Часть 17

Всех нас ужас пригвоздил к месту, и мы оцепенели, стоя под мантией. Последние лучи заходящего солнца заливали землю кровавым светом, в полях залегли длинные черные тени. Внезапно до нашего слуха долетел дикий вой. — Это Хагрид — прошептал Гарри. Не раздумывая над тем, что делает, он повернул назад, но я с Гермионой схватили его за руки. — Нельзя! — я побленднел, но продолжал удерживать Гарри. — Еще хуже ему сделаем, если узнают, что мы с ним виделись… На Гермионе тоже лица не было. — Как… они… могли? — ловя воздух ртом, спрашивала она. — Как они могли? — Пойдем, — сказал я. Зубы у меня стучали. Мы снова побрели к замку, стараясь двигаться как можно осторожнее. Быстро смеркалось, и к тому времени, когда мы вышли на лужайку, свой плащ–невидимку на нас набросила темнота. — Паршивец, сиди спокойно, — приговаривал я вполголоса, придерживая нагрудный карман, — крыс неистово рвался на волю. Мне пришлось еще раз остановиться, чтобы запихнуть его поглубже. — Что с тобой, дурацкое ты животное? Сиди тихо! Ой! Он укусил меня! — Рон, тише, — шикнула на меня Гермиона. — Через минуту здесь будет Фадж… — Ну не хочет он… сидеть в кармане… — Паршивец явно обезумел от страха. Он как бешеный рвался из моих рук. — Да что с тобой? — Косолап! — ужаснулась Гермиона. — Брысь! Пошел прочь! Но кот был уже совсем рядом. — Паршивец! Стой! Поздно! Крыс вывернулся из стиснутых пальцев, соскочил на землю и припустил во весь дух. Великолепным прыжком Косолапсус бросился за ним, и в тот же миг я, забыв о мантии–невидимке, тоже ринулся во тьму отбивать своего крысюка от этого рыжего чудовища. Надо было спасать Паршивеца. Остальное перестало меня волновать. Гарри с Гермионой переглянулись и со всех ног помчались следом. — Косолап, пшел отсюда! Паршивец, ко мне! Я упал, подхватывая крыса и пытаясь отогнать кота. — Паршивец! Брысь, наглый кот! Гарри и Гермиона едва не перелетели через меня, затормозив перед самым моим носом. Я растянулся на земле, но крыс вновь был у меня в кармане, и я обеими руками прижимал к себе съежившийся дрожащий комок. — Рон, скорее лезь под мантию… — Гермиона тяжело дышала. — Дамблдор… Министр… Они через минуту возвращаются… Но не успели мы укрыться скинутой мантией, едва перевели дух, как послышались тяжелые шаги огромных мягких лап. Прямо на нас из темноты скакал гигантский угольно–черный пес со светящимися белесыми глазами. Гарри сунул руку под мантию. Сделав прыжок, пес передними лапами ударил его в грудь, Гарри опрокинулся навзничь, перед глазами сверкнули дюймовые клыки. Толчок оказался столь сильный, что пес перекатился через Гарри. Зверь рычал где–то совсем рядом, готовясь к новому нападению. Но я был уже на ногах и готов к бою. Пес снова ринулся на нас, я изо всех сил оттолкнул друга в сторону, и страшные челюсти, миновав Гарри, сомкнулись на моей вытянутой руке. Гарри бросился на зверя и обеими руками вцепился в мохнатую шкуру, но чудище стряхнуло его и унесло меня с такой легкостью, словно я был тряпичной куклой. Огромыный пес затаскивал меня в широкий подземный провал меж корней. Я отчаянно сопротивлялся, но моя голова и полтуловища уже сползли в дыру. — Рон! — закричал Гарри, кидаясь на подмогу, но здоровенная ветвь беспощадно просвистела в воздухе, и его опять отшвырнуло назад. Теперь на поверхности осталась только моя нога, которой я зацепился за корень, сопротивляясь собаке, тащившей меня в подземелье; словно выстрел, прозвучал жуткий треск — нога сломалась и в ту же секунду пес потащмил меня дальше. Я же старался не потреять сознание от боли в ноге. С той стороны оказалась комната — пыльная и разоренная. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, мебель сломана, словно кто–то ее крушил, окна заколочены досками. Комната была пуста, но справа виднелась открытая дверь, ведущая в полутемный коридор. Внезапно пес превратился в худого косматого человека и тот подхватив меня на руки потащил на второй этаж. Скинув меня на пол он отошел в сторону. Через какое-то время по лестнице послышались шаги. в комнату вошли Гарри и Гермиона. На великолепной кровати с пыльным пологом на четырех столбах возлежал Живоглот. Увидев вошедших, он опять громко заурчал. А рядом с кроватью на полу, обхватив ладонями ногу, вывернутую под неестественным углом, сидел я. Гарри и Гермиона бросились ко мне. — Рон, как ты? — А где пес? — Это вообще не пес, Гарри, — выдохнул я, скрипя зубами от боли. — Это ловушка… — Что? — Это он… Анимаг… Мой взгляд был устремлен поверх плеча друга. Гарри круто обернулся. Блэк, скрытый тенью, громко захлопнул дверь в комнату. Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч; не будь глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, желтые зубы оскалились в усмешке. — Экспеллиармус! —каркнул он, направив на них мою волшебную палочку. Палочки Гарри и Гермионы вырвались из рук и, взмыв в воздух, оказались у Блэка. Не сводя глаз с Гарри, он подошел ближе. — Я так и знал, что ты придешь помочь другу. — Голос Блэка звучал неровно, надтреснуто, как будто он давно разучился говорить. — Твой отец сделал бы то же самое для меня… Храбрый ты парень, не побежал за преподавателями… Прими мою признательность… это все упрощает… Гарри рванулся вперед, но мы его тут же оттащили. — Не надо, Гарри, — заплетающимся от ужаса языком прошептала Гермиона. Я же, поднялся на ноги несмотря на боль и повернулся к Блэку. — Если ты хочешь убить Гарри, тебе придется убить и нас вместе с ним! — яростно крикнул я, побледнел еще больше и от слабости меня шатнуло в сторону. Что–то вспыхнуло в темных глазах Блэка. — Ты лучше ляг, — спокойно сказал он. — А то еще больше повредишь ногу. — Ты слышал? — спросил я нетвердым голосом. С силой вцепившись в плечо Гарри, я как–то сумел удержаться на ногах. — Тебе придется убить всех троих! Усмешка Блэка стала шире. — Только один умрет этой ночью… — Это почему же? — Гарри рванулся из рук меня и Гермионы. — В прошлый раз тебя такие мелочи не волновали! Сколько ты тогда убил маглов, охотясь за Петтигрю? Что, подобрел в Азкабане? — Гарри! — всхлипнула Гермиона. — Остановись! — Он убил моих родителей! — Гарри освободился от нашей хватки и кинулся на Блэка. То ли ошеломленный нелепостью атаки, то ли еще по какой причине, но Блэк не воспользовался волшебной палочкой. Одной рукой Гарри крепко схватил высохшее запястье Блэка, стараясь его обезоружить, а вторая рука, сжатая в кулак, врезалась костяшками во вражескую скулу и они оба отлетели к стене. Гермиона пронзительно завизжала, я испустил боевой клич. Полыхнула ослепительная вспышка — из волшебных палочек в руке Блэка хлестнула огненная струя, прошедшая в каком–то дюйме от лица Гарри. Мальчик чувствовал, как жилистая рука выворачивается из его пальцев, но держался из последних сил, другой рукой люто молотя Блэка по всему, до чего мог достать. Но тут Блэк дотянулся до горла Гарри. — Ну уж нет, — прошипел он. — Слишком долго я ждал… Костлявые