Часть 1

Белая простынь приятно холодила, вызывая мурашки по обнажённом телу Петры. Не в силах сопротивляться смущению, она осторожно подтянула уголок одеяла в робкой попытке прикрыть грудь, но тёплая мужская рука еë остановила. — Не прячься. Я хочу видеть тебя, — произнес Леви, склонившись над ней. Оставив лишнюю одежду на полу, он сгорал от нетерпения овладеть ей. Глаза жадно рассматривали девушку, в них отчетливо читалось «Наконец-то ты моя!» Окидывая возбужденным взглядом каждый сантиметр еë тела, отодвинул в сторону противное одеяло. Мешает! Она отвела взгляд, не выдержав напряжения, но жгучее желание терзало её. Тонкие пальчики осторожно потянулись к его животу, проводя линию меж кубиков пресса. — Щекотно, — шепнул он ей на ушко, оставил нежный поцелуй на мочке, не торопясь опустился на шею. Петра ощутила, как бешено бьётся его сердце, будто желая вырваться из тисков грудной клетки. Она наслаждалась его необузданным желанием, его колебанием между диким порывом войти в неё и страхом сделать больно. Нежные поцелуи спустились на ключицу. И Петра ощутила его руки на своей груди. «Это невыносимо приятно». Петра провела руками по его плечам и спине. Как давно она мечтала дотронуться до этого тела! Даже не верится, что этот день наступил. Горячий язык прошёл по соску, вырывая Петру из мыслей. От нежного покусывания она сорвалась на протяжный стон. Томительное напряжение нарастало, и между ног стало слишком влажно. Тело требовало его! Но разум, забитый комплексами, всё ещё не позволял расслабиться. Напряжение сковывало мышцы. «А если ему не понравится быть со мной?» Она ощутила, как его рука скользит по внутренней поверхности бедра, приближаясь к лону. Петра рефлекторно сжалась. — Всё нормально, — прошептал он, осторожно раздвигая стройные ноги. — Я не сделаю тебе больно. Доверься мне. Бережным движением он повторил попытку, наполняя нежностью каждое прикосновение. Она сгорала в его руках, становилась мягкой и послушной, с трепетом в груди выполняла его просьбу. Поддалась его упорству, позволяя свободно мучить пальцами чувствительный бугорок. Его ласка была нежной, но настойчивой, и Петра ощущала в этом напоре, насколько сложно ему сдерживать себя. Периодически движения его пальцев становились грубее и сильнее. Еë тело вздрагивало, отзывалось протяжными стонами. Внизу живота горело, и она, слегка выгнув спину, двинулась вперёд. По её промежности скользнула влажная головка, заставляя замереть. Она отчетливо ощутила, как он плотно уперся в лоно, было достаточно одного движения, чтобы он стал её первым мужчиной. Опустившись на локти, Леви проложил дорожку из поцелуев по её шее и, крепко прижав девушку к себе, подался бедрами вперед. — Ммм... — она прикусила губу, но не от боли. Каждое его движение вызывало бурное желание отдаться ему полностью. Уже не смущаясь, она широко развела ноги, принимая его все глубже. Не стеснялась кричать, захлебываясь страстными стонами. — Люблю тебя, Петра, — услышала она его тихий голос. — Петра! Петра! Сильные удары в дверь заставили девушку подскочить на кровати, и она, очнувшись ото сна, с ужасом взглянула на часы. «Батюшки, пятнадцать минут девятого! Это уже пятнадцать минут, как надо быть на построении!» — Петра! Ты что, еще не проснулась?! — звучал раздраженный голос капитана. — Твою мать, — прошептала она, соскочив с кровати, хватая форму в охапку. Надо переодеться и как можно скорее. Иначе капитан её точно отымеет и в этот раз по-настоящему. — Можно войти?! — спросил Леви, чуть приоткрыв дверь. — Нет! Я не одета! — выкрикнула Петра первую подвернувшуюся фразу. Дверь тут же захлопнулась. Леви слегка смутился: все же привык работать с мужиками, чьи границы он нарушал безо всякого зазрения совести. С ними было все просто и понятно. Не выполнил приказ — на марш бросок или в первые ряды на вылазку с титанами наперегонки бегать. Какой черт его дернул взять в команду девушку?! «А, вспомнил, — он нервно потер переносицу, припоминая тот злополучный день. — Тогда выбор был между парнем без большого пальца на правой руке и этой рыжей! Надо было