Глава 4. Границы доверия

      77 год, 1 июня       В утренней тишине звякнула связка ключей. С лестничной площадки открывалось, как туман стелил дорогу внизу. Лес Смерти перед домом был особенно очарователен в это время суток. Ночь только-только передала свои права, и над верхушками деревьев еще мерцали перламутровые звезды. Высокие, мощные стволы тянулись вверх, их кроны простирались к небу, словно темные пятна на холсте рассвета. Маняще, завлекающе. Как сладкое гендзюцу о лучшем мире, как привлекательное место для размышления и уединения. Я знала, что Лес Смерти таковым не являлся. Но проживание вблизи него дарило нечто сродни симпатии. Мне было даже жаль его, такого одинокого и страшного. Хаширама точно не думал о дальнейшей судьбе своего творения, когда давал такое название.       Я бы хотела там побывать.       Туда, к сожалению, не пускали.       — Дорасти, девочка, — сказал мужчина-чуннин, стоявший на посту. Голос у него был тёплый, но взгляд строгий. — Он не просто так называется сорок четвёртой тренировочной площадкой.       Я лишь закатила глаза от игры слов. Четыре — число смерти… Как будто мир действительно зависит от случайных фонетических совпадений. Когда-то, наверное, я тоже была такой же суеверной. Но знание другого языка, звуков, значение которых было определено людьми много лет назад, давало пищу для скепсиса.       Я подняла голову. Широкие кроны леса простирались даже на небосвод и застилали вид чёрной зеленью. Она ложилась пятнами, силуэтами в сумерках.       Раннее утро… Вчера сенсей Какаши объявил, что у нас не будет тренировок и даже миссий «D»:       — Отдыхайте. Успеете побывать на миссиях, — протянул он, щуря глаз. На его слова Наруто обрадовался.       Он говорил как старик. Я не знала, сколько ему лет — он никогда не распространялся. Да и о какой личной информации могли знать генины, если он скрывал даже своё лицо?       За годы, проведённые в теле юной девочки, ощущение возраста сместилось. Мне казалось естественным видеть детские лица. Я не знаю. Связано ли это с поразительной адаптацией человека или... Я не хотела об этом думать. И с тем в голове по-прежнему возникал диссонанс, где я двадцатилетняя душа и где меня видят как ребенка-подростка. Он приносил лишь головную боль и лишние размышления.       Я не праздновала выходной. Пропасть между мной и сокомандниками только росла. Даже Узумаки, наивный мальчонка, который несётся на противника с честным «махаться», превосходил меня. Этот очевидный факт не был бы настолько неприятен, знай я, что приложила силы, чтобы избавиться от слабости. Что на мне не висела судьба о решении жизни целого мира…       Этот мир был во многом лучше.       Здесь не было демонов. Человечество не ютилось на клочке земли. В воздухе не витала угрюмая атмосфера нависшей над жизнями угрозы. В нем не было стен. Ведь стены империи были последним оплотом как для людей, так и для животных, иначе люди потеряли возможность употреблять животную пищу.       Но теперь, когда я из-за угрозы быть похищенной не занималась в Академии… На мне лежала ответственность последней надежды человечества? Реинкарнация неизвестной души «Асуры»? Эта я, которая не могла бы сравниться и с ногтём прошлой себя? Смешно...       Ноги сами привели меня на тренировочное поле Академии.       На нем часто стояли наши маленькие фигуры и над нами Ирука-сенсей, который учил ката. Отойдя подальше от входа, я пяткой прочертила линию старта.       Слабые лучи солнца едва касались земли, но я уже пробежала больше десяти кругов.       Дыхание жгло горло.       Стиснув зубы, я проглотила горький ком.       Пятнадцать.       Галька скрипела, мышцы ног ныли, но я продолжала. В висках пульсировала боль, в легких словно растекался жидкий огонь.       Двадцать.       Я стиснула зубы.       Сильнее. Я должна стать сильнее, пока они отдыхают.       