пальцы сжимались, Гарри задыхался, очки съехали набок. Краем глаза он увидел, как где–то рядом мелькнула нога Гермионы, и Блэк неожиданно отпустил его, вскрикнув от боли; я повис на руке Блэка, в которой были волшебные палочки, и они вывалились из его руки. Гарри кинулся за палочкой, но… — Мяу! В битву вступил Живоглот — все когти его передних лап глубоко впились в руку Гарри. Мальчик отшвырнул его, а кот сейчас же бросился к волшебной палочке. — Брысь! — Гарри замахнулся пнуть Живоглота, но тот, возмущенно фыркнув, успел отпрянуть в сторону Гарри схватил палочку и повернулся. — Отойдите! — скомандовал он мне и Гермионе. Нам повторять дважды не требовалось. Гермиона, с кровоточащей губой, отдуваясь, отбежала прочь, не забыв, однако, по пути схватить свою и мою палочки. Я дополз до необъятной кровати и повалился на нее, придерживая сломанную ногу, больно было ужасно. Блэк полулежал, прислонясь спиной к стене, его впалая грудь часто вздымалась и опускалась, глаза неотрывно следили за Гарри, который медленно подошел к нему и направил волшебную палочку Блэку прямо в сердце. — Что, Гарри, собираешься убить меня? — прохрипел тот. Гарри остановился над врагом, палочка смотрела Блэку в грудь. Вокруг левого глаза беглеца расплывался багровый кровоподтек, из носа текла кровь. — Ты убил моих родителей. — Голос Гарри чуть дрожал, но рука с волшебной палочкой оставалась твердой. Блэк смотрел на него запавшими глазами. — Я и не отрицаю, — почти шепотом сказал он. — Но если бы ты знал всю историю с начала до конца… — Всю историю? Ты продал их Вол–де–Морту — вот все, что мне нужно знать! — Тебе придется выслушать меня. — Голос Блэка зазвучал настойчивее. — Ты пожалеешь, если не… если не узнаешь… — Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — ответил Гарри, и его голос дрожал все сильнее. — Ты ведь никогда не слышал, что она тогда кричала? Моя мама… Вол–де–Морт хотел убить меня… А она пыталась его остановить… Ты виноват во всем… И все из–за тебя… В этот самый миг мимо Гарри метнулась рыжая молния, Живоглот прыгнул на Блэка и распластался у него на груди, заслонив его. Блэк моргнул, скосил на него глаза. — Уйди, — буркнул он, стараясь отцепить кота. Но кот крепко вцепился когтями в мантию Блэка. Повернув к Гарри странную сплюснутую морду, он уставился на него желтыми глазищами. Глядя на кота, Гермиона судорожно вздохнула. Пальцы Гарри сильнее сдавили палочку. Что же, теперь убить заодно и кота? Он явно в сговоре с Блэком… Готов умереть, защищая его. Гарри поднял палочку. Секунды тянулись медленно. Гарри стоял с нацеленной палочкой, Блэк все смотрел на него, Живоглот прижимался к груди беглого узника. На кровати гневно сопел я, Гермиона затаила дыхание. Вдруг внизу послышались шаги, там явно кто–то ходил. — Мы здесь! — неожиданно крикнула Гермиона. — Здесь, наверху! С нами Сириус Блэк! Скорее! Блэк испуганно дернулся, так что Живоглот едва удержался. Гарри крепче стиснул палочку. На лестнице уже звучали шаги, а Гарри все стоял. Дверь с грохотом распахнулась, Гарри стремительно обернулся. В потоке красных искр в комнату ворвался профессор Люпин — в лице ни кровинки, в поднятой руке волшебная палочка. Его Горящий взгляд скользнул от меня, лежавшего на кровати, к Гермионе, прижавшейся к стене, от нее — к Гарри, который замер с палочкой над Блэком, и остановился на самом Блэке, поверженном и окровавленном у ног Гарри. — Экспеллиармус! — приказал Люпин. Волшебная палочка Гарри снова