Часть 1

Ее рука на солнце не получала вреда. А Блэйду все равно хотелось ее поцеловать. Никогда еще не хотелось поцеловать вампира так, как сейчас. Прежде всего потому, что она жива. — Майкл не смог выбраться. Удивительно, что у тебя получилось. Селин напряжена. Вопросы прошлого в последние ночи вставали перед ней, как будто произошли на днях, а не более трехсот лет назад. Голос ее звучит отчасти зло, потому что она сочувствовала гибриду, но братья Корвинусы оказались намного сильнее, чем она предполагала. Блэйд же смотрел на Майкла как на какую-то зверюшку, которую нужно загнать, не более. Частые перепалки мужчин во многом вымотали Селин, когда случались схватки. Понимала лишь отчасти, что борьба шла за ее благосклонность. Майкл не мог контролировать инстинкты, взятые от ликанов и вампиров, а Блэйд… Просто бесчувственный чурбан этот Блэйд! — Года тренировок. А он был обращен недавно. Не надо вменять мне это в вину, Селин, — произносит Блэйд, точно так же, как и она, смотря на солнце. Она вздыхает. Вспоминает, как этот чернокожий пытался во что бы то ни стало удержать Майкла, когда он бросался на рожон. Как тот пытался ее обнять на одной из стоянок и успокоить, но она могла думать только о сосредоточенном молчании Блэйда, когда он выходил в ночь только для того, чтобы оградить ее и Майкла от лишней беготни. Он не хотел помогать, а теперь вампиры перестали бояться солнца. Он знает многое об истоках и оставлять его в живых было бы глупо, но стал единственным, кому она открыла свои переживания. Единственным, кому она доверила свою спину. А еще… — Убьешь меня? Селин рассматривает свою ладонь на солнце. Невредима. Так же, как и Эрик Брукс, дневной бродяга, который влез в ее сердце, заставляя толкать застоявшуюся и чужую кровь. Он снимает очки, разворачивается к ней, смотрит долго и с мукой. Конечно же, вампиры сойдут с ума, будут кидаться на невинных, таких же, как его мать, которую он убил, когда она преобразилась в вампира. А ее он любил больше всего. Но теперь, пройдя через очередное испытание, когда ему приходилось восстанавливать силы ее кровью, может ли он сказать, что мать — та, кто больше всего был достоин его чувств? Селин обращает к нему печальный взгляд. Он помог. Но помог другим, не ей. А то, что произошло, должно стереть всех кровососов с лица земли. Они смотрят друг на друга долго, говоря без слов, Брукс первый отмирает и берет руку Селин, которую она доверила солнцу, после чего привлекает к себе и припадает к ее губам, что она встречает с готовностью. Мир людей рушился по секундам, а он все равно целовал ее. В глубинах глоток обоих застряли невысказанные слова признания. Придется расходиться в разные стороны. Но надолго ли?