And we are happy together

      — Возьми же это желание… – спокойный женский голос шептал ей что-то на ухо – и положи начало…       — Как говорится в пророчестве: “Будешь ты нести палящее солнце на плечах, пока не опустится пепельный рассвет”... – такой знакомый голос отдалялся от неё, а она, сама не ведая, тянулась к нему, пытаясь понять, что происходит – Ступай… бери мир на свои плечи… пока серый герой… безымянный спаситель не принесёт рассвет…       Стелла просыпается медленно, почти тягуче. Она лежит на чем-то мягком, но немного колючем. Обстановка вокруг неё, в противовес её бушующим мыслям, по-домашнему спокойная, как когда она вместе с Фаеноном смотрят фильмы в обнимку.       Рядом с ней до боли знакомый мальчишеский силуэт тихо с улыбкой рассказывает что-то о своем странном сне. Затем он встает и тянет её, зовя с собой, “собираясь найти Кирену” – с его слов. Только тогда девушка понимает, что они спали в поле. Колосья под ними смялись, а на задворках её сознания промелькнуло, что их, вероятно, скоро найдут и отругают, но это мысль так же быстро улетучилась, как и появилась.       Они бегут по тропинке наверх. Мальчик продолжает весело болтать с ней, Стелла сама не замечает, как начинает смеяться. Но ее сердце все ещё не может успокоится. Знакомый голос шепчет ей о нереальности происходящего. Её взгляд всё ещё не проясняется, всё перед ней – сплошные яркие краски, самая яркая из которых – две голубые точки, то исчезающие, то появляющиеся перед ней.       Они находят Кирену на качелях, пока та напевает что-то одним мычанием. Она поворачивается к ним: с улыбкой дразнит и ругает мальчишку за то, что они спали в поле, а потом поворачивается к ней.       Её действия и слова напоминают ей их с мужем подругу, и это заставляет её подыграть девочке в разговоре. Что-то привычное было и в копне розовых волос, расплывающихся перед ней большим пятном.       Мальчик настойчиво просит в очередной раз погадать им на картах. На что девочка устало вздыхает, но достаёт карты.       Протасовав их, она раскрывает их веером рубашками вверх и протягивает в сторону мальчишки. Тот с энтузиазмом размышляет и даже просит у неё совета. Стелла, погруженная в мысли и все ещё не способная видеть ничего больше размытых пятен, наугад указала на одну из карт в колоде.        Несмотря на восклицание Кирены о том, что он сам должен решить, какую карту выбрать, тот тут же протянул руку и взял указанную ею карту. Схватив, он перевернул её под их взглядами. Стелла, на своё удивление, стала видеть чётче, хоть и всё ещё не идеально.       На карте мужчина с белыми волосами в доспехах торжественно держал меч. Под картой курсивом было написано: “Спаситель”. “Карта абсолютной гармонии и совершенства” – шепотом подсказывал ей голос сознания.       Девушка посмотрела на юношу, вытянувщего карту. Он, казалось, испытывал двоякие эмоции: он был рад получить такую благородную карту, но был разочарован, что в очередной раз вытянул именно её.       Кирена уже вновь тасовала колоду, а затем протянула ей веер из рубашек, сказав:       — Твоя очередь, Стелла.       Словно её собственное имя было каким-то триггером, её зрение наконец полностью прояснилось. Деревушка, в которой она оказалась, была самой обычной, самодельные качели поскрипывали от движений ветра. Но дети перед ней были ей хорошо знакомы: Кирена, младше, чем она знает с привычной загадочной улыбкой смотрела на неё, склонив голову чуть набок, рядом сидел Фаенон, всё ещё немного дующийся, но все такой же внимательный и добрый. Застывшая перед ней картинка с громким звук разбитых зеркал трескалась, превращаясь в небытия, которое вскоре её поглотило. ***       — Вихрь Сотворения, где начинается и заканчивается мир. Какая сцена могла бы больше подойти для нашего финального акта? Я умоляю вас: идите, идите, идите вперёд, движимые вашим растущим любопытством – механический, скрежещущий голос проникал в её голову.       