вылетела из его рук; та же участь постигла и две другие, что держала Гермиона. Люпин проворно схватил их и прошел внутрь комнаты, не спуская глаз с Блэка. У того на груди по–прежнему сидел Живоглот. Гарри остался стоять на месте. Блэка теперь опять отдадут в руки дементоров. Я же мог только беспомощно леждать на кровати и тихо скрепеть зубами от боли. Профессор Люпин заговорил необычным взволнованным голосом: — Где он, Сириус? Гарри поднял глаза на Люпина. Мальчик снова посмотрел на Блэка. Лицо узника решительно ничего не выражало, минуту он лежал не шелохнувшись, потом очень медленно поднял руку и указал на меня. О чем это он? — Но тогда… — Люпин глядел на Блэка так пристально, словно пытался прочитать его мысли. — Почему он до сих пор не открыл себя? Разве что… — Глаза Люпина расширились, как будто он увидел позади Блэка нечто такое, чего не видел никто другой. — Разве что это был он… Он, а не ты?.. Но ты не успел мне это сказать. Блэк, не сводя с Люпина немигающего взгляда исподлобья, чуть приметно кивнул. — Профессор Люпин, — не вытерпел Гарри, — что здесь… Опустив волшебную палочку, Люпин подошел к Блэку взял за руку и помог встать — Живоглот при этом слетел на пол, — после чего по–братски обнял Блэка. Вот как. Теперь мы остались в троем против двух взрослых магов. — Не может быть! — ахнула Гермиона. Люпин отпустил Блэка и повернулся к ней. Гермиона вскочила, устремив на Люпина дикий взгляд — Вы… вы… — Гермиона… — Вы с ним… — Гермиона, успокойся… — Я никому ничего не говорила! — взорвалась Гермиона. — Я скрывала правду ради вас! — Гермиона, пожалуйста, выслушай меня! — гаркнул Люпин. — Я все сейчас объясню… — Я верил вам! — от волнения у Гарри срывался голос. — А вы все это время были его другом! — Это не так! — возразил Люпин. — Я не был ему другом двенадцать лет… Но теперь стал им снова… Дай мне объяснить… — Не верь ему! — надрывалась Гермиона. — Не верь, Гарри. Это он помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он оборотень! Наступила звенящая тишина. Теперь все взоры были прикованы к Люпину. А он оставался на удивление спокоен, хотя и побледнел. — Не все меряется обычной меркой, Гермиона. Ты угадала из трех раз всего один. Я не помогал Сириусу проникнуть в замок и, уж конечно, не желаю Гарри смерти… — Непривычная судорога пробежала по его лицу. — Но не буду спорить — я действительно оборотень. Блин! Сегодня полнолуние! Как вообще эту тварь пустили в школу?! Я предпринял еще одну героическую попытку подняться, но, застонав, тут же повалился обратно. Люпин с тревогой поспешил ко мне, но я лишь с отвращением отпрянул. — Отойди от меня, оборотень! Лицо Люпина окаменело. С видимым усилием он повернулся к Гермионе и спросил: — Давно ты узнала? — Давно, — нехотя призналась та. — Когда писала реферат для профессора Снейпа. — Он будет в восторге, — холодно заметил Люпин. — Снейп и затеял этот реферат, потому что надеялся, кто–нибудь да сообразит, что означают симптомы моей болезни… Ты, наверное, проследила по лунному календарю, что я заболеваю всегда в полнолуние? Или обратила внимание на то, что, увидев меня, боггарт превращался в луну? — И то и другое, — ответила Гермиона. Люпин невесело засмеялся. — Для своих лет ты исключительно умная колдунья. — Вовсе я не умная, — гневно отозвалась та. — Была бы поумнее, я бы давно всем рассказала, кто вы такой! — Да все и так знают. По крайней мере, преподаватели. — Дамблдор пригласил вас преподавать, зная, что вы