брать того, что без пальца, авось приловчился бы как-нибудь сжимать рукоятку меча!» Возись теперь с ней, даже в комнату без разрешения не войдешь. — Построение на заднем дворе! — крикнул он в дверь, словно вымещая на ней весь свой гнев. О небеса! В приступе дикой паники Петра так и стояла, словно соляной столб посреди комнаты, прижимая форму к груди. Притаив дыхание, она прислушивалась, не стоит ли Леви за дверью, пока не услышала звук удаляющихся шагов. Она с облегчением выдохнула. И что на неë нашло? За последнюю неделю один и тот же сон уже третий раз подряд. Петра сменила бельё и натянула штаны, попутно накидывая белую рубашку. Пока она возилась с пуговицами, вдевая каждую в петлю, мысли уплыли далеко в прошлое. В её ранние годы, когда с ней сидела пожилая тетушка Элеонора Вайлет. Очень верующая, до фанатизма, женщина. Тогда каждый день начинался с молитвы, а каждое воскресное утро со службы в церкви. Собственных детей тётушка не заимела, поскольку не состояла в браке, а связь с мужчиной до свадьбы всячески презирала. Петра иронично улыбнулась. Видимо, потому старая леди замуж и не вышла, что куталась в длинные платья до пят. Тётушка любила с сарказмом обсуждать своих подруг, которые, по еë словам, принесли домой дитя в подоле, подчёркивая этими словами всю низость ситуации. Так Петра поняла, что секс до свадьбы категорически воспрещён. Не дай бог беременность! Не один уважающий себя мужчина не возьмёт в жены женщину «с прицепом». Да и «нечистую», так тётя называла гулящих дам, могут взять в жены только парни самого низкого общественного положения. Второй излюбленной темой тётушки было то, что сексуальное удовольствие - это грех. Само желание идёт от лукавого. А женщина является проводником в мир демонического и запретного, тело женщины – орудие дьявола. И к чему она это все вспомнила? На душе стало тошно. Постоянный стыд и неловкость из-за собственных чувств и желаний изрядно портили ей жизнь! Чего ты стыдишься, Петра?! Хотеть? Любить? Желать? Это нормальные чувства для взрослого человека, успокаивала она себя. Да и Леви может заметил бы в ней девушку, будь она посмелее. Встав перед зеркалом и поправляя воротник, Петра всячески пыталась отвлечься. Её мысли вновь вернулись ко сну. «Стоило догадаться, что все это пригрезилось, — она прошлась расчёской по волосам. — Вряд ли Леви будет кидать свои вещи на пол. Даже если занимается сексом. Это же Леви, он аккуратно сложил бы их на стул». Она улыбнулась собственным мыслям, и ещё немного постояв перед зеркалом, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, вышла из комнаты. Цоканье каблуков разлеталось по пустому каменному коридору. Это здание всё же больше напоминало замок, нежели чей-то дом, думала Петра, окидывая взглядом живописные картины, развешанные вдоль стен. Всё в этом поместье говорило о зажиточности еë хозяина, от фамильного герба над центральными воротами до арочных окон. На мгновение остановившись возле полукруглого окна, она увидела, как ребята из еë команды практиковались на учебных пособиях для УМП. Закреплённый широкими ремнями безопасности, Гюнтер пытался выполнить в прыжке три полных оборота, но запутался и повис вниз головой. Петра не сдержала смешок — благо никто не слышит — однако голос капитана вернул еë в реальность. — Гюнтер! Да еба… епт твою, — исправился он. — Ты какого чёрта повис вниз головой? — Зацепился, капитан, — виновато отозвался тот. Петра, заметив плохое настроение капитана, поспешила спуститься на тренировочную площадку. Настоящий Леви совсем не тот добродушный парень, что приходил к ней во снах. Совершенно не милый романтик. Петра торопливо спустилась по лестнице и вышла на зелёный газон, где проходила тренировка. К этому времени Гюнтер успел освободиться и теперь молча выслушивал нотации Леви. — Работай корпусом и следи за ногами, — уже более спокойно говорил Аккерман. — Чего они у тебя болтаются во все стороны? Петра остановилась за спиной Леви, сцепив сзади руки в замок, и терпеливо ждала, пока он договорит. Переминаясь на месте, она рефлекторно сжимала ладони в