Она схватилась за голову, стараясь закрыть уши, лишь бы не слышать этот противный шум словно состоящий из тысяч голосов, кричащих на фоне. Виски пульсировали, а сознание отказывалось подчиняться ей. Пока она пыталась выбраться из этого состояния, голос продолжал:       — Как недосягаемое существо, обитающее в его сердце, ты сопровождала его на протяжении бесчисленных лет и, естественно, имеешь право видеть реку времени во всей её полноте и быть свидетельницей того, что он приветствовал по прибытии сюда, — всех абсурдных и трагических концовок.       После окончания монолога таинственного мужчины, голова Стеллы наконец начала проясняться. Она с облегчением выдохнула, радуясь, что всё кажется прошло.       Но то, что казалось ей концом было только началом её адского заключения. Словно в фильме перед ней появилось одинокое число “0”. Все ещё не до прояснившееся сознание не могло связать сказанные ранее не таким уж незнакомцем слова с тем “представлением”, что она начала смотреть.       Кровь, золотая кровь покрывала тела её бесчисленных знакомых, которые отдали себя в погоне за одной единственной целью: привести человечество в “новый день”, к “золотому рассвету”. Керидра, Гисиленса, Хис , сестры Трибиос, Мидей, Кастория, Анакса, Аглая, Гиацина, Цифер – все они погибли: кто-то от предательства, кто-то от собственного упрямства, но они все в конце концов сгорели в погоне за ядрами пламени.       Она с беспокойством наблюдала, как после смерти Цифер, этой хитрой работницы полиции, полубогини коварства, которая всё это время в одиночку держала мир на своей лжи, мехагелиос Кефала погас, погрузив священный город в тьму. Черное течение и его порождения распространялись, словно чума, вскоре захватив всю Охему и направляясь на Рассветную вершину.       Выжившие люди пытались отбиться от искаженных чёрным течением существ. В какой-то момент большинство жителей попали в радужные купола, напоминающие мыльные пузыри. Гиацина, её подруга и известный гид, полубогиня неба, как того и желала, защищала людей, сопротивляясь воле Селиозы, испорченной тем же течением.       Кирена и Фаенон стояли на выступе одной из некогда оживленных площадей Охемы. Они оба сжимали оружие – тяжёлый меч, выкованный Хартонусом по его просьбе, и клинок времени, любезно полученный от титана времени – Оронис.       Вместе они отправляются на встречу с титаном времени – пришла пора забрать последнее ядро пламени. Следуя договору, мирный титан отдала оставшееся ядро девушке и открыла врата Вихря Сотворения для них.       С каждой минутой ситуация накалялась, заставляя её сжимать кулаки, бить по стеклянной поверхности, отражающей события, кричать, ругаться.       Механический голос теора по ту сторону зеркала возвращает её в реальность от попыток проникнуть внутрь. Она с удивлением смотрит на него, его голос напомнил ей о словах незнакомца. Это прошибает её как гром среди ясного неба.       От осознания своего бессилия она скатывается на этот метафорический зеркальный пол, прижимаясь к холодному, бездушному стеклу. Её крики, ругань, слёзы, истерики – это всё никогда не дойдёт до людей по другую сторону, не дойдёт до её Фаенона, её мужа и солнца. Как зритель, она не более чем эпизодический персонаж этого давно прожитого эпоса о героях и спасителе, которые не знали, что их жертвы – всего лишь топливо для разрушения остальной вселенной.       Каослана в зеркале с глазами, полными безысходности и слёз, саморучно вонзил клинок времени в тело Кирены. Именно тогда перед зрением Стеллы всё поплыло, сдерживаемые до этого слёзы хлынули одним потоком, наблюдая, как её любимый человек был вынужден убить подругу своего детства, которую он считал сестрой. Эфемерный клинок вопреки всему мягко разрезал её тело, а золотая кровь струйками начала стекать по её телу.       Тогда, используя приобретенную силу времени и ядро пламени Кефала, Фаенон начал отсчёт миллионным циклам Амфореуса. Тогда, Каосланы стало двое: Фаенон и Похититель пламени.       