Часть 3

      Она никогда не хотела этого ребёнка. Мужчина, который сделал это, бросил её сразу же, как узнал, что та беременна. Все в деревне узнали, что она брюхатая и осталась одна; кто-то порицал и тыкал пальцам, а те кто в старости остались одни — наоборот говори какое это счастье иметь дитя. Но только она никого не слушала, ей было плевать на любые разговоры в свою сторону. Мать её старалась поддерживать, когда живот стал слишком большой, а сил у женщины почти не оставалась, именно её мать пошла работать вместо неё.       Роды были тяжёлыми и долгими. Увидев девочку, женщина даже не стала брать её на руки, она уже ненавидела этого ребенка. Девочка была беспокойной, видимо чувствовала настроения матери и так же переживала. Когда женщина увидела внучку, то была безумно счастлива, малышка была удивительно красивой и большеглазой. Именно бабушка и дала ей имя Кан Соён. Но бабушка теперь работала вместо матери и редко бывала дома, а женщина просто не могла оставаться наедине с этим ребёнком. Послеродовая депрессия, а может просто отсутствие нормального сна и материнского инстинкта однажды довели женщину до истерики. — Заткнись ты уже, надоела! — женщина кроила ткань, чтобы была возможность подрабатывать дома, когда малышка в очередной раз закричала. Скорее всего она хотела кушать, потому что молока у матери было не так много, но женщину не волновали причины. Она махнула ножницами как раз над лицом девочки, рассекая той губу и часть лица. Крик стал ещё громче и невыносимее, текла кровь и женщина просто начала сходить с ума. Схватив ткань она скомкала её и засунула в рот девочки, чтобы заглушить плач. — Как ты меня достала, лучше бы ты никогда не рождалась!       Но ребенок не переставал плакать, а у женщины больше не осталось сил. Даже всхлипывания сквозь кляп выходили её из себя. На улице уже темнело и скоро должна была вернуться бабушка, поэтому женщина схватила девочку, укутанную в одеяло и выскочила на улицу, минуя людей. Женщина пошла в лес, в холодный зимний лес, только с одной целью — избавиться от ребёнка. Мать не стала особо далеко заходить, просто положила девочку под ёлку, накрыла сверху одеялом, и ушла не оборачиваясь.       А девочка перестала плакать, она совсем замолкла. Когда бабушка вернулась домой, уже начался снегопад. Огромные белые хлопья медленно кружили в небе, пока в одном из домов была сумасшедшая ругань. — Да как ты могла?! Ты даже не человек после такого! Я тебя никогда не прощу! — пожилая женщина тут же выскочила из дома и направилась в лес, но… следов будто и не было вовсе. А может она зашла не с той стороны? Но женщина не нашла никого, звала девочку, но та даже не плакала. Окончательно замерзнув и простудившись, женщина все-таки вернулась домой к дочери, но не сказала ей ни слова. До конца своей жизни она больше не разговаривала с дочерью и даже перед смертью не простила её.       А девочка… она завороженно смотрела на снежинки, когда к ней подошёл мужчина. Он выглядел необычно; в каких-то лохмотьях, с посохом в руках, с сединой в волосах и такой же седой бородой. Приоткрыв одеяло, он увидел ещё живого ребенка и усмехнулся, качая головой. — Ну, посмотрим на твою удачу, дитя, — мужчина выпустил в небо огненную стрелу, которая взорвалась высоко в небе. Незнакомец уже развернулся, чтобы уйти, но неожиданно провёл рукой над малышкой и её глаза засветились голубым. — А это подарок от меня, временный, конечно.       Как только мужчина исчез из видимости, его следы на снегу растворились, а поблизости послышались громкие голоса нескольких людей. Несколько мужчин-лесорубов увидели огонь в небе, решили, что происходит что-то страшное и тут же побежали в лес, чтобы посмотреть можно ли что-то сделать. — Нашёл-нашел! Это… это ребёнок… — один из мужчин подошёл ближе и увидел девочку, но тут же прикрыл рот рукой увидев шрам. Остальные подошедшие тоже охнули, но малышку все-таки взяли на руки, хоть и прикрыли шрам краешком одеяла. — Тут недалеко деревня есть, может поспрашиваем?       Все понимали, что ребенка тут оставили на смерть, но может кто-то мог бы взять малышку к себе. Заходя в каждый дом они слышали один и тот же ответ. Когда женщина услышала стук в дверь, то даже испугалась, но все-таки пошла открывать дверь. Когда несколько мужчин, держа на руках ребёнка, спросили не может ли она приютить девочку, женщина сразу же посмотрела вглубь дома, но её мать так и закрылась в своей комнате, игнорируя дочь. Сейчас, у женщины была возможность исправить свой поступок, но она так же как и все сказала, что не может принять чужого ребёнка.       Пока думали, что делать, одна сердобольная старушка впустила их домой, чтобы отогреть девочку и напоить её молоком. Заклинание, которое защищало девочку от холода и должно было рассеяться в тепле, отчего-то так и продолжает действовать. Глаза малышки так и остались льдиство-голубыми, отчего все никак не переставали любоваться таким необычным ребёнком. — Бояться у нас все, у кого свои дети, которых кормить надо, а кто шрама испугался, да и глаза какие, — скрипучий голос старушки звучал мягко. Ей с трудом давалось передвигаться по дому, но помочь она хотела хоть чем-то, все-таки дитя невинно в такой судьбе. Подогрев молока, старушка подошла к девочке и посмотрела ей в глаза. — Сочтут её ещё дьявольским отродьем у нас в деревне, и чёрт, что у рогатых глаза красные. Да и за шрам такой дразнить будут все у кого язык есть. — Тот, кто её оставил там — вот кто настоящий дьявол! У ребёнка во рту кляп был, так чтобы никто и не слышал её плача и не нашёл! — со всей суматохой мужчины даже забыли о взрыве в небе. Теперь забота была о том, куда пристроить малышку. Никто не мог оставить её у себя и было принято решение утром же отвезти её в городской приют.       