Но тело протестовало.       Тридцать кругов.       Воздух, заходящий в грудь, обжигал.       Сорок.       Ноги словно налились свинцом, движения стали вялыми, неровными. Мир плыл перед глазами, размытые силуэты деревьев слабо колыхались.       Пятьдесят.       Я оступилась.       Всё произошло слишком быстро.       Мир накренился. Земля ударила в колени.       Я сжала зубы. Я должна продолжать и дальше. Толчок — и ладони дрожат, упираясь в землю.       Отжимания.       Раз. Два.       Руки трясутся, а дыхание сбивается на короткие судорожные вздохи.       Три. Четыре.       Дальше. Дальше!       Руки не слушаются. Но внезапный подлом — я падаю лицом в землю.       Лицо пронзает острая боль.       Я не могу остановиться.       Но руки не слушаются.       Какаши. Саске. Наруто. Они могут положить меня одной рукой. Я ничто перед ними.       Голова гудела, тело было слишком тяжёлым, а мысли вязкими, как затягивающее в пучину болото. Я застонала и перевернулась на спину, глядя в утреннее небо. Слезы обиды обжигали щеки. Небо уже посветлело, но я осталась так же слаба, как и вчера ночью.       Я отплевалась от песка, попавшего мне в рот. Отвратительно.       Как… мне справиться с ответственностью за целый мир, если я не более чем слабое насекомое?       Прошли долгие мгновения, я сморгнула застилающий зрение туман. Опухшие горячие веки напоминали о былой слабости.       Но тело было по-прежнему обмякшим.       Я приподнялась, уперевшись коленями в землю. Мелкие камни посыпались с рук и оставили после себя похожие на укусы красные пятна. В колени врезалась твёрдая крошка.       Ты собираешься сдаться?       Губы сжались в тонкую линию.       — Четыре… — я выдавила из себя.       Пять.       Шесть.       Губы потрескались от жажды, но я не останавливала счёт.       Двадцать пять.       Уже совсем посветлело.       Хлопок. Хлопок. Удары ногой по груше разносились по пустому полю Академии. Пришлось продолжать, откинув гордость, несмотря на слабые атаки.       — Семьдесят четыре, — счёт.       Я пыталась сосредоточить чакру в ногах, но все рушилось в последний миг.       Я слишком слаба.       — Привет! — вдруг раздалось за спиной.       Рефлексы сработали быстрее. Я подкинула ногу, ударяя в противника. Но соперник легко увернулся.       — Ого! — прозвучал дружелюбный голос мальчишки. — Твоя Сила Юности растрогала меня!       Я застыла, пока горло сотрясали судорожные вздохи. Передо мной стоял незнакомый мальчик.       — Кто ты?       — Я Рок Ли! Меня поразила твоя Сила Юности! Как тебя зовут?       Он приветствовал меня излишне возбужденно.       — Шибуя Рива.       Из-под его прически-горшка виднелись черные густые брови. Круглые глаза наивно распахнулись. Его руки оплетали бинты, протянутые между пальцев и до сгиба локтей. А на теле обтягивающий зеленый костюм. На талии висел налобный протектор Конохи, а на ногах гусеницами расположились ярко-оранжевые гетры.       — Рива-тян! — позвал меня по имени он. — Давай сегодня тренироваться вместе!       Что?       Но он был силен.       — Ничего не имею против.       — Отлично!       Он вдруг поднял кулак к небу. Фигура его была стройной, хорошо сложенной. Особенных мышц не виднелось. Мальчик чем-то напоминал мне кузнечика. Возможно, из-за зелёного костюма.       — Я сделаю триста ударов, или я не Рок Ли, ученик сенсея Гая!       Внезапно он атаковал грушу. После оглушающего звука столкновения та отлетела в сторону. Чего никогда не бывало в моих ударах.       Я не сдержала удивления, обернувшись на странного парня в гетрах. Разве у него есть мышцы, чтобы проворачивать подобное?       Тот лишь смущенно улыбнулся.       — Твоя очередь, Рива-тян.       Железная цепь, держащая грушу, громко залязгала, а ее тело опасно раскручивалось вокруг своей оси.       Вы смеётесь?