Эмоции захлестнули Стеллу, она продолжала бить по стеклу, надеясь, что эта материя поддастся её отчаянному желанию спасти всех в зеркале. Слёзы текли по её щёкам, когда она смотрела, как златиусы в каждом цикле жертвуют собой, как Похититель пламени, изначально старающийся спасти всех, через несколько десятков циклов отпускает руки, выбирая наиболее удобное путь и продолжая поглощать всё больше ядер пламени, изменяясь до неузнаваемости с каждым поглощенным ядром; как каждый цикл Фаенон вынужден убивать Кирену, чтобы перезапустить цикл.       Но в каждом цикле оставалось кое-что неизменное: одинокий Спаситель на конце пути в Вихре Сотворения. Только иногда менялись полубоги, дошедшие с ним до конца. Кастория, всего лишь бурление Реки Душ, но всё так же стоящая рядом с косой смерти. Цифер, воровка не заключающая невыгодных сделок, но смело идущая на встречу смерти. Мидеймос, сын царицы Горго, чья душа и сила столь же крепки, как и у неё, стоял бок о бок с ним. Аглая, которая давно приняла свою судьбу, прожив более тысячи лет, направила острую иглу и золотые нити, дабы добиться идеального будущего. Трибиос, бездушная кукла в руках Каоса, и тихое исполнение обещания. Анаксагор, всего лишь проекция мыслей уставшего Спасителя, но вся так же способная покарать глупость своими знаниями. Даже Ика, пегас Гиацинтии, несущий её волю, все они были здесь, рядом с ним. Все, кроме неё.       Цикл за циклом, это путешествие длилось вечность. Что-то оставалось неизменным, но бывало такое, что выводило Стеллу на смех. К примеру, мудрец Рощи Муз Мидеймос и бравый воин Каструм Кремноса Анаксагор. Это помогало ей не сойти с ума окончательно.       После стольких циклов девушка лишь тихо сидела, наблюдая за другой жизнью своего возлюбленного. В какой-то момент она перестала истерить и пытаться проникнуть в уже написанную историю, однако внутри неё все ещё теплилось желание помочь Фаенону.       Тогда наступил 33.550.336 цикл.       Сразу после окончания 33.550.335 цикла Стелла по выработанной привычке стала ожидать следующего круга ада, но вместо этого зеркало отражало лишь её задумчивую и уставшую гримасу на лице. Вмиг пространство исказилось, зеркало, к которому она уже привыкла, трещало и сыпалось на осколки, когда она в третий раз погрузилась в небытие. ***       Пробуждение вновь сопровождалось тупой болью в висках, которая постепенно угасала. Но вместо спокойной обстановки вроде зеркального мира она очнулась на каменном полу.       Ещё до того, как она смогла открыть глаза, в её легкие проник обжигающий, горячий воздух. В воздухе стоял запах копоти, временами ей казалось, что она улавливала запах жареного мяса и палёных волос.       Она заставила себя наконец-то открыть глаза и приподняться. Стелла заметила, что лежала в относительно чистом месте, что явно намекало, что она здесь не одна. Поэтому, оглянувшись, она не удивилась, увидев Дань Хэна, прислонившегося рядом.       Превозмогая боль во всех мышцах, она осмотрела друга: тот был здоров, за исключением пары царапин и синяков, и находился без сознания. Девушка решила подождать, пока он придёт в себя, чтобы двигаться дальше.       Только после этого она обратила внимание на источник возгорания – вагон звёздного экспресса, на котором они прибыли сюда. Он все ещё горел и его навряд ли можно было восстановить, как и вытащить что-то оттуда.       Только после этих размышлений, которые казались ей естественными, она пришла к вопросу: откуда ей это известно? Она никогда не была членом “Звездного экспресса”, первопроходцем, путешествующим от планеты к планете.       Но ведь… точно! Она не могла до конца осознать эту мысль. Но, ведь если тут существует ещё один Фаенон и другие версии её знакомых, то значит здесь есть и её другая версия.       Когда она наконец смогла смириться с этой мыслью, Стелла испытала неимоверное счастье. Спустя столько времени она плакала слезами радости. Радости от возможности спасти своих друзей, спасти своего любимого человека. Запечатанные глубоко эмоции вновь пробудились в ней. Она лишь надеялась, что не пришла слишком поздно.       Так началось её путешествие по Амфореусу, Вечной земле.       Подружиться со всеми живущими златиусами да и людьми, живущими в Охеме для неё не составляло никаких проблем. Наоборот, казалось, что связи между ними расцветали подобно подснежникам в начале весны.       