Но и там, жизнь девочки текла спокойна только пока она не подросла и дети не начали анализировать, что она отличается от них. Сама по себе Соён почти всегда молчала и никто не видел, чтобы она плакала. А любое отличие в детском доме — и ты станешь изгоем. Из-за отсутствия друзей среди людей, малышка много времени уделяла животным, которых она иногда видела на территории приюта. И однажды, одна из работниц пожалела девочку и подарила ей кролика, смастерив ему домик на заднем дворе, она вместе с девочкой ухаживала за маленьким пушистым другом.       Всё было хорошо, казалось, что жизнь наконец налаживается, Соён стала чаще улыбаться и даже понемногу разговаривала, в основном с той женщиной, но тем не менее, девочка старалась смотреть на мир своими голубыми глазками и видеть в нём хоть какую-то радость. Ровно до тех пор, пока дети не прознали о её счастье. Несмотря на юный возраст, голова у детей соображает хорошо, особенно на всякие гадости. Все было идеально устроено — Соён как обычно кормила кролика и разговаривала с ним, та женщина сегодня была дома и никто не мог бы остановить их. — Держиите её, быстрее! — малышка поняла, что будет что-то странное, ещё когда услышала этот крик. Впервые в глазах девочки возник животный страх; толпа бегущих к ней ребят со злыми улыбками на лицах. Слёзы сразу же потекли по щекам, Соён прижимала кролика к своей груди, продолжая сидеть на коленях, спиной к остальным детям, но её буквально разрывали чужие руки, оттаскивая назад. — Нет, умоляю, остановитесь! — крик, полный отчаяния, первый крик спустя шесть лет. Соён старалась вырваться, но её держали со всех сторон: и мальчики, и девочки; и ровесники, и ребята постарше. Будто для всех единственным удовольствием было — страдания этой маленькой девочки. — А что это, ты умеешь разговаривать? — с наигранным удивлением сказал мальчишка, который был главным заводилой, держа за шкирку кролика, который так же вырывался, как и Соён, жалобно пища. — Ну так это урок будет тебе, что ты никогда не будешь счастлива, уродина.       Бросив на землю кролика, мальчишка что-то сказал другим детям и они тут же обрушили удары на маленькое тельце животного. Соён кричала, она кричала так, что сорвала голос, она вырывалась так, что по всему телу остались синяки и царапины, но это не помогло. Её заставляли смотреть на то, как мучается и умирает её единственный близкий друг. В один момент девочка упала на колени, больше никто её не держал. Крик воспитателей был где-то далеко, будто за стенкой. Все остальные люди тоже будто исчезли. Ползя на коленях вперёд, девочка дрожащими руками взяли поломанное тельце кролика. Открытые глаза заставили ещё одну слезинку прокатиться по детской щеке, а потом вновь чьи-то руки, которые её поднимали и какие-то голоса, что пытались ей что-то сказать, но всё это уже не имело абсолютно никакого значения. Он мёртв.       Следующий день девочка ни с кем не разговаривала. Но в голове её уже был готовый план. После отбоя, ещё какое-то время Соён лежала на кровати, считая в голове до тысячи. А потом она встала, еле слышно и вышла в коридор. Девочка знала, где была его спальня и медленными тихими шагами она направилась прямиком туда. Такую малышку даже не заметили, потому что её шагов не было слышно. Какое-то время она стояла над кроватью этого малолетнего ублюдка и просто смотрела. — Я не буду устраивать шоу, ведь этот спектакль только для избранных, — Соён произнесла это вслух, даже не шепотом, уже было нечего бояться, и вонзила нож в горло мальчика. Но один из ребят еще не спал и, услышав такую странную фразу, вскочил с кровати и сразу же включил свет. — Аааа, помогите, она убила его! — с громким криком и чуть ли не падая, ребёнок выбежал в коридор, разбудив буквально всех. Соён нисколько не испугалась и даже не дернулась. Все, кто был в комнату тут же сжались в комочек под своими одеялами, боясь даже дыхнуть. — Где же ваша смелость? Я все так же стою перед вами одна, — Соён раскинула руки и осмотрела детей, но никто так и не дернулась. Без лидера это лишь стадо баранов, пусть и малолетних. Девочка повернулась к трупу и стала говорить уже ему, — Ну что ж, видимо вокруг тебя всегда будет цирк, так тому и быть.       Соён вытащила нож и из горла тут же хлестнула кровь, пачкая все вокруг. Когда зашла воспитательница и увидела девочку, стоящую с ножом и всю в крови, то так и упала в обморок. Но вторая вбежавшая женщина была крепче, и пусть и со страхом, но попросила Соён положить нож. Собственно причин держать его больше не было, так что девочка разжала кулак и кухонный нож, который она украла в столовой на ужине, с громким звоном упал на пол. Все так же невозмутимо, Соён прошла мимо женщины прямиком в ванну, её даже не остановили — все испугались ненормальной, которая только что хладнокровно убила человека. Сама Соён за человека его не считала уже давно, так что никаких угрызений совести не испытывала. Смыв кровь, девочка спокойна пошла в свою комнату и легла спать, всеобщий шум и суматоха ей даже не помешали.       Но утром её все равно перевели в другое место, в этот раз она попросила маску, которую больше не снимала.