кулаки. Боже, это самое долгое ожидание в её жизни! Сейчас он закончит с Гюнтером и займётся ей. Ой, мамочки, что будет! Она прикусила губу, моментально съежившись, когда он резко развернулся к ней лицом. Серые глаза капитана были глубоки, проницательны и, как и прежде, не тронуты эмоциями, но Петра слишком хорошо знала Леви. Он определенно был в бешенстве. Голос его прозвучал с прежней холодностью. — Выспалась? Петра подняла на Леви виноватый взгляд. — Простите, такого больше не повторится, — отчеканила она громко и чётко, как того требовал устав. Леви поморщил нос. Сложившаяся ситуация ему определённо не нравилась! Нарушение порядка, в любом виде, будь это пыль на полке или проспавший построение солдат, выводило его из себя. Но как быть в данной ситуации?! Стоит перед ним раскрасневшаяся как при лихорадке девчонка. Ни прибить ни наорать, того и гляди в обморок грохнется от страха. Но проучить-то надо! В голове Леви промелькнула светлая мысль. Что может быть для солдата хуже недооценки его усилий? Особенно для девушки, которая старается не отставать от парней. — Ну... Наверно в этом есть и моя вина, — произнёс он. «Ещё как есть», — подумала Петра, вспомнив свой сон, и невольно смутилась, вновь прикусив нижнюю губу. Предательский румянец пылал жаром на её щеках. «Его вина», — отголоском пронеслись последние слова Леви в затуманенном чувствами разуме. Мысли клубились словно облака, гоняемые ветром, гуляющим в её голове последние несколько недель, а на смену легкомыслию наконец пришло осознание смысла сказанных слов. «Его вина. Леви признаёт себя виноватым? Но этого просто не может быть!» — сердце пустилось галопом, предчувствуя неприятности. — Я не совсем вас поняла. — Всё очень просто. Ты единственная девушка в группе, а тренируешься и выполняешь все работы на равных с мужчинами. Чрезмерная нагрузка выматывает, поэтому ты и не можешь проснуться вовремя. Одним словом ты не вывозишь, — больно и жестоко полоснул Аккерман. Он знал куда надавить, чтоб было побольнее. — Поэтому с данной минуты все нормативы для тебя я уменьшаю вдвое, а как выйдем за стену, ты будешь занимать заднюю колонну, за Оруо. — Заднюю колонну?! Но она идёт последней! — Зато безопасная, — отрезал он. Петра с обидой сжала кулаки. «Значит вот как! Решил меня задвинуть! С первой разведлинии сразу в хвост!» Тонкие брови Петры насупились, а губы сжались в узкую полоску, выражая протест. И капитан, поймав её разгоряченный взгляд, отчётливо прочитал в нем вызов. Но не выразил в ответ каких-либо эмоций. Однако промолчать всё же не смог. — Тебе есть что сказать? — Это нечестно! — выпалила Петра. — Я работала на пределе своих сил, чтобы заслужить это место, а вы списываете меня из-за одного проступка! Леви удивлённо приподнял бровь. Не ожидал, что она продолжит дискуссию и будет так твердо отстаивать свои позиции. Что ж... Леви и ранее приходилось подавлять бунты, протесты и всякого рода недовольства среди подчиненных. Грубая сила всегда была уместной в подобных случаях. Всегда! Кроме этого! Брови мужчины нахмурились от сложности ситуации. Перед ним стояла девушка, сложив руки на груди, с твердым янтарным взглядом, выражала все свое упрямство. Леви глубоко вдохнул, будто хотел что-то сказать, но осекся. Мысленно выматерил себя за то, что взял девушку в команду и теперь чувствовал себя безвольным каблуком, но потом все же собрался с мыслями. — Приказы не обсуждаются, — холодно произнес он. — Сегодня всю тренировку сидишь на лавочке. Будешь наблюдать со стороны. Петра не ответила, лишь расстроено опустила взгляд на зелёную траву. Просидев на скамейке полчаса, она поняла, что сболтнула лишнего. Надо было подождать пока капитан перебесится, а после поговорить с ним. Тренировка проходила в накаленной обстановке. Разъяренный не самым приятным разговором, Леви то и дело срывался на подчиненных. Петра, ощущая свою вину перед товарищами, хотела провалиться сквозь землю. Вот промолчала бы она, и не было бы публичной порки всей команды. — Глаза б мои этого не видели, — прошипел Леви, взглянув на секундомер. — Не укладываетесь в