Часть 16. Первый после прародителя.

      На самом деле, Камадо Танджиро ни на что не надеялся, когда решился на сделку с демоном. Зеницу был очень странным о’ни, чьи мотивы молодой охотник не до конца понимал; он чуял странное отношение демона к столпу Грома, что явно желал ему смерти, прекрасно осознавал тот факт, что светловолосый о’ни с отмеченным множеством трещин лицом сильнее, чем кажется. Но даже так, упустить шанс на спасение своей сестры, пусть и столь ничтожный, не мог. Да, Танджиро было жаль работников, пациентов поместья Бабочек, да, это было рискованно для него, если его участие вскроется, и всё же… бывший истребитель обещал помочь Незуко, и это было для него самым важным.              Камадо прекрасно понимал, что предаёт организацию охотников на демонов, когда рассказывал Зеницу и его спутнику с номером в одной из глазниц о том, как добраться к поместью. Прекрасно понимал, что предаёт доверие Гию-сана и Урокодаки-сенсея, но жизнь единственного выжившего члена семьи, стоила дороже, ведь его сестру приговорили к казни, несмотря на то, что она не навредила ни одному человеку, её безопасность гарантировали, он сам присматривал за ней. Он мог её защитить. Корпус Истребителей сам довёл до этого, ведь столпы специально устроили ту сцену, спровоцировали Незуко особенной кровью, дабы выставить её чудовищем, и этого Танджиро не мог простить. Да, среди истребителей были люди, что поддерживали их, но едва ли это имело вес теперь, когда вердикт был вынесен, и только немного откладывал неминуемую гибель. Если он хотел спасти сестру, нужно было забрать её из лап ядовитой хашира, что было попросту невозможным, — его и на шаг не подпускали к поместью, и он мог бы долго себя накручивать, вторые сутки безропотно сидя в лесной хижине, если бы в какой-то момент из мыслей его не вырвал знакомый запах.              Знакомый запах возник поблизости настолько резко, что складывалось ощущение, будто бы демон с похожими на золото волосами возник из ниоткуда, а не проделал длинный пеший путь до этого места. Только вот, теперь озоновая свежесть и сладость чужого запаха была искажена, они тонули в огромном количестве пролитой крови, из-за чего к горлу подступала тошнота, которую мечник едва мог подавить, вынужденный закрывать свой чувствительный нос руками. Он знал, на что шёл, и всё же… всё же, его сердце заходилось в бешенном ритме.              Зеницу же не убьёт его, правильно?.. они заключили сделку, а значит ему не нужно бояться.       Страшно.              Танджиро сильно жмурится, он не может так просто игнорировать заполняющий всё вокруг запах крови и смерти, ведь он заставлял предполагать самый худший исход. Однако, когда в его убежище заглянули, легко толкнув дверь ладонью, бывший преемник дыхания Грома выглядел ровно таким, каким он его запомнил, — чистая, опрятная одежда с золотыми элементами среди тёмных тканей, обманчивая мягкая улыбка и сияющие расплавленным золотом глаза. Агацума улыбается только шире, стоит ему разглядеть охотника во мраке комнаты, и Камадо видит его клыки. Белые. Невероятно острые.        — …так ты решил подождать меня здесь, — о’ни склоняет голову к плечу, не отводя от него горящего взгляда. Поводит рукой в сторону выхода из старого здания, как приглашая. — Составишь мне компанию?        — Ты знаешь, что сейчас с моей сестрой?              Танджиро не двигается с места, задавая самый волнующий его вопрос, и убирает руки от своего лица.              Зеницу кивает в знак понимания, прежде, чем ответить.        — Разумеется, знаю. Я обещал, что мы заберём её у Корпуса Истребителей, и мы это сделали. Ты сможешь встретиться с малышкой позже.        — Она у вас? Вы её забрали?.. спасибо!              Камадо сияет улыбкой, и бывший истребитель не может не усмехнуться, слыша его звучание, — облегчение и счастье, — словно помощь демона была дешёвой.        — Мы заключили сделку, и я выполнил свою часть. Незуко осталась у меня дома, — о’ни кивает. — Но прежде, чем встретиться с ней, тебе нужно пообщаться с моим мастером.        — Хорошо. Конечно, я сделаю всё, что ты хочешь.              