Рождество, разорвавшее узы бесконечной “временной петли“

Чёрт возьми, мне надо было одеваться теплее! Не думала же я, что сегодня мы поедем куда-то подальше, чем обычно! У нас с Майки всегда, ну всегда было заложено в Рождество добираться до кафе, до местного кафе на его байке, откуда мы украдем печенье (а потому что там оно было вкуснее, чем можно было купить в магазине) и свалим из него к бутикам поблизости, и, потом, обязательно купив что-нибудь, что нам понравится, запустить горящий шар с пожеланием на следующий год в небо и пиликать обратно домой, где мы, даже если и замёрзнем, согреемся за чашкой чая или горячего шоколада со всякими вкусняшками и настольными играми! Мне, бывало, что и было жарко от бесконечной ходьбы, - которую, в основном, кстати, затевала я сама, - потому сегодня я решила надеть более лёгкое пальто и тонкие колготки, чтобы не запариться, как это часто могло быть. Но почему-то именно сегодня Манджи проехал все яркие бутики, оживлённые новогодним колоритом улицы с забавными продавцами-пехотинцами, которым, по их-то видкам, самим было впадлу стоять и продавать что-то, а иногда и бежать за прошедшими мимо людьми, в надежде всучить им хотя бы что-нибудь из их ассортимента. Бедолаги. Так, сейчас не о продавцах, куда мы едем? Все мысли крутились лишь в догадках и предположениях, куда же он меня везёт... А может, решил, что пора бы от меня избавиться и подыскивает подходящую узкую улочку, чтобы оставить меня, а точнее, - мою тушку там? Нет-нет, конечно, я не такого плохого мнения о нём.       – Ты не замёрзла, радость моя? – раздался его кажущийся отдаленным голос с переднего сиденья мотоцикла, и пара его тёплых слов немного меня согрела. Ну, или же мне так показалось.       – Нет-т, всё нормально, правда.. – своим тонким, сдавленным от холода, уже пробравшегося до мозга и костей, отвечаю я, зная, как он за меня переживает, но мой еле слышный голосок меня выдал. – Если только совсем немного. – стараясь придать интонации какую-то бодрость проговариваю я.       – Оно и видно, – усмехается с моей глупости, – почему.. ты оделась менее тепло, чем всегда? – А почему ты поехал дальше, чем всегда? Мы ведь пропустили наше кафе. – А.. я.. хотел внести небольшие изменения в нашу прогулку. – вполоборота обернувшись, невинно улыбается. За его улыбку, за это мгновение, я всё отдам. – Можно было посоветоваться об этом со мной! – полу-яростно, зная, что его рассмешит нынешнее моё выражение лица, выдаю я, и уже ожидая услышать смешок, не удивляюсь, когда он начинает хихикать. *** Он ведёт меня на крышу. Мы доехали примерно до центра города, и здесь всё ещё ярче, чем в нашем районе. Ну конечно, чего ещё можно ожидать от японцев, каждый из которых вложил что-либо для украшения своего города. Здание, на крышу которого мы поднимаемся уже как минут пять, похоже, какое-то офисное. Затонированные окна, из-за которых создаётся впечатление, что вся постройка сделана из стекла, слегка пропускают через себя свет тёпло-белых лампочек в потолке в сочетании с светодиодными украшениями внутри здания. Я изредка поглядываю вниз, на ночной город, который освещают горящие фигурки животных и развешанные повсюду гирлянды, переливающиеся то одним, то другими цветами. Кажется, если бы не Манджиро, за руку ведущий меня наверх, словно волшебный проводник из сказок, я поддалась бы панике и не пошла бы выше третьего этажа так точно: высоты я боюсь как вода огня. Но рядом с ним мне так.. спокойно. Как с матерью. И всё же, сердце моё трепещет от предвкушения этого прекрасного, созерцающего вида на весь покрытый огнями и наполненный духом рождества город. Я стараюсь не смотреть за перила ступеней, ведущих в небо, чтобы не испортить ощущение какой-то власти, когда я буду стоять там, на самом верху, и свысока наблюдать за происходящим в Токио. С Майки, разумеется. Хотя, путь к этой “власти“ тоже важен. Переступая последнюю ступеньку высоченной лестницы, которая в какой-то