__________________

      Выжатая как лимон, я на слабых ногах плелась домой. Этот парень… Рок Ли. Просто монстр.       «Молодец, Рива-тян! Теперь постарайся при ударе развернуться, — сказал он. И показал: — Вот так!»       Его нога стремительно столкнулась с грушей. По полю разнёсся ещё один громкий звук, прежде чем снаряд издал плачущий скрип и отлетел.       — Тебе не больно бить с такой силой?       — О чём ты? — спросил он, удивлённо раскрыв круглые чёрные глаза.       — Про ноги. На такой скорости не только груша страдает, столкновения… довольно болезненны, — я покрутила стопой, разминая наступающее онемение.       — Ну… я уже привык. Думаю, у меня иммунитет! — громко сказал он. — А теперь ты, Рива-тян! Сила Юности не позволяет медлить! Наш девиз — постоянно выше, быстрее, сильнее!       В июльскую жару я не рисковала брать с собой еду. Бутерброды портились, в пакеты с фруктами после тренировки заползали мелкие насекомые. Я решила обедать дома во время перерыва.       Придя в прохладную квартиру, устало привалилась к серой стене. И тут же отошла, пока в голове проносились образы валяния в земле. Огляделась… Ничего не осталось. Фух. Не придется отмывать и стену. Усталые ноги понеслись на кухню, к раковине, где я налила два стакана воды и по очереди выпила.       Так, что там в холодильнике? Должно же было остаться что-то? Я только вчера была в магазине!