Мальчишка кивает, частит, и сам не замечает того, что обеими руками вцепился в ладонь демона, что теперь удивлённо смотрел на него. Хватка была крепкой, но совсем не болезненной. Танджиро так боялся потерять единственную возможность увидеть сестру снова, его благодарность… была такой очевидной. Этим нельзя было не воспользоваться.        — Не пугайся, — разве что просит Зеницу, освобождая руку, и тихо зовёт, отворачиваясь от мечника. — Накиме.              Юноша может только кивнуть, сглатывая скопившуюся во рту слюну. Он не знает, кого зовёт демон, но молчит и старается сохранять спокойствие. И всё равно вздрагивает, когда прямо перед ними возникает дверь. Он не был готов к чему-то подобному, но светловолосый о’ни не напуган этим странным явлением. Вместо этого он сдвигает сёдзи в сторону и легонько толкает его вперёд, говоря одно-единственное слово.        — Входи.              Камадо слушается.              Всего пара шагов в наполненное удушающим демоническим смрадом пространство, и хлопок, с которым дверь исчезает, отрезает ему путь на волю. Танджиро казалось, что он попал в ловушку, но он уже не мог уйти. Более того, он был здесь ради своей сестры, потому шёл вперёд, подталкиваемый лежащей между лопатками ладонью демона, до тех пор, пока они не вышли в огромный зал. По-настоящему большое пространство с множеством высоких колонн, теряющимися где-то во мраке под высоким потолком, пропитанное ужасающим, смутно знакомым запахом.        — Ты, наконец-то… привёл его.        — Я не смел игнорировать ваш приказ, Мастер.              Сын угольщиков вздрагивает и поднимает взгляд, поворачивается, только сейчас понимая, что рука с его спины исчезла, и видит, как Зеницу склоняется перед другим демонов. Поднимает взгляд, застывая, поражённый тем, как чрезвычайно величественно выглядит о’ни. Высокий бледнокожий мужчина в пурпурно-чёрном кимоно нагаги в виде пчелиного улья, чёрных хакаму в стиле уманори с белым поясом Ува-оби, всё это скрывало его фигуру, а на поясе висел меч. Длинные чёрные волосы с красными кончиками были собраны в хвост. Но не это было самой шокирующей чертой, ведь на лице демона располагалась не одна, а целых три пары глаз с жёлтой радужкой на красной склере, и чёрными трещинами, что расходились от каждой радужной оболочки. В средней паре располагались кандзи, пугающие, как ничто иное «Высший ранг» и «Один».              Первая Высшая Луна являлась наставником Агацумы, и на лице этого демона застыли красные, похожие на пламя отметины, располагающиеся в верхней левой части лба и нижней правой части подбородка, откуда уходили куда-то под одежду.              Танджиро буквально остолбенел, во все глаза разглядывая это чудовищное порождение первородного демона. Он никогда не встречался подобными о’ни, не знал, как себя вести. Как не знал и того, зачем с ним хотят поговорить. Он даже шевельнуться не смел до тех пор, пока Высшая Луна не заговорила с ним.        — Я узнаю… эти серьги.        — Серёжки ханафуда?.. они поколениями передавались в моей семье.        — Но всё же… ты не его… потомок. Что ещё… у тебя есть?        — Я не понимаю, о чём вы говорите, — Камадо моргает. Нависающий над ним о’ни был ужасающим, и его речи не давали понимания того, чего от него хотят. Потому демон повторяет свой вопрос.        — Что ещё… кроме серёжек… есть у твоей… семьи?              Камадо моргает, хмурится, действительно пытаясь вспомнить. Пытаясь понять, что от него хочет услышать это чудовище, перед которым нельзя было молчать, ведь молчание могло стоит жизни. Осознание этого факта чётко засело на подкорке сознания, и всё же…        — Мы всего лишь семья угольщиков. У нас никогда не было особой роли… разве что Танец Бога Огня. Я могу использовать его в бою.        — Покажи.              Юноша моргает и переводит на Зеницу, что замер чуть в стороне, неуверенный взгляд. О’ни на это только кивает и улыбается, и Танджиро, на самом деле, не имеет права спорить. Потому делает несколько шагов в сторону, давая себе пространство, и вспоминает первые несколько движений. Танец Бога Огня был сложным в исполнении, но каждое его движение было высечено в памяти, ведь он всегда наблюдал за отцом, учился этому, как и полагалось наследнику. Даже смог адаптировать его для боя. Использовать в качестве оружия там, где, казалось бы, ритуальный танец нельзя было применить.              