момент казалась мне непостижимой, но Манджиро обнадеживал меня, ведя за собой. Поднимаясь наверх, мы молчали, и когда мы наконец оказались на крыше, я надеялась, что он сейчас скажет что-нибудь, наполнит меня новой энергией на обратный путь, потому что ноги мои уже начинали гореть от усталости. Но нет, он лишь поменял положение наших рук, сцепляя их в замочек. Затем сделал также и со вторыми ладонями, и пальцы обеих наших рук слились воедино. – Прохладные.. – подметила я, чувствуя холодок на своих руках от его. – Пофиг, главное, что у тебя тёплые. – он вновь улыбнулся, и из его рта показался пар, когда он выдохнул перед этим. – Мне не.. – я хотела выскользнуть из его хватки, выудить свои руки, схватить его за запястья и начать греть его ладони своим дыханием, но он крепче сжал мои пальцы в своих, и, согнув локти, чуть притянул меня ближе и поцеловал в лоб. В эту секунду я замерла, как и моё сердце. Это.. уже перешло грань нашей дружбы? Вдруг, он резко развернул меня куда-то, и я потерялась в пространстве. – Хейй, смотри туда! – воскликнул он у меня за спиной, а я не понимала, ни куда мне нужно смотреть, ни что сейчас происходит. Из-за резкого поворота у меня чуть закружилась голова. Он шустрым движением взял меня за голову, после, направил мой взор в нужную сторону. Буквально спустя пару мгновений в тёмном небе необычайно яркими красками заиграли фейерверки, раздался гулкий шум. Мне казалось, что я очутилась в глубине своего детства, ведь мир я воспринимала по другому - как-то более ярко и реально. Разлетелись ярко-красные горящие нити в воздухе, после которых - синие, а потом там, на высоте, в небе закружились зелёные и белые звёздочки. Затем по обе стороны от этого зрелища вспыхнуло ещё несколько ярких фейерверков, потом, последовали мелкие салюты, и в гущу событий взлетела огромная красная звезда. Я смотрела на это не смыкая рта, а в моих медово-серо-арахисовых (как цитировал Майки) глазах, что тоже не позволяли себе моргнуть, эта красота отражалась вдвойне красочно, и стоящий позади, держащий меня Манджиро поглядывал в них, будто надеясь увидеть там что-то более красивое, чем сочетание сияющих лент фейерверков. Когда всё закончилось, я опустила взгляд вниз. Под нами я увидела около сотни японцев, которые вышли из своих офисов, только чтобы полюбоваться знаменательным фейерверком. Сано уткнулся носом в мою шею, что было довольно милым. Я поставила руки на ограду крыши. – Шидзуку.. – неловко произнёс он, обняв меня сзади. – А? – Я могу тебя поцеловать? Всё вокруг будто затихло. У меня зашумело в ушах. – А ты этого хочешь? – негромко спросила я, стараясь не выдавать своего волнения и смущения. – Хочу. Давно. – Уж не более давно, чем я. Я повернулась и ловко впилась в чужие губы своими, а он, не ожидая, не успел закрыть глаза. На миг Майки замер, а после спокойно опустил веки, обнял меня за талию и нежно чмокнул в губы, постепенно переходя в полноценный поцелуй. Пошёл снег. Это я почувствовала по упавшему мне на бровь холодному хлопушку. Через несколько секунд мы отстранились друг от друга и некоторое время смотрели друг другу в глаза. Мы чётко понимали, что зря пытались столько времени скрывать наши чувства и не решались о них сказать. Из-за этого мы даже посмеялись, хоть и не сказали ничего вслух. – Это тебе. С рождеством. – он протянул мне подарок. Я, чёрт, даже не успела понять, откуда он его взял! Я непонимающе окинула взглядом аккуратную, небольшую коробку. Он приподнял уголки губ, наверное, посчитав мою реакцию забавной. Крафтовую коробочку он держал в обеих руках, смотря на меня. Его дурацкий, нежный шарфик развивался на ветру, как и некоторые пряди волос. “Красивый..“ – подумалось мне, и мои губы немного распахнулись. – Чего застыла? – он кратко посмеялся, и его голос вывел меня из какого-то ступора. – А... Спасибо. С рождеством.. – замешкавшись, сказала я, взяла подарок в свои руки и потянула тоненькую, зелёную ленточку на себя.