Вместе со всеми Стелла шла по пути преследующих пламя, чтобы подарить этой истории счастливый конец, который заслуживали все герои эпоса, включая её любимого человека. Ради этого она даже связала свою судьбу напрямую с планетой, приняв ядро пламени от Оронис, став полубогиней времени.       Её отношения с Фаеноном сначала казались немного напряженными из-за их первой встречи. Но он был таким же, как ее муж: добрым, открытым защитником и спасителем, но не лишенным своих загадок, ответы на которые она всё равно знала после своего зрительского опыта в зеркальном мире. Она смеялась и дурачилась с ним, словно снова вернулась в дни их дружбы, когда они ещё были подростками. Иногда казалось, что юноша смущается её действий, отчего она хотела дразнить его ещё сильнее.       Если они не были на очередной миссии по сбору ядер, то они часто проводили время вместе. Стелле даже удалось победить в конкурсе с Пузырьком, их с Фаеноном химерой!       Однако такие счастливые моменты неизбежно подходили к концу спустя некоторое время. Преследующие пламя двигались по своему пути, полному потерь. Они стали терять товарищей всё быстрее и быстрее.       В конце концов в Вихре Сотворения они стояли вдвоём. Девушка внутренне иронизировала: её желание, загаданное ещё в первые циклы Каосланы наконец сбылось, но какой ценой.       Именно там вся правда циклов Амфореуса раскрылась Фаенону. Стелле, в отличии от него, удивляться было нечему, она уже знала это. Несмотря на смятение парня, она не видела в его взгляде ни капли страха, лишь абсолютную уверенность в своих последующих действиях.       На удивление, привычной головной боли при перемещении в другой цикл не было. Но и вместо того, чтобы очутиться где-то в Храме Трёх Титанов Судьбы или Священном городе, она открыла глаза в начале их общего пути, в деревушке с полями золотой пшеницы – Элизии Эйдес.       Стоя на хлипком причале из досок, построенным местными, она слышала, как мелкие волны с легким шумом ударяются о деревянные сваи, а вдалеке голосят птицы.       — Партнёр, – Стелла повернулась в сторону зовущего её голоса – Героиня моего сердца… – невыплаканные слёзы жгли её глаза, но она с завидным упрямством справлялась с желанием расплакаться; вместо этого она притянула Фаенона перед ней в объятия, даря необходимую ему поддержку и уверенность – ты всегда хорошо понимаешь меня, Стелла.       — Фаенон – её хриплый голос словно успокаивает его в одно мгновение.       Стелле казалось, что они бесконечно долго стоят на причале, обнимаясь, но она бы отдала всё, лишь бы эти объятия никогда не прекращались. Однако, всё хорошее имеет свойство заканчиваться.       — Если мы продолжим обниматься хоть на минуту дольше, – говорит Каос, поглаживая рукой её щеку – не думаю, что смогу уйти.       Она со вздохом соглашается. Они оба знают, какая миссия их ждёт, и они оба не собираются сдаваться.       — Героиня моего сердца, Стелла, – Фаенон улыбнулся ей самой яркой улыбкой, словно пытаясь успокоить перед неизбежным расставанием – будь счастлива…       Так начался 33.550.337 цикл.       Она продолжала идти, с Киреной, с другими златиусами, с гениями или самостоятельно, но она не могла позволить себе остановиться, чтобы жертва Каосланы прошла даром. Если он смог продержаться более тридцати трёх миллионов циклов, то она была просто обязана победить.       Смотря на неё, смело идущую вперёд, безымянного героя из легенд, они называли ее Спасителем Амфореуса, Полубогиней Кефала. Однако она никогда не была ею, поэтому никогда не откликалась и не называла данными ею титулами. Она была разве что безымянным партнёром всемилюбимого Спасителя.       Кирена смотрела с тихим пониманием, златиусы – с вопросом, но безоговорочной поддержкой, а люди – с негодованием и осуждением.       Но она продолжала непоколебимо идти, ради их общей цели и будущего. Брать в руки оружие и идти вперёд с боем, дабы то, что породили старания Фаенона использовать на благо.       И вот она здесь: рядом с ней Март и Дань Хэн, прошедшие этот путь освоения вместе с ней. Тогда гении, Герта и Скрюллум, их связь с внешним миром говорят:       “Убить Сталесклепа, найти его ядро и уничтожить”.       