Часть 1

Люмин глоток вина делает. Полусладкое оно струится по губам, дурманящим привкусом тянет во рту, но в голову не бьет. Она ещё трезва. Касается винными губами чужих, кусает и в мутные глаза глядит. Он сейчас так нерешителен, не может руками — лентой от подарочной коробки с вином перевязанными, — пошевелить. Стыдно, неправильно. — Вы сами согласились, Мистер Чжун Ли, — Люмин ногой подбородка его касается, ловит покорные поцелуи на тыльной стопе, но смотрит холодно из-под пушистых ресниц, почти изучающе. — Уже хотите закончить? Чжун Ли стонет несдержанно. В жизни непреклонен, неизменен, подобно тысячелетнему дубу, что не сломят ни морозы, ни дожди, и только сейчас пурпур его щеки обливает, а член об стопу женскую трётся. Люмин пальцами ноги надавливает, по бедру проходится, а затем убирает. Бокал допитого вина остаётся на столике. Ноги разводит, позволяя между языком провести. Чжун Ли судорожно воздух глотает от желания, носом в клитор утыкается, лижет. Люмин прекрасна в этом шёлковом и белоснежном полупрозрачном халате, что красоту её не скрывает. На теле лишь трусики, что зубами Чжун Ли разрывает и языком глубоко проникает. Люмин в удовольствии теряется, пальцами за волосы схватится — и ближе тянет, ластится. Белая кошка — подобно королеве, сотканной изо льда и спокойна даже сейчас. Один румянец возбуждения щёки окропляет, а ноги дрожат. Она пальцами себе помогает, волосы тянет, наконец ноги сжимая в момент эйфории. Чжун ли на тело дрожащее от наслаждения смотрит. Хочет сорвать халат вовсе, губами в грудь впиться и кусать. Так развратно — не в его стиле, но чувства эти так новы, незабываемы. Люмин за подбородок тянет и поцелуй на губах закрепляет, словно лакомство в одобрение щенку предложив. Чжун ли, напротив, на поцелуй страстно, с языком отвечает. С колен поднимается от губ отрываясь, языком дорожки влажные от шеи рисует до груди. И соска касается, лижет, посасывая. — Хороший мальчик, — Люмин коленом между ног его водит, дразня, возбуждая. — Сделай мне хорошо. И бёдра вновь разводит. Ноги приподнимаются, а спина к креслу вплотную прилегает: Люмин член от брюк освобождает и между ног себе приставляет, водит им сверху-вниз и только наигравшись, медленно вставляет. — Леди Люмин, — Чжун Ли стон подавляет, щенком маленьким в её полных желанием глазах теряется. — Вам не больно? Не стоит спешить. Люмин улыбается. Позволяет не до конца вставить, двинуться, чтобы к ощущениям привыкнуть. И за шею обнимает, ноги поджимая. Чжун ли в грудь утыкается, входит неспешно, чтобы больно не сделать и чувством этим, новым, вовсю насладиться. Губами поцелуи оставляет на ключицах, плечах и имя шепчет. — Люмин… Толчки всё решительнее. Руки и ноги его чернеют, а тело золотым отливает. Люмин с восхищением гладит волосы, что так же сияют, и в удовольствии тонет, васильковым оттенком с Чжун ли резонируя. Тела в единой гармонии сливаются. Он руки освобождает, тела нежного, упругого касаясь, лаская и поцелуями помечая. Люмин на ухо стонет, ногами обхватывая, и слёзы блаженства не сдерживает, прижимается. Неги, эйфории ни с чем несравнимой, оба достигают — в разное время. Люмин искры видит пред взором золотые и глаза полные страсти, янтарные, когда в поцелуй уводят. Чжун Ли волком голодным телом насытиться пытается, когда в рычании диком желанья достигает, целует, ласкает. И Люмин волосы его гладит, вкус вина во рту смакуя. Чжун ли не любит алкоголь с давних лет, но от губ отстраниться не может. — Я так счастлив, что пришёл сегодня к вам, — шепчет, наконец отрываясь и от халата тело прекрасное освобождая. — Я бы хотел прийти сюда снова. — Неужто сам господин Моракс может говорить столь развратные слова? — Люмин пальцем щёки касается и поцелуй в уголке губ оставляет. — Тогда как насчёт заключение контракта, если изволите? — Охх, это уже в твоём стиле, — смеётся она, а после просит воды, обнимает. У Люмин много планов — это только начало. Но забегать вперёд пока не стоит, их ещё ждёт недопитое вино.