__________________

      День только начинал вступать в свои права, но ощущение, что он уже близится к закату, не покидало. Лишь час дня. Обычно сенсей начинал тренировки с первых лучей солнца, с пяти или шести, но сегодняшняя программа выбила меня из колеи. Прошло одиннадцать часов с момента пробуждения.       Я переоделась в свежую одежду и вновь вышла на улицу. Солнце слепило. Я проморгалась — Лес Смерти внизу заиграл свежими красками зелени.       «Удивительно, как быстро меняется мир», — подумала я, ощущая это внезапное спокойствие. Словно сама природа решила напомнить мне, что всё возможно — перемены, жизнь.       Коноха, как всегда, оживала. Разноцветные одежды гражданских мелькали на улицах, их можно было легко узнать по ярким тканям и причёскам. Женщины носили пышные прически, с объемными начёсами, а мужчины — тёмные юкаты, с поясами, в которых даже в движении было нечто величественное. Даже редкие путешественники с грузными рюкзаками, готовые к дальним путям, придерживались строгих, не сковывающих одежд.       Я мало что знала о жизни за пределами Конохи, о городах и людях, что жили в них. Могу только догадываться, что их жизнь была другой. Тот же Кеносукэ-сан, швейный мастер, у которого я подрабатывала, держался на расстоянии, как и большинство людей, не привязанных к моему миру.       Я прошла почти половину деревни, пока не свернула на маленькую улочку между полигоном и госпиталем. Взгляд упал на невысокую стену квартала Учиха. Пройдя вдоль рядов деревянных досок, я подошла ко входу. Пусто… и никто не охраняет. Тихо. Я беспрепятственно вошла.       Дорожка, устланная камнями, вела в район старых домов, одноэтажных, с деревянными каркасами, которые пережили немало лет. Но главное, что ощущалось — запустение.       Я шла дальше, и с каждым шагом погружалась в тишину. Мне нужно было найти дом Саске, и он точно был где-то здесь. Наконец, заметила открытое окно. Двухэтажное здание стояло чуть левее.       Стучать по двери-ширме было бессмысленно — она не отзывалась на такие призывы. У прихожей стояли знакомые синие сандалии. Я позвала, прежде чем разуться и войти.       — Простите за беспокойство, — произнесла, ступая на зелёное татами.       Вокруг было много дверей — некоторые плотно закрытые, другие — просвечивали сквозь бумагу. Я растерянно огляделась и отодвинула первую попавшуюся. За ней открылась просторная комната. Дверь, ведущая во двор, была широко раскрыта, позволяя свежему воздуху поднимать пряди волос.       Татами тянулась вдоль всей комнаты. Всё было минималистично и чисто, и казалось, что эта комната была поглощена тишиной.       — Где же он? — спросила я вслух, останавливаясь в центре комнаты.       Обернувшись, я заметила фигуру за спиной. Рука машинально потянулась к сумке, где лежал кунай, прежде чем я узнала его.       — Рефлекс… — тихо сказала я, заметив, как его глаза проследили за движением.       Он неподвижно застыл рядом и выглядел таким… иным. Верно. Он же… убил его.       Учиха внезапно встрепенулся и осмотрелся.       Я непонимающе нахмурилась. Его чёрные глаза врезались в меня, и тут я поняла. Сокровенные слова вылетели изо рта.       — Что тебе надо? — он быстрым шагом подошёл ближе.       — Позавчера я задавалась этим же вопросом, — с лёгким сарказмом намекнула я, вглядываясь в его лицо.       Он покачал головой. «Не сейчас».       — Ты шутишь? — усмехнулась я. — Я не такая терпеливая.       Саске помолчал с секунду, скрестив руки, прежде чем сказал:       — Почему бы нам не провести спарринг?       Увидев моё молчаливое бездействие, Учиха принял его за согласие и прошёл к раздвинутой двери на улицу. Я пошла за Саске. Голые пятки щекотала трава. Она приятно сминалась под тяжестью стоп. В зелени прятались насекомые и другая живность, которую я ненароком раздавила. По слышимому хрусту, то была улитка.       Саске остановился напротив, и я встала как оппонент. Пропустив так любимый Ирукой-сенсеем уважительный поклон, мы оба заняли боевые стойки.       Глаза внимательно следили за движениями, но Саске оставался на месте и лишь наблюдал. Хочет, значит, чтобы я атаковала первой.       «Как угодно», — я понимала, что не выиграю, хотя это знание никогда не помогало в бою. После… замены Саске стал опытнее, сильнее и манёвреннее. За ним просто не угнаться. В нынешнем состоянии он просто размажет меня по земле. И даже так я не собиралась избегать боя.       Серия быстрых ударов рук прошла мимо него. Я уклонилась от ленивого удара в бок и запоздало поняла, что он специально стал медленнее. Моя гордость, падавшая за сегодня много раз, глухо взвыла. Пропустив несколько ускорившихся ударов в плечи, я снова атаковала. Но… Учиха исчез из видимости. Я развернулась, но по ногам что-то рубануло. Под действием инерции я упала на колени.       Перед глазами появились светлые стопы Саске.       Место удара, правое бедро, горячо пульсировало.       Я разочарованно вздохнула, сминая под пальцами траву. Снова… да сколько можно? Подняв голову, заметила лишь спокойный и безмятежный взгляд. Не по-детски сопернический и даже не холодный.       Я мало думала о том, что Саске изменился. По большей части мне было всё равно. И только сейчас я поняла, что это было не так.       Учиха протянул руку.       — Скорость и сила ударов… — коротко сказал он. — И почему ты не усилила тело чакрой?       Я с досадой вспомнила свои попытки сегодняшним утром и ответила:       — У меня ужасный контроль. Чакра плохо собирается и исчезает в самую неожиданную минуту. Я… пока пытаюсь его тренировать.       Тишина.       Высокий деревянный забор ограждал этот дом от других. У низа шелестела трава, приминаясь под ветром. Сегодня он почему-то особенно сильный.       Здесь так спокойно, тихо. Нагнетающее ощущение.       — Что ты делала в Академии? Почему всё… настолько печально? — вдруг спросил Саске.       — Точно не из-за лени.       Он прожигал меня тёмным взглядом.       — Однако в твоей ситуации это не оправдание. Ты должна стать сильнее… для нашей команды. И я вспоминаю, что тебя интересовали мечи.       Я моргнула. О чём?.. Понимание накатило внезапной волной. Я почти забыла, зачем пришла.       — Да, — в горле пересохло.       — Тогда занимайся выносливостью, развитием силы и скорости. В особенности контроля чакры. Моя помощь придётся на тайдзюцу. Ты должна привыкнуть к сильному спарринг-партнеру. А насчёт чакры… у меня есть мысль, но не сейчас.       — Я хочу поговорить, — надавила я.