Два демона молча наблюдали за тем как он переходит из одной формы в другую, и этот интерес был достаточно нервирующим. Впрочем, его не заставили танцевать весь танец, остановив уже на третьей позиции.        — Этого достаточно.        — Что скажете о нём, Мастер?        — Это… дыхание Солнца.        — Тогда, что же нам с ним делать? Корпус сам не понял его ценности.              Танджиро вздрагивает из-за этих слов и испуганно смотрит на Зеницу.              Кокушибо потирает подбородок кончиками пальцев. Размышляет, глядя на ребёнка с дыханием, которое давным-давно должно было исчезнуть, словно бы видит его насквозь. И, наконец, озвучивает свой вердикт.        — Если он будет… работать на нас, то… можно оставить… в живых.        — Он обещал стать моими глазами и ушами в Корпусе. Всё что угодно, ради спасения сестры.        — И под… спасением вы… подразумеваете… что?        — Мастер, вы уже видели Незуко. Я уже вытащил её из лап Корпуса, и я говорил Камадо, что создать лекарство от обращения в демона невозможно.              И здесь уже Танджиро не может молчать, озвучивая возникший в голове протест, и эти его слова привлекают к себе внимание.        — …но леди Тамаё считает иначе.        — Так ты… встретил эту… демоницу. Какие… она поставила… условия?              Мальчишка моргает.        — Кровь демонов дюжины бесовских лун. Чем сильнее Луна, тем лучше, ибо концентрация крови первого демона для исследований выше.        — Я должен… встретиться с ней.        — Но я не знаю, где она. Когда я собираю кровь демона, ко мне приходит Чачамару.        — И где… в последний… раз ты её… видел? — интересуется демон.        — Кошку или леди Тамаё?..        — Не кошку, — наставник Агацумы щурит глаза, и юноша спешит дать ответ, напуганный его серьёзностью.        — Человеческий город Асакуса. Только она не должна была там оставаться после визита двух демонов, она не хотела, чтобы первородный демон нашёл её.        — Чья кровь… у тебя есть?..        — Только Пятой Низшей Луны.        — Накиме. Мне нужна любая Низшая Луна… кроме Пятой… и Аказа.        — Почему Аказа? — Зеницу проявляет любопытство, и Танджиро вновь вспоминает о его присутствии. Первая Луна поводит плечом.        — Из-за его… способностей.        — Разве он сможет сражаться с девушкой?              Первая Высшая Луна молчит, качает головой. Он не из общительных, а его ученику всего лишь нужно немного подумать, дабы получить ответ на свой вопрос.              Танджиро совершенно не удаётся подавить дрожь, когда вместе с гудением бивы в помещении возникают ещё два демона, — сильные, силу он чует точно также, как и кровь, и старается стать совсем незаметным, когда разглядывает их. Невысокий о’ни морщится, его покрытое крестообразными шрамами лицом искажает гримаса, едва замечает в компании первого, после прародителя, человека, в то время как Третья Высшая Луна на него даже не смотрит. Очевидно, что это и есть Аказа, ведь в глазнице второго демона только один иероглиф, а значит он и есть Низшая Луна, — тоже Третья, что символично. У нового Высшего ранга, в свою очередь, крайне необычная внешность и пугающая аура, — розовые волосы и синие полосы на бледной коже, да и одежда почти полностью отсутствует.        — Что? Почему я здесь? — демон с розовыми волосами хмурится.        — Возможность поймать Тамаё… твои способности… будут полезны.              Кизуки моргает и кивает, принимая свою задачу. В то время как покрытый шрамами о’ни морщится.        — Тогда я здесь в качестве приманки? — интересуется Третья Низшая, и ей кивают в знак согласия. — Что я должен делать?        — Отдать истребителю… свою кровь.        — Как много?..        — Только этот шприц, — юноша продемонстрировал аппарат.              И Низшую Луну явно удовлетворяет этот ответ. Потому что это совсем немного по сравнению с тем, чего можно было ожидать. Руку протянули мальчишке, когда Аказа пренебрежительно фыркает. Никто даже не спрашивает, почему действующий охотник находится здесь, да и это, кажется, не было проблемой. В отличие от поведения демона, что даёт ему собрать кровь, — пусть подходить и страшно, Камадо знает свою задачу.        — Не понимаю твоих вопросов про кровь. Ты должен просто делать то, что тебе велят.              Танджиро моргает и наклоняет голову, задавая интересующий его вопрос.        — Разве?        — У Низших Лун нет права оспаривать приказы Высших. Разрыв в силе огромен, и с этим необходимо считаться… — Зеницу отвечает на его вопрос, на правах того, кто привёл в этом месте, не иначе. — Если не хочешь нарушить устоявшиеся границы.              Демон за шрамами цокает и закатывает глаза, а в следующий миг взгляд шестиглазого о’ни останавливается на нём. После чего Первая Высшая Луна хмурится, а удушающая аура заполняет пространство вокруг.        — Тебе есть… что сказать… Вакураба?..              И было бы не так страшно, если бы вопрос был единственным, что случилось. Уже в следующее мгновение Камадо приходится отскочить от демона вместе со шприцом, полным демонической крови, ведь глаза Третьей Низшей распахиваются и его сгибает пополам, все вены выступают наружу, и он беспомощно падает на колени, царапая пол. Его трясёт, и он только хрипит, не смея поднять взор на сильнейшего из присутствующих о’ни, утыкаясь лбом в пол.        — Н… нет.              И его боль слишком очевидна. Только Камадо не решается что-либо спросить, с шоком наблюдая за этой сценой.              Аказа скалится и усмехается        — Ты никогда не даёшь мне повеселиться, Кокушибо.        — Твои методы… оставляют много… грязи, — Первый после прародителя даже не смотрит на Третью Высшую луну, но его желание закатить глаза очевидно. В то время как демон у их ног постепенно приходит в норму и перестает дрожать.        — Как будто то, что ты выворачиваешь им внутренности сильно лучше, — Аказа пренебрежительно фыркает. — Никогда не работает с первого раза. Правда, Зеницу?..              Танджиро моргает, переводя взгляд на светловолосого демона, ведь учуял его мимолетный испуг.              На лице Агацумы не дрогнул ни один мускул. Оно словно бы превратилось в безжизненную восковую маску, но Камадо успел понять, что светловолосый демон прекрасно понял, о чём ему говорят.        — Не думаю, что я могу судить, Аказа-сама.        — Вернёмся… к делу.        — Ты хочешь, чтобы я поймал для тебя демоницу? Или только нашёл её?        — Тебе не нужно… с ней сражаться, только… найти и сообщить… об этом. Не оставляй… её без присмотра, пока… я не появлюсь.        — Если она сбежит, ты с меня шкуру спустишь, — Аказа кривит лицо. — Я сделаю это только потому что это Его приказ.        — Разумеется.              Третья Высшая Луна ворчит, морщится, но не может возразить или огрызнуться непробиваемому спокойствию Первого.              Камадо же заканчивает со сбором крови.        — Накиме, прежде, чем мальчишка выйдет из Крепости, отправь меня вперёд, — просит Аказа.        — Она тебя услышала, — светловолосый о’ни прислушивается к чему-то и поводит плечом. Услышав и озвучив ответ хозяйки этого места, он повернулся к тому, кто обратил его. — Мне можно присутствовать, Мастер?        — Незаметно, — шестиглазый демон кивает.        — Конечно же, — Зеницу улыбается, но Аказа только кривит лицо.        — Зачем мне твой птенец?              Кокушибо не отвечает на этот вопрос, предпочитая молчание. Третья Высшая Луна, в свою очередь, едва ли может оспорить его решение. С наличием под боком маленького сверкающего демона ему придётся смириться, ведь он знает, — первый после прародителя ценит своих подопечных чрезвычайно высоко, а он не был самоубийцей.              Дверь открылась рядом с ними с тихим гудением бивы, и Аказа немедля исчезает наружу. Светловолосый о’ни вздыхает, но даже не поворачивается к своему наставнику. Вместо этого бывший истребитель в который раз за эту ночь кладёт ладонь на спину мальчишки с серёжками ханафуда и мягко подталкивает его следом за демоном, и Танджиро может лишь поддаться его желанию. И, пусть он очень хочет спросить о том, как же встреча с его сестрой, он не решается на это. Не когда увидел пусть и небольшую, но демонстрацию силы. Эти о’ни были слишком сильными, в разы сильнее обычных демонов, и с этим приходилось считаться. И он помнил, как Зеницу задавил своей аурой Шестую Низшую Луну. Понимание того, что не стоило раскрывать связь с леди Тамаё, пришло слишком поздно.        — Эта демоница дала тебе задание, которое привело бы тебя к смерти. Не сожалей.        — Д… да. Я понял это не сразу.        — Ты должен понимать, что твоя работа на меня будет обрекать людей на смерть. Тебе стоит забыть о сочувствии и жалости. Иначе сломаешься.              