Стелла застывает, ей слышаться совершенно другое:       “Убить Каослану, найти его сердце и разорвать его собственными руками”.       После этих слов гениев, она наконец сталкивается с реальностью, которую упорно отрицала весь цикл: её Фаенон слился со Сталесклепом, чтобы его остановить. Он герой, чью жертву будет помнить вся вселенная.       Она понимала, что чтобы все выжили, ей предстоит собственноручно уничтожить его существование, прервать его бесконечную и трагичную судьбу.       Но она не может даже поднять руки.       Ей снова становится плохо, голова гудит, мысли хаотичны, а на уши и виски давит противный звук сирены.       В следующий раз она приходит в себя прямо на поле боя. Сзади – её кричащие товарищи и друзья, пытающиеся остановить её от безрассудства, перед ней – огромное черное существо без головы. Но она видела перед собой только добрую улыбку Спасителя и его руки, отчаянно тянущиеся к ней, в безмолвной просьбе спасти его.       И, не думая ни секунды, она, бросая свою биту, протягивает руки в ответ и под крики союзников исчезает в очередном луче света от атаки.       Её очередное пробуждение до боли в сердце мягкое. Всё пространство перед ней белоснежное, без единого пятна другого цвета.       Кроме него и неё.       К горлу подступает ком, а слёзы уже начинают течь из её глаз, когда она встречается глазами с родными голубыми омутами. Сейчас они были похожи на бесконечное море планеты Русалка в ярком свете солнца, с игриво переливающимися волнами в лучах.       Стелла не замечает, как ноги сами приносят её к Фаенона. Она лишь помнит, как они, посмотрев друг другу в глаза, наконец обнимаются вновь.       — Героиня моего сердца… – шепчет он ей на ухо.       — Мой любимый спаситель… – вторит ему девушка.       После этого они замолкают, не в силах вырваться из объятий друг друга и завершить начатую миссию.       Неизвестно сколько времени проходит прежде чем Фаенон отстраняется, чтобы прижать к себе её руки и с любовью смотреть на неё, пока он говорит такие жестокие слова.       — Стелла – слыша своё имя, она отрывает взгляд с их сцепленных на груди рук – давай встретимся в другой жизни, моя героиня?       Её сердце и дыхание, кажется, замирают на секунду. Из-за кома в горле ей сложно сказать что-то в ответ, но она заставляет себя пообещать:       — Фаенон, – она с теплотой смотрит в его искрящиеся глаза – мы обязательно встретимся, мой герой – это было не просто обещание, она была уверена в этом на более чем сто процентов.       Он улыбается ей, и тогда она чувствует, как эфемерный клинок времени материализуется в её руках. Серповидный клинок снова на удивление мягко пронзает грудь своего второго владельца. В этом была злая ирония, думается ей.       Её руки начинают дрожать, несмотря на свою эфемерность, оружие в её руках ощущается холодным металлом. Она пытается вытащить клинок из его груди, отчаянно сдерживая слёзы. Однако его тёплые, в противовес обжигающе холодному металлу, руки, сжимающие её собственные, тянут и вонзают его глубже.       Золотая кровь струйками стекала по его одежде, пачкала их соединённые руки и даже её одежду. Но Стелла не обращала внимания, она смотрела на зияющую на груди рану.       Вид раздробленных костей грудной клетки вперемешку с мышечной тканью и кровью вызывало у неё рвотные позывы, отчаянно хотелось вынуть клинок, продолжающий неаккуратно вгрызаться в плоть любимого ею человека.       — Фаенон, прошу тебя! – перед её глазами всё начало плыть, пока она умоляла его отпустить.       — Стелла, сделай это… – с абсолютным спокойствием просил её он.       С криком, зажмурив глаза, она решительно воткнула клинок дальше в грудь, разрезая его сердце с неприятным чавкающим звуком.       После этого он наконец разжал руки, и она отпустила оружие. Обессилев, девушка на покосившихся ногах упала перед ним. Слезы заволокли её взгляд, но она упорно продолжала смотреть на то, как Фаенон растворяется в лучах рассвета.       — Партнёр, – она выдыхает – в следующей жизни, я найду тебя первым…       Она протягивает руку, но силуэт перед ней растворяется окончательно. В глаза ей слепит лишь рассвет, ослепляя своей яркостью.       Люди вокруг неё кричат, бегут к ней и проверяют, всё ли с ней в порядке. Однако она не слышит какофонии этих звуков, в её ушах лишь белый шум и последние слова любимого человека.       Сталесклеп не родился, его ядро уничтожено.       Все ликовали и поздравляли её с очередной победой, с тем, что она спасла вселенную.       Она убила его, собственными руками разорвала его сердце.       Стелла не плакала, не билась в истерике – она была тиха, как никогда. Потому что тоже умерла там, вместе с Фаеноном.       Когда не смогла остановить его. Когда лично вонзила в его грудь клинок времени. ***       — … -елла! Стелла, проснись! – мягкий, обеспокоенный голос звал её по имени, когда она очнулась.       В этот раз она проснулась по-настоящему, сразу подсказало ей сознание. В её памяти все ещё ярко стояли моменты прожитого, и навряд ли она скоро забудет об этом.       Когда девушка наконец открывает глаза и видит над собой склонившегося Фаенона, она, кажется, забывает как дышать. Этот образ накладывается на другой – с такими же чертами лица, взглядом, но в отличии от целого и невредимого мужчины, у того Каоса в груди клинок.       Мужчина над ней теряется, когда она вдруг притягивает его в объятия, сжимает и начинает судорожно ощупывать его тело. Её руки тянутся к груди, к левой части. Она прижимается и слышит, как его сердце быстро и нервно стучит о грудную клетку. Только после этого она даёт себе расслабиться, подтвердив, что перед ней живой, дышащий Фаенон, что он не покинет её здесь и сейчас.       Она чувствует, как заботливые и знакомые руки её мужа нежно сжимают её в ответные тиски. Сейчас, всё, что она пережила, казалось ей всего лишь страшным кошмаром, поражением её уставшего разума, пока она не услышала:       — Героиня моего сердца – её руки непроизвольно сжали пижаму говорившего, она была полностью уверена, что раньше её Фаенон не называл ее так никогда – ты наконец-то всё вспомнила?       Стелла сбилась со счёта в какой чертов раз за последние пару часов её сердце чуть не остановилось от шока. После своих слов мужчина в её объятиях просто неуверенно замолчал в ожидании.       — Мой спаситель… – она также неуверенно шепчет в ответ, прижимаясь к чужой шее.       Он облегченно выдыхает и смеётся ей на ухо, щекоча. С резким рывком он переворачивается на спину, чтобы ей было не так тяжело. Стелла, с громким “ой” на всю их спальню, все ещё прижимаясь, перевернулась с ним.       Они одновременно, словно по команде, посмотрели друг на друга. Тишина между ними не была тяжёлой, казалось, это был лишь способ наконец осознать, что они снова вместе, и теперь она тоже знает все́, что они пережили в прошлой жизни.       — Фаенон, – нарушила тишину девушка – ты всё-таки нашёл меня первым – сказала она со смешком.       Тот сначала немного удивленно взглянул на неё, а потом разразился заразительным смехом, который подхватила и Стелла. Отсмеявшись, он притянул её ближе к своему лицу и ласково поцеловал лицо: короткие поцелуи пришлись на на лоб, щеки, подбородок и даже перешли на шею. Ее грудь вздымалась от собственного тихого смеха и легкой нерешительности её мужа.       Она приблизилась к его лицу и коснулась своими губами его губ. Она запечатлела легкий, почти целомудренный поцелуй на их губах и отстранилась, всё ещё смотря на него.       Стелла пошарила рукой по постели и наконец схватила руку Фаенона. Она соединила их руки – руки, на которых в свете луны поблёскивали их золотые кольца – и поднесла к лицу. Почти завороженно они оба смотрели на два небольших кольца, соединивших окончательно их и без того переплетенные золотыми нитями ткача судьбы.       Фаенон аккуратно положил её на себя, побуждая вздремнуть ещё немного до рассвета. Стелла не сопротивлялась, они заснули, всё ещё крепко держась за руки.       Теперь, когда они вместе, когда у них ещё много времени впереди, они наконец смогли просто жить и быть рядом друг с другом. Таков конец…