__________________

      Учиха вошёл в пустующую комнату на втором этаже, и я вслед за хозяином дома. После того, как прошла внутрь, Саске быстро обошёл меня и провёл какие-то манипуляции.       Комната оказалась довольно маленькой, ужасно минималистичной. В углу стояла пустая кровать с матрасом, рядом — запыленный письменный стол. Окно, такое же, как в обычных многоэтажках, а не традиционных домах, висело над спальным местом.       — Это… не твоя?.. — спросила его.       Саске обернулся.       — Итачи.       Итачи? Знакомое имя… Учиха, верно? Итачи… Учиха?       — О чём ты хотела спросить? Я отвечу на то, что не касается будущего. Предвосхищая вопрос… это слишком опасно. Твоя слабость может обернуться против нас. Существует слишком много техник и методов для получения нужной информации. Я не хочу рисковать.       — Ладно, — я согласилась. — И что теперь? Я, не посвящённая в твои великие планы, могу делать что угодно?       — Нет, — коротко ответил Саске. — Я скажу, когда придёт время. Или когда ты станешь достаточно сильной, чтобы обойти мои опасения.       — Тогда… я хочу узнать, как ты прочитал мои воспоминания. Я всматривалась в его лицо. Оно почти не изменило выражения, прежде чем он сказал:       — Я ощутил энергию Асуры, когда шёл по улице Конохи. Но не от Наруто, а от тебя. Я проник с помощью гендзюцу в твоё подсознание, — он вдруг ухмыльнулся. — Каково было моё удивление, когда вместо двенадцатилетней девочки моему взору предстала незнакомая девушка в доспехах. Я естественно предположил, что ты могла быть шпионом. Всё довольно просто, раскрыл твои воспоминания и увидел прошлое. Девушки, которая была мне незнакома. Надо сказать, — он сделал паузу. — У тебя занимательный мир. Я бы хотел с тобой поболтать. В любом случае язык был мне незнаком, поэтому я мог только наблюдать. Многое было очевидно наглядно.       По коже пробежал табун мурашек.       — Но почему… я ничего не помню? Это какая-то секретная техника, позволяющая избежать сознания? Неужели кто-то опасный может прочитать воспоминания без следа?       Саске, скрестив руки, ответил:       — Я… стёр твои воспоминания.       Я замерла. Мне послышалось?       — Мне требовалось время, — продолжал Учиха, — чтобы учесть изменившиеся обстоятельства. И реальность, какая бы ни была, должна остаться нетронутой моим вмешательством. В этом была цель стирания памяти.       — Ты… — в голове стало пусто, — стёр мне память? — сердце стучало в груди как сумасшедшее. Я почти ничего не слышала.       Он кивнул, внимательно уставившись на меня.       — Да. О нашей встрече.

