Часть 1

Лениво потрескивают поленья в камине, пляшут на стенах чернильные тени, расползаются по полу отблески пламени. Здесь, в заполненной огненным светом комнате, удивительно тихо и спокойно. Здесь все поддается усталости и сну – вполне человеческим слабостям. Вики кутается в тонкое одеяло, бросая взгляд на залитые темнотой окна. Там, за каменными стенами, рушатся судьбы и оплакиваются города. Здесь же – уютная, почти домашняя тишина, и пляшущие с ласковым огнем дрожащие тени. Вот только тени нередко укрывают убийц, а тишина предрекает бурю. В безмолвии жарко натопленной комнаты их двое. О чем Вики пытается хоть на секунду забыть. Он расслабленно полулежит в кресле, подпирая рукой голову. Его глаза закрыты, дыхание ровное и глубокое, как у спящего, но Вики знает, что от него, с виду спокойного, умиротворенного, даже в кромешной тьме не ускользнет ни одна тень. Её взгляд бесцельно скользит по подрагивающим на стенах теням, по извивающимся в камине языкам пламени, а потом быстро, стыдливо обращается к замершему в кресле Мальбонте. Воздух в комнате густеет, наполняется, как перед грозой, беспокойным ожиданием, время замедляет свой ход, а удар сердца становится вечностью. Вики вдруг обволакивает не уютное, почти домашнее тепло, а нестерпимый, до костей прожигающий жар. Дышать становится тяжело, из легких будто выбивают весь воздух. Он же, словно уловив отзвук ее мыслей, медленно открывает глаза, и Вики замирает, не в силах пошевелиться. Вмиг ставшей напряженной позе, повороте головы, взгляде чувствуется нескрываемая угроза, её сердце с каждым ударом наполняется тревогой, заглушает все мысли, и только и получается неотрывно смотреть в бездонные черные глаза и удивляться собственной дерзости. Секунда длится век, сердце в груди замирает, дыхание обрывается на вдохе. И он неожиданно отворачивается, словно щадя что-то, увиденное в её глазах, что-то, что она сама еще толком не осознает, а он видит предельно ясно. Мальбонте вновь расслабляется, откидываясь на спинку кресла, прикрывает глаза и вскоре засыпает. Время робко набирает ход, сердце пойманной птицей испуганно колотится о ребра. Догорают поленья в камине, отблески пламени дрожат на недвижном, напряженном даже во сне лице. И вновь – робкий, но удивительно цепкий взгляд. Вики думает о том, что лицо у него, как глаза и сердце, суровое и жестокое. Суровое и жестокое, но по-особенному красивое. В осколках разбитого стекла отражаются первые лучи восходящего солнца, в камине пульсируют кроваво-красные угли, а комната наполняется теплом и светом. Вики спит, чутко прислушиваясь к чужому дыханию. В безмолвии жарко натопленной комнаты их двое. И Вики от этого спокойно.