Всё стало на свои места

Следующий день прошёл для Амелии в тумане. Комната с Ксюшей и Эвелиной была весёлой и шумной, но она чувствовала себя чужой. Всё казалось не на своем месте: слишком тихо без его ровного дыхания ночью, слишком пусто без его молчаливого присутствия у окна. Она видела его за завтраком — он сидел с Тенгизом и Эриком, и они громко смеялись над какой-то шуткой. Он выглядел... нормальным. Таким, каким был всегда до этой поездки. Сердце Амелии болезненно сжалось. Может, эти несколько дней ничего для него не значили? Может, он был рад вернуться к привычной жизни? Вечером она сидела на своей новой кровати и перечитывала старые записи в дневнике, когда в дверь постучали. Это была Ксюша. — Амель, тебя Ацамаз ищет. Говорит, ждёт в вашем... в том старом номере. Сердце ёкнуло. Амелия медленно спустилась по лестнице и зашла в комнату. Комната была такой пустой.. но воспоминания те же.. Он стоял у окна, как и всегда. Когда она вошла, он обернулся. Его лицо было серьёзным. — Я не могу, — тихо сказал он, без предисловий. —Не можешь что? — прошептала она. —Я прожил там один день. Всё не так. — Он сделал шаг к ней. — Там нет твоего смеха. Нет твоих глупых вопросов посреди ночи. Нет... тебя. Он подошёл совсем близко. Его глаза были тёмными и серьёзными. — Подожди меня здесь, — сказал он твёрдо. — Пожалуйста. Он развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Амелия стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Она слышала его быстрые шаги, затихающие в коридоре. Прошло пятнадцать минут. Потом двадцать. Она уже начала думать, что он передумал, что это была просто импульсивная вспышка, когда дверь снова открылась. Ацамаз стоял на пороге, в руках он держал свой рюкзак и... её сумку. За его спиной виднелась улыбающаяся классная. — Всё улажено, — просто сказал он. Его глаза светились тем особенным светом, который она видела лишь несколько раз. — Мы остаёмся. Классная кивнула и, подмигнув Амелии, закрыла дверь. Они остались одни. Снова. Но теперь всё было иначе. — Как ты... — начала Амелия. —Я просто сказал правду, — перебил он. — Что мы... что мне лучше здесь. Он поставил её сумку и медленно подошёл к ней. — Эти четыре дня... они были самыми настоящими за долгое время, — проговорил он, глядя ей прямо в глаза. — И я не хочу, чтобы это закончилось. В тот вечер она не писала в дневник. Вместо этого они сидели на его кровати и смотрели смешные видео, и его тихий смех был лучшей историей, которую она могла бы записать. Они снова были "дома". В своей комнате. И на этот раз — по собственному выбору.