***

      77 год, 2 июня       Следующий день       «Похоже, ребята поссорились», — подумал Какаши, смотря на макушки детей.       Наруто неловко застыл между показательно ледяной Ривой и хранившим молчание Саске.       «Что с ними не так?» — мысленно вздохнул джонин.       — Так, ребята. Вашей целью было защитить заказчика-клона. К счастью, от вражеских кунаев он не лопнул, но Наруто?..       — Это произошло случайно, сенсей! — возразил мальчик с жаром.       Какаши, который не услышал характерного «идиот» от Учихи, ещё больше напрягся. Как же сложно с молчунами.       — И вот, — он продолжал, — отважно защищая клона, Наруто споткнулся и потянул за собой «заказчика».       — Будь это реальный человек, он бы не лопнул, сенсей! — продолжал пререкания ученик, медленно краснея.       — Да-да, — джонин отмахнулся. — Но дело в твоих навыках, Наруто. Ты не меняешься. Я думаю, нам нужно поработать над твоей хитростью.       Мальчик ничего не сказал.       Все трое стояли столбами. Какаши снова вздохнул. Почему с ними так сложно?       — Можете восстанавливать силы. Встретимся здесь же через час.       Прошло ещё несколько тяжёлых часов тренировок. Небо осветилось бледно-розовыми и жёлтыми тонами. Свежая зелень в тёплом свете приобрела другой оттенок. На протяжении всех тренировок Рива-тян показательно игнорировала существование Учихи. Какаши решил не лезть в это дело.       «Если это… любовный конфликт, будет ещё более неловко», — подумал мужчина.       Генины гнездились под кронами широкого дерева. Джонин наконец подошёл к ним с заявлением:       — Наша команда будет участвовать в предстоящих экзаменах на чунина.       Их лица стоило видеть. Наруто непонимающе моргнул, Саске безразлично смотрел на сенсея, а Рива запоздало сказала:       — Что? — в девичьем голосе читалось неподдельное удивление.       Наруто сглотнул, осматривая товарищей, пока пережёвывал яйца.       — Экзамен начинается первого июля. У вас чуть меньше месяца, чтобы подготовиться, — продолжал Какаши.       — Мы… выпустились лишь месяц назад, — сказала Рива-тян. — Вы что, так в нас верите, сенсей? Что мы сдадим экзамен, будучи генинами лишь два месяца? — девочка сделала акцент на последних словах, вкладывая в речь всю экспрессию.       Какаши ожидал подобного.       — Вам необязательно повышаться, — сказал мужчина. — Выложитесь на полную и познакомьтесь с форматом экзамена. И оцените силы своих сверстников. К тому же, — продолжил он, — экзамен проходит в нашей деревне.       — Это… просто пробный вариант? — напряжённые плечи девочки под фиолетовой тканью свободного топа расслабились. Какаши скрестил руки на груди.       — Я бы не советовал воспринимать это как «пробный вариант». Жизнь шиноби никогда не была обычным экзаменом или игрой. В следующем месяце к нам приедут другие деревни, потому что экзамен международный. В течение этапов, — он сделал паузу, — участники могут умереть от рук других команд.       Тишина. Кузнечик в высокой траве громко стрекотал. Прошла ещё пара тихих секунд, прежде чем Рива снова раскрыла рот. За её головой пролетела белая бабочка.       — Вы посылаете нас… на смерть? — сказала она разочарованно, неверяще.       Какаши стало тесно в груди.       — Мы даже за пределами деревни не были, не считая фермерских полей! — продолжала она.       Тон быстро стал повышенным.       Какаши медленно пояснил:       — Экзамен проводится в формате сражений. У вас есть шанс сдаться, однако не все этапы могут быть таковыми. Я говорю вам о шансах, которые зависят от решения вашего противника.       — Тогда почему? — с жаром, нехарактерным для Ривы-тян, спросила она. Девочка вся встрепенулась. — Зачем вы посылаете нас в такую опасность? Так хотите поскорее… избавиться от генинов?       Джонин удивлённо замолчал. Он сказал:       — Рива… это не так. Все команды вашего выпуска будут участвовать в экзамене. Это не моё решение.       Девочка упёрто отвела взгляд.       «Он будет всё отрицать, — думала она. — Даже его неожиданная помощь в тренировках вызвана лишь последствиями моей травмы в спарринге. Или?.. Какаши наверняка знал об экзамене заранее, поэтому начал подготовку, чтобы поскорее избавиться от обузы. Как только мы заполучим звания чунинов, ему не придётся больше возиться с командой. Подлый, безразличный… ему всё равно на наши жизни. Важны лишь приказы и собственный комфорт».       — С завтрашнего дня начинаются спарринги, — Какаши продолжал. — Вы должны быть готовы ко многим обстоятельствам обычной жизни шиноби. Опять же, неизвестно, что будет проверяться на экзамене. Ваши пробежки по лесу были неплохой подготовкой к изменяющимся условиям среды и нахождению противника. Как я вижу, внимательность и настороженность каждый развил в меру сил. Поэтому запомните свой результат и анализируйте.       — Хорошо… — подал голос Наруто. Он заметно притих. Атмосфера в команде повлияла и на него.       Какаши посмотрел на рыжую макушку.       — Рива-тян? Ты меня слышала? — спросил джонин.       Она подняла на него безразличный взгляд, к которому мужчина был готов.       — У меня нет проблем со слухом, сенсей Какаши. Вы сказали всё четко, как и всегда.       — Рива-тян… это был не мой выбор. Вы можете не получать звание чунина. Мы всё ещё останемся в команде.       — Вам это не нужно, — отрезала она, отводя глаза. Девочка была сегодня непривычно эмоциональна. — С первого дня.       — Здесь нет места чувствам, Рива-тян, — продолжил объясняться Какаши. Он сам не знал, что на него нашло. — Я выполняю приказ и исполняю свои обязанности наставника, как и полагается шиноби Конохи.       Девочка его даже не слушала, отвернувшись. Какаши было… странно обидно.       Травянистый запах витал в воздухе из-за активного движения во время тренировки… Небо над головой светилось разноцветными красками, пока четверо человек внизу замерли.       — Сенсей, но мы что… — послышался голос Наруто сбоку, — вам не нравимся?       — Вы… — он посмотрел в ясные голубые глаза Наруто, так напоминающие ему другие. В груди закололо. Какаши ещё раз вспомнил Хирузена и обвинил приказ о глупом переходе в наставники. — Не неприятны.       — Что за странная формулировка? — надулся Наруто.