норматив. Изнеможенный Бозард, едва шевеля ногами, кинул озлобленный взгляд на капитана. — Оруо! Еще один такой взгляд в мою сторону — будешь бегать до захода солнца. — Вот же сука, — прошипел Оруо. — И чего ж ты злющий сегодня такой! — Тише, — прошептал Гюнтер, замедляя бег, чтобы сравняться с Бозардом. — Не дай бог услышит. — Я сейчас свою печёнку выплюну, — пожаловался он. — Держись, еще пару метров и всё, тренировка окончена, — подбадривал Гюнтер, оглядываясь на лавочку, где сидела Петра. Сегодня капитан отстранил её от тренировок и теперь, вытирая влажные от слез глаза, она наблюдала, как остальная команда завершала бег. — Правильно говорят: баба на корабле — к беде, — прошипел Оруо, кинув обиженный взгляд на сидящую Петру. — Распалила демона, а нам отдувайся теперь. — Ну, прям, — Гюнтер отмахнулся. — Подумаешь, проспала. Это человеческий фактор, со всеми бывает. Бозард, прищурившись от солнечного света, едва разглядел финишную прямую. Ну, слава богу, подумал он, повалившись на влажную скошенную траву. В глазах потемнело, в ушах гулко отдавал каждый удар сердца, а воздуха не хватало, несмотря на максимальный вдох. Пара минут потребовалась, чтобы успокоить дыхание и сердцебиение. Оруо с блаженством провел рукой по слегка покалывающим ладонь травинкам, рассматривая перебегающих по ним муравьишек. «Не хватало лечь головой в муравейник», — он сел, оперевшись спиной о дерево. Эрд и Гюнтер лежали совсем рядом и переговаривались о чем-то своем. — Какое же это удовольствие — просто спокойно полежать, — произнес Эрд. Возле его ног мелькнула чья-то тень. Мужчина, прикрывая лицо рукой от солнца, посмотрел вверх. Петра стояла понуро, опустив голову, крепко сжав за спиной собственное запястье. Чувство вины сжирало еë изнутри. Если бы она промолчала, а не вступила в спор с капитаном, им бы так не досталось на тренировке. И сейчас, когда ребята еë заметили, беспокойное сердце забилось чаще, слова, которые она хотела сказать, комом застряли в горле. Петра сделала глубокий вдох, с трудом сдерживая слезы, и подняла на друзей виноватый взгляд. — Ребят, простите. Из-за меня Леви сорвался на вас. Бозард недовольно фыркнул. — Это уж точно. Не знаешь, когда надо промолчать! — Оруо! — одернул его Гюнтер. — Что?! Она сама виновата! Не пришла на построение вовремя! И вместо того, чтобы выслушать нотации капитана, начала с ним спорить! А в чем я не прав?! А?! Гюнтер! — Бозард отмахнулся от товарища, вновь облокотился о ствол дерева. Петра вытерла краем ладони влажные от слез глаза. Оруо, конечно же, был прав. Какое право она имела спорить с капитаном? Это только во снах он еë страстный любовник, а в жизни — командир. Держать дисциплину и порядок — его ответственность, от которой зависит жизнь подчинённых. — Ребят, я подойду к нему сегодня, извинюсь. — Предлагаю всем успокоиться, — сказал Гюнтер. —Леви и так периодически зверствует. На это ему не нужны причины. Но он так же быстро отходит. Подожди до завтра. Эрд, запустив руки во влажные волосы, внимательно слушал друга. Ситуация действительно вышла неприятная. — Я не люблю никого осуждать, — произнёс Эрд, тут же столкнувшись со взглядом Петры. — Все мы люди, можем и проспать и заболеть, но насчёт спора я соглашусь с Оруо. Хотя, если задуматься, Леви тоже частично прав. От этих слов ноги Петры обмякли. — Нагрузка действительно на всех одинаковая, а ты девушка. Так что... — Так что? — перебила она. — Тоже думаешь, что я не вывожу?! Эрд обеспокоенно переминался с ноги на ногу. Он не планировал задеть еë гордость, но как мягко объяснить, что не каждая девушка сможет тягаться с парнями? — Смотри сама, — уклончиво ответил он. — А сейчас нам лучше пойти по комнатам и привести себя в порядок. Бозард, устало вздохнув, посмотрел на наручные часы. До обеда оставался всего час, а ещё надо умыться и переодеться. Если опоздают, демон опять рассвирепеет и оставит их голодными до ужина. — Пора расходиться, а то не успеем к обеду, — Оруо распрямил затекшую спину. Недолго думая, остальная часть команды поднялась с земли и лениво двинулась в сторону особняка.