Юноша опускает взгляд в пол. Ему сложно так просто принять услышанное, но этот о’ни, бывший истребитель, действительно спас его сестру, и он должен был отплатить ему за эту услугу. Даже если это означало стать пусть и косвенным, но убийцей.              В конце-концов, охотники сами подтолкнули его к этому, когда попытались убить Незуко. Он только надеялся, что ему помогут создать лекарство для его сестры. Только вот Зеницу не давал ему таких обещаний, в отличии от госпожи демоницы, и это заставляло сомнения внутри него скрестись. Возможно, ему стоило сразу обратиться за помощью к Тамаё-саме, а не принимать предложение бывшего истребителя.        — Не накручивай себя. Уверен, ты и твоя сестра будете в порядке и снова вместе. Возможно, не сразу, но здесь же куда важнее результат.        — Я… я всего лишь хотел помочь Незуко снова стать человеком. Она не должна… жить вот так.        — Ты всё такой же наивный, Танджиро. Я говорил тебе, это невозможно. Да и кровь Господина, скорее всего, нужна демонице совсем для иной цели.        — Я не понимаю, о чём ты мне говоришь.        — Я говорю о том, что у тебя нет друзей, Танджиро. Каждый так или иначе обманул тебя и использует в своих целях, — Зеницу закидывает руки себе за спину, улыбается тусклому лунному свету и небу, которое усеяли звезды. Накиме выпустила их в красивом месте, но его покой грозился быть нарушенным в скором времени. — Твоей сестре не стать человеком. Нет обратного пути для тех, кто уже изменился.        — Откуда мне знать, что мне не лжёшь и ты? — Камадо слабо улыбается, удерживая в руках шприц с кровью Третьей Высшей внутри.        — Мы заключили сделку, Танджиро. Хорошую, выгодную сделку. Я не твой друг, ты в долгу передо мной. Мне нет смысла притворяться или лгать.        — Тем не менее, я должен попытаться.        — Кажется, ты не совсем меня понимаешь, — светловолосый о’ни моргает. — Ты ничего не изменишь. Тамаё умрёт, или перестанет быть твоим союзником, как только мастер приведёт её к Господину, а твою сестру Корпус казнит. Потому что столп Насекомого мёртв. Именно ты позволил этому случиться.              Мечник набирает воздуха и открывает рот, но тут же его захлопывает. Словно бы только сейчас осознаёт, что натворил, в полной мере, только сейчас понимает, сколькими жизнями пришлось пожертвовать ради его сестры, которая не имела возможности остаться человеком с самого начала. Сердце бешено стучит в грудной клетке, ему нечего ответить, даже если он ужасно хочет возразить.              Зеницу улыбается настолько печально, что его грусть кажется искренней, даже если Танджиро знает, что это не так. От этого о’ни пахнет пониманием.        — Тебе всего лишь нужно играть свою роль, Танджиро. Корпус причинил тебе боль, так помоги нам от него избавиться. И получишь возможность встретиться со своей сестрой, — он двигается, шагает в сторону леса, в то время как Камадо замер на месте, не решаясь двинуться. Зеницу не лгал ему прямо сейчас, он знает, как пахнет ложь. — Она жива, как я тебе и обещал.              Юноша разве что кивает, и, пусть ему хочется узнать больше, пойти за этим странным демоном, его часть сделки ещё предстояло исполнить. Потому он провожает его взглядом, дожидается момента, когда птенец Первой Высшей Луны скроется в растительности, когда даже его запах остаётся едва различимым, и использует вложенную в инструмент для сбора крови магию, чтобы вызвать Чачамару. И кот сразу же появился стоит его позвать.        — Привет, — юноша опускается перед зверем, ласково гладит уши ластящегося кота, после чего просит, всё ещё удерживая шприц с кровью в своих руках. — Ты можешь привести госпожу Тамаё ко мне? Так нужно.              Чачамару наклоняет голову вбок, словно не до конца понимает это сообщение. И тогда Танджиро неловко оглядывается в сторонам, копошится в собственном небольшом вещь-мешке, достаёт бумагу и карандаш, дабы написать короткую просьбу. И передаёт бумажку кошке. Зверь забирает бумажку зубами, мяукает и исчезает из виду, и на этом миссия Танджиро считается завершённой, ведь, пусть он и не видит этого, в следующий миг вслед за демоническим зверем срываются две фигуры.              Охоту на лисицу можно было считать открытой.