***

      Я в одиночестве возвращалась домой после тренировки. Коноха в лучах заходящего солнца выглядела ещё более тоскливой и неприятной, чем была на самом деле. Грудь разъедало противное ощущение разочарования и невыпущенного гнева.       — Рива-тян, подожди! — неожиданно послышался голос.       Наруто бежал сзади. Сине-оранжевый комбинезон и копна светлых волос мельтешила при активном движении.       — Я провожу тебя! — сказал мальчик, подбегая.       Я отошла в сторону, пропуская сокомандника. Он посмотрел на меня с десяток секунд, и мы продолжили идти в молчании. Я, как видно, не была настроена на разговор. Мальчик начал:       — Рива-тян… Сегодня у тебя плохое настроение?..       Он повернулся ко мне, пытаясь заглянуть в глаза, и громко продолжил:       — Можешь не беспокоиться, даттебайо! На экзамене я тебя защищу! — он ткнул большим пальцем себе в грудь. — Ну а Какаши-сенсей… Он… я ему верю. Он тоже не хотел нас посылать…       Я молчала.       — Э-э, Рива-тян? А ты не хочешь… вместе поесть? Например, в «Ичираку»? Можно попросить старика какой-нибудь несолёный рамен! — сказал Наруто. — Он о-очень вкусный! Жаль, что ты его ещё не пробовала!       Я остановилась. Наруто прошёл вперед и удивлённо обернулся. Его фигура, освещённая одинокими лучами заходящего солнца, отзывалась в груди странным чувством. Голубые глаза Узумаки в меркнущем свете окрасились насыщенным зелёным оттенком. Они внимательно уставились на меня.       — Мне не нужны твои пустые, как все слова, обещания, Наруто. Лучше займись тренировками и докажи что-то делами, а не бегай за сокомандниками, оказывая поддержку бахвальными разговорами.       Силуэт Наруто съёжился. Его голубо-зеленые глаза задрожали.       Я обошла его, а он остался на месте.

__________________

      Наконец, дома мне удалось перекусить и переодеться в чистую одежду. С грязной я стряхнула траву и пару букашек, после чего закинула в стиральную машину. Дома, как ни странно, хоть он мне никогда и не нравился, дышалось легче.       Но перед глазами нет-нет да возникал ошарашенный, обиженный, преданный взгляд Наруто. Я отгоняла это наваждение как могла, но оно преследовало меня мстительным призраком. Хорошо!.. Хорошо! У меня были отвратительные два дня! А этот назойливый в своём одиночестве мальчишка всё не мог от меня отстать!.. Меня так раздражает его всепрощение и глупая надежда на нашего «сенсея». На что он надеялся, когда бежал за мной? Что я обрадуюсь и пойду с ним веселиться, как только он «завлечёт» бесполезными обещаниями? Этот маленький генин, который только и может, что кричать?       Под конец дня усталость отдавалась болью в затылке. Я легла на кровать, проваливаясь в постеленное снизу одеяло. Сон никак не шёл. Воображение неустанно работало, больше не ограниченное сопротивлением сознания. Вместо этого неприятного серого потолка перед взором застыла одинокая спина Наруто. Съежившаяся, она тоже смотрела в потолок такой же пустой квартиры.       Тц, он совсем не разбирается в людях!       Я ворочалась с бока на бок целый час.

