XII. «Настоящий септарсис»

Воздух теплел и всё больше наполнялся светом утреннего солнца, лаская кожу. Растикор завёл приятеля во двор аптеки и похлопал лапой по карману на штанине в поисках ключей. К счастью, в этот раз ящер нигде их не обронил и не оставил по-глупости. Тоффи осмотрел дворик, вспоминая тот нелепый случай с герцогским письмом. Подумать только, а ведь в тот миг ему захотелось прихлопнуть бедного Растикора на месте. А что сейчас? А сейчас Растикор считает Тоффи своим хорошим приятелем, ещё и помогает, не требуя ничего взамен. Такое поведение казалось простодушным и наивным. Растикор был для него идиотом, но какой же забавный и очаровательный этот идиот! Шагая вслед за Растикором по грязной тропинке, Тоффи не мог перестать думать об отце. Насколько безумен этот септарсис? Настолько ли, что тут же придушит сына, только лишь завидев его? — Чёртов замок! Заржавел что ль? Выругался Растикор, неумышленно рассеивая туманные мысли приятеля. Наконец, аптека была открыта, не без труда и брани, конечно же. — Чего там тебе маманя советовала, не припомню. — Акмелловую мазь. — А-ах, ну эт можно! Войдя в помещение и пачкая сапогами пол, Растикор выхватил жестяную баночку с верхней полки. Тоффи за версту почувствовал аромат лекарственных трав, заполонивший тесную комнатёнку. — Вот те на, — удивился Растикор, открыв баночку — Пусто. Подумав несколько секунд, он почесал репу. — Знаешь, айда со мной, где-то наверняка завалялось ещё. Тоффи измученно вздохнул, пожав плечами. Деваться некуда. Растикор широкими шагами направился в каморку при лечебнице, вынудив Тоффи поспевать за собой. Помещение было ещё меньше, чем аптека, а из-за груд барахла внутри казалась совсем уж крошечной. Тоффи, почувствовав запах старины, звонко чихнул, подняв в воздух клубок пыли. Это заставило Растикора хихикнуть, пока он открывал один из ящиков, на вид новых, они выбивались из общей картины. — А это ещё что? — Тоффи вдруг обратил внимание в угол комнаты — Зачем здесь пианино? — Ну, тут же раньше был храм... Не знаю, наверное молитвы пели. Тоффи подобрался ближе. Инструмент явно стоял здесь очень давно. "— Интересно, он ещё работает?" Юноша осмотрел клавиши. Вспомнились рассказы о герцогине. "— Мама ведь играла на органе..." Рука будто сама потянулась к пианино, указательным пальцем легла на гладкую белую клавишу и, словно испугавшись звука, отскочила. — Умеешь играть? Тоффи, позабыв о том, что был в каморке не один, резко обернулся на голос. — Ох, нет. Нет...

***

Лекарство обжигало раны. Сидя на лавке у стойки, пока Растикор перетаскивал какие-то ящики, Тоффи не мог перестать думать о матери. Вспомнив про кулон с её изображением, ящер опасливо огляделся по сторонам, только чтобы затем снова посмотреть на её лицо. — Красивая. По позвоночнику Тоффи пробежал холодок. Он был готов поклясться, что секундой ранее в комнате никого не было. — Мама твоя? — Растикор чуть прищурился, улыбаясь. Тоффи поспешил спрятать кулон в рукаве, обмотав цепочку вокруг запястья. Подальше от чужих глаз, будто от ревности. — Да. — Ты на неё очень похож. — Тоже красивый? Юный ящер ухмыльнулся, выгнув чёрную бровку. Когда Тоффи заметил, как Растикор, цокая языком, закатывает глаза, он не смог сдержать задорного смеха. — Почему ты до сих пор не регенерируешь? Резкая смена темы заставила улыбку быстро пропасть с лица. Тоффи прокашлялся и отвёл взгляд. — Не выходит. Я не знаю, будто... Будто тело меня слушается. Оно мне не подчиняется, не хочет. Растикор почесал затылок, усаживаясь рядом. — Н-да, ну и дела... А ты не пробовал, ну, помягче как-то быть что ли? Никто ведь не любит принуждения. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, не требуй, а проси.

***

— Ваша маменька, конечно, гонялась за модой в своё время, как и многие богатенькие девицы. Из дома не выходила, только бы не попасть под лучи солнца и не загореть. Гуляла исключительно с зонтиком, была всегда в тени. Любила облачную погоду и дождь, находила это очень романтичным. Вечером того же дня старик вновь принимал юного септарсиса в своей библиотеке. Тот с превеликим счастьем слушал рассказы о герцогине, был рад любой новой крупице информации. — Восхищён я вами, ящерами. Веками жить на белом свете и видеть всё воочию. На ваших глазах творится история, на вашей стороне правда, ибо вы свидетели всех этих великих событий. Поразительно... Сколько же смертей вы видели и ещё увидите. Не завидую, но искренне восхищаюсь... На этой ноте Маизмура покинул Тоффи, бесшумно растворившись в темноте, как он делает всегда. Септарсис мельком взглянул на ссадины и на секунду снова почувствовал запах целебной мази. "— Если не научусь контролировать себя, вряд ли смогу столько увидеть..." Слова Растикора казались наивной глупостью, которая никогда не позволит обрести силу. Но что ещё остаётся делать? Тоффи выпрямил спину, усаживаясь поудобнее в кресле у камина. Закрыл глаза, чтобы было проще сосредоточиться. Дыхание было глубоким и медленным. Перед глазами вместо размытых силуэтов вновь появился тот самый графин. Жидкость внутри него была похожа на лаву. Тоффи чувствовал, как его кровь становится всё горячее и горячее, точно вот-вот закипит. "— Ну-же, давай! Прошу..." Ящер ощутил, как жар внутри бурлит, плавит внутренности, будто какой-нибудь демон. Нечто подобное он чувствовал, когда разум его был одурманен гневом. "— Пожалуйста..." Трещина графина вдруг стала уходить, словно время было обёрнуто вспять. Жар в миг ринулся к ране, и руки словно пронзило раскалённым металлом. Тоффи ненароком вскрикнул и открыл глаза, точно очнулся от обморока. Тепло внутреннего пламени сменилось ощущением, точно ящера окатили ледяной водой. Эта игра контрастов повергла юношу в натуральный шок. Тоффи подскочил на ноги и ещё несколько секунд отходил от произошедшего. Отдышавшись, Тоффи вдруг стал судорожно осматривать одну руку, затем вторую, дотрагивался, чтобы убедиться. Раны исчезли, даже тот старый укус. Остались лишь еле видимые синяки и запёкшаяся кровь на бледной коже, сквозь которую проглядывались вены. Но это были сущие пустяки. — Получилось... Обессиленный Тоффи снова опустился на сидение, всё ещё не в состоянии поверить в правдивость случившегося. Несмотря на слабость в теле, его обуял восторг. Он так долго этого ждал. — Невероятно... Это сработало. Я это сделал... — шептал он, неотрывно смотря куда-то в пустоту. В ту же секунду юный септарсис ощутил спокойствие, умиротворение, какого ещё никогда не испытывал. Казалось, что Тоффи наконец обрёл гармонию с самим собой. Идиллия. Не зная, как реагировать, Тоффи просто застыл, его тело будто потяжелело. Сердце стало колотиться, как бешеное, по телу прошла лёгкая дрожь. Душа ликовала, пела, пускалась в пляс, но ящер всё сидел и сидел, не шевелясь, точно мраморное изваяние. В этот момент Тоффи добился своей главной цели. Теперь он настоящий септарсис.