оборотень? — я задохнулся от изумления. — Он что, с ума сошел? — Многие именно так и думают, — кивнул Люпин. — Как только он ни убеждал преподавателей, что я не опасен! — На этот раз он ошибся! — не выдержал Гарри. — Вы все время помогали ему! — Он указал на Блэка. Тот подошел к кровати и сел, закрыв лицо трясущимися руками. Живоглот вспрыгнул на постель рядом и, мурлыча, уселся беглецу на колени. Я, придерживая ногу, отодвинулся. — Я не помогал Сириусу, — повторил Люпин. — И если вы дадите наконец мне возможность, я вам все объясню. Определив, какая палочка кому принадлежит, он одну за другой бросил их хозяевам. Гарри растерянно поймал свою. — Ну вот. — Люпин засунул собственную палочку за пояс. — Вы вооружены, мы — нет. Теперь вы готовы слушать? — Если вы не помогаете ему, как вы узнали, что он здесь? — спросил он, с ненавистью глядя на Блэка. — Помогла Карта, — ответил Люпин. — Карта Мародеров. Я проследил по ней у себя в кабинете… — Вы знаете, как она действует? — с сомнением произнес Гарри. — Разумеется, знаю. — Люпин нетерпеливо взмахнул рукой. — Я ведь принимал участие в ее создании. Лунатик — это я. Меня так называли друзья еще в школе. — Значит, это вы ее создатель… — Сейчас важно другое. Я весь вечер не отрывал от нее глаз, поскольку догадывался, что вы трое непременно попытаетесь тайком выбраться из замка и навестить Хагрида до казни гиппогрифа. И я оказался прав, не так ли? Он прошелся по комнате взад и вперед, поднимая пыль и поглядывая на нас. — Скорее всего, вы укрылись старой мантией твоего отца, Гарри… — Откуда вы знаете про мантию? — Я много раз видел, как Джеймс исчезал с ее помощью. Фокус в том, что даже если вы скрыты мантией–невидимкой, на Карте Мародеров вас все равно видно. Я видел, как вы пересекли поле и вошли в хижину Хагрида. Через двадцать минут вы оттуда ушли и отправились обратно в замок. Но теперь с вами был еще кое–кто. Что? С нами никого не было кроме моего крыса. — Никого больше не было! — возразил Гарри. — Я не поверил своим глазам, — по–прежнему меряя комнату шагами и не обращая внимания на слова Гарри, продолжал Люпин. — Решил, что в Карте, должно быть, произошел какой–то сбой. Как он мог оказаться с вами? — Да не было с нами никого! — И тут я заметил еще одну точку. Она быстро приближалась к вам и была помечена именем Сириуса Блэка… Я видел, как вы столкнулись, наблюдал, как он затащил двоих под Гремучую иву… — Одного из нас! — мрачно поправил его я. — Нет, Рон. Двоих. Люпин вдруг остановился, устремив взгляд на меня. — Не возражаешь, если я взгляну на твоего крысюка? — спросил он ровным голосом. — Что? — на секунду я даже забыл о больной ноге. — При чем тут Паршивец? — Очень даже при чем, — уверил его Люпин. — Пожалуйста, дай мне его. Поколебавшись, я сунул руку под мантию, и на свет показался Паршивец — он дико метался, и мне пришлось крепко ухватить его за длинный лысый хвост. Косолапсус на коленях у Блэка вскочил и протяжно мяукнул. Люпин подошел ко мне. Казалось, он даже задержал дыхание — так внимательно рассматривал крыса. — Ну что? — еще раз спросил я. Я с трудом удерживал его, и мне было не по себе. — Причем здесь мой крыс? — Это не крыс, — процедил сквозь зубы Сириус Блэк. — Что вы такое говорите? Конечно, крыс. — Нет, не крыс, — негромко подтвердил Люпин. — Ты держишь за хвост волшебника. — По имени Питер Петтигрю, — добавил Блэк. — Он анимаг. Твою мать! Но он же жил у нас одинадцать лет. Как никто ничего не заметил?