__________________

      — Кто там? — прозвучало тихо из-за двери.       Я слышала, что Наруто подкрался к двери и стоял за ней уже некоторое время.       — Это… я.       — Э-э? Рива-тян? — удивлённо спросил его голос, и дверь в квартиру тут же распахнулась.       Загорелая кожа подчёркнуто контрастировала с белыми свободными штанами и пижамной рубашкой. Растрёпанные волосы не подвязывались синим протектором и свободно, немного неряшливо падали. А широко раскрытые удивлённые глаза завершали образ.       — А как ты узнала, где я живу? — спросил он удивлённо.       — Ты… разве не помнишь, как заставлял нас ждать, пока возьмёшь вещи? У меня не настолько плохая память, чтобы я забыла номер твоей квартиры.       — О… вот как, — Наруто неловко почесал щёку. — А что ты… хотела?       — Я… — я замялась, не найдя слов. Вместо этого подняла пакет, висящий в руках. — Там онигири и морковный сок… Ты говорил, что хотел перекусить…       Наруто удивлённо посмотрел на пакет. Мальчик молчаливо отошёл, пропуская меня внутрь. Квартира, потёртая временем, словно стояла с самого начала Конохи. Что удивительно, стены его дома были не серыми, какими рисовались в моем воображении. Деревянные доски выстилали половину стены, а ее верхняя половина была выкрашена сколотой жёлтой краской. Сверху, над потолком, росли глубокие трещины. На стене висели потрёпанные белые плакаты. Я разулась и прошла за Наруто.       Небольшой коридор быстро закончился и повернул влево. Наруто прошёл мимо тёмной двери. У поворота стояли пакеты с мусором.       — Прости, Рива-тян… у меня не убрано, — пробормотал он с удивительным смущением.       Спальня Наруто, заставленная сбоку несколькими потёртыми комодами с большими стёклами, представляла какую-то ночлежку. На скрипящих досках тёмного дерева валялась одежда: штаны, даже какие-то трусы в синюю полоску. Наруто, заметив мой взгляд, бросился к ним с поразительной скоростью, как кошка, схватил все вещи и побежал в другую комнату, которую мы не так давно прошли. Ванную, я так думаю. Спальню пересекала верёвка для сушки белья, на ней висели мокрая зелёная футболка и оранжевые штаны. Капли с них падали на пол и образовали лужу, затекающую в расщелины между досками. Я повернула голову влево — у кровати валялись три пустые баночки из-под рамена быстрого приготовления. Оранжевое одеяло, всклоченное, свисало вниз. И в середине комнаты расположился маленький обеденный столик.       — А, Рива-тян! Садись! — сказал прибежавший Наруто. — Я сейчас уберусь!       Я послушно села на пол, не видя смысла смущать ещё больше и так раскрасневшегося мальчика. Спустя минуту мокрое невысушенное белье было снято, лужа вытерта, а сам Наруто прибежал с набекрень надетой белой — другой —футболкой и свободными светло-коричневыми штанами.       — А, точно! Я сейчас поставлю чайник! — он бегал как курица-наседка. Только сев на пол, Наруто тут же вскочил и побежал к дальнему углу. На комоде стоял чёрный электрический чайник, шнур которого шёл к ближайшей розетке.       — Э-э, не подумай, — он вдруг обернулся. — У меня не всегда так! Сегодня как раз день перед… генеральной уборкой!       Он ждал от меня ответа. Я изобразила согласие перед его плохим враньём.       Наруто схватил чайник и пошёл в помещение около прихожей. Я пододвинула белый мешок к себе и вытащила онигири вместе с омусуби и тэмаки. Выложила их на стол, отставив пустые тарелки из-под рамена на пол. Вся поверхность была заляпана разводами и припорошена жёлтыми крошками лапши. Незаметно смахнула их в руку, чтобы Наруто не стал цвета варёного рака. В коридоре я столкнулась с ним, выходящим из двери ванной с чайником в руках.       — Рива-тян? — удивлённо спросил он.       — Я хочу выкинуть упаковку от тэмаки, — придумала оправдание и подошла к углу, скинув крошки в подвязанный чёрный мусорный мешок.       Он кивнул и прошёл мимо. Я оглянулась на его спину. Ками-сама… у него даже шея красная. Мальчик прошёл к комоду с электрической подставкой для чайника и поставил воду, после чего со звуком нажал на оранжевую кнопку.       — Ну… так что? — спросил Наруто, неловко оборачиваясь.       — Ну-у, можно считать, что мы отмечаем… сегодняшний день?       — Рива?.. Ты? — Наруто обратил на меня удивлённый взгляд.       Я отвела глаза. В руках оказалась бутылка с плескающимся внутри напитком.       — Тебе нравится морковный сок? Правда, я выбирала из-за цвета, а не из-за вкуса...       Он смотрел на мои попытки извиниться ясными распахнутыми глазами. Я слабо улыбнулась.