека, пока она вершит правосудие. Потому что он ей доверяет. Потому что понятия «тыл» больше не существует, если он не прикрывает именно ее спину. *** Взлет. Падение. Они кубарем летят вниз с полуразрушенной крыши, смеясь и кувыркаясь в воздухе. Люцифер щекочет Вики, а она визжит отпихивая его руки, но безрезультатно. Почти у самой земли мужчина раскрывает вороные крылья, скрывая хрупкую фигуру Уокер от рассветающего солнца. Они рывком взмывают вверх, разрезая прохладную гладь воздуха — выжившие, повзрослевшие, найденные друг другом и фракциями. Она — ангел. Он — по-прежнему называющий ее «размазней» теперь уже сам Сатана. Вот только отныне это не слишком важно: Шепфа, законы, терзания — все преграды рухнули. Рухнули в тот самый день, когда Виктория Уокер в слезах увидела его среди толпы выживших и, неся радостную весть, кинулась на шею. Молча и надрывно, проигнорировав весь остальной мир и вопрошающие взгляды. А он вцепился в нее в ответ. Потому что как-то разом стало плевать, что будут думать, кто будет думать, если это хрупкое тело и дальше будет прижиматься к нему так, словно у него вот-вот надломятся ребра. Что-то изменилось. Все изменилось. Все стены разом рухнули, врезаясь своими обломками в заляпанную багряными разводами землю и расцветая поверх прекрасными цветами. Падение. Люцифер рухнул в нее — Вики в него.