Пролог

Она всегда мечтала встретить свою любовь. Желала встретить во снах мужчину, который непременно отыскал бы её и сделал счастливой. Девушка думала об этом даже тогда, когда ладони всё сильнее давили на плечи мужчины, погружая его всё глубже под воду, не давая и шанса на вдох. Он понапрасну терял остатки воздуха, пытаясь воззвать к её совести, тянулся своими грязными руками, пытался схватить или отодвинуть, но всё тщетно. Она лишь продолжала томно вздыхать, поглядывая на безоблачное небо. Вода всегда была её стихией, точно так же как этот остров всегда был для неё домом и одновременно кладбищем для всех желающих нарушить их с сёстрами покой. Юная дева напевала очередную незатейливую песню тихим, успокаивающим голосом, чтобы чересчур живучий человек под её ладонями наконец заткнулся и перестал нарушать ритм громкими всплесками воды. Голос её всегда обладал непонятной силой. Одной лишь песней она могла успокоить, могла влюбить, могла принудить исполнять каждое желание. Но девушка ненавидела это. Она ненавидела петь мертвецам, ненавидела петь мужчинам. Песни должны были даровать счастье и покой дорогим людям, а не использоваться в роли тихого убийцы! Но она терпела. Терпела ровно до тех пор, пока одна из сестёр не предложила вариант: им она лишь напевала мелодии, а сами песни оставляла для неудачливых мужчин, которым совершенно не посчастливилось попасть на остров тогда, когда подошла её очередь устранять нерадивых. Когда мышцы моряка наконец расслабились, а пузырьки перестали появляться на поверхности, певица позволила себе разжать пальцы и наблюдать, как тело медленно погружается на дно реки. Она любила эту узенькую речку, проходящую вдоль всего острова, но эту её часть старалась посещать реже всего. Именно здесь покоятся все те, чьим последним видением была совсем ещё молодая девица восемнадцати лет отроду. Но её задача выполнена, а значит, появится она здесь нескоро, ведь наступила очередь Эльвы, младшей из сестёр. Обессиленная, девушка села на ствол поваленного дерева. Ей вдруг вспомнилось, как они с девочками испугались, когда внезапная молния ударила в него, а они были на соседней поляне и танцевали под холодным дождём. Сколько же им было? По двенадцать? Девушка усмехнулась. Шесть лет назад это гордо-стоящее древо упало, чтобы служить сиденьем. «Неужто даже у деревьев на этом острове столь жалкая судьба?» - Думала она. За спиной послышались шаги, и девица обернулась как раз в тот момент, как её окликнули. — Лора, ты закончила? Долорес. Её красивая и сильная старшая сестра. Хоть сёстры и не знали, кто был старше, роль таковой Лора с Эльвой единогласно отдали рыжеволосой Лоле, как той, на кого они всегда равнялись. Сколько она себя помнит, Долорес всегда умела взять себя в руки и не показывать слабости. Она могла быть враждебной, слишком жестокой и серьёзной, но не с сёстрами. Для одних она была Долорес, волком смотрящей из-под густых тёмно-рыжих ресниц, а для них – весёлой и улыбчивой Лолой, всегда приходящей на помощь. И даже в этот момент она стояла и обеспокоенно ожидала ответа. Лора была уверена, что даже если бы она не справилась с убийством, как это часто случалось с ней в юности, девушка бы и не подумала упрекнуть её. Лола всегда хотела, чтобы сёстры «не пачкали прелестные руки об безобразных зверей». Но им не хотелось взваливать всё на её хрупкие плечи, какой бы сильной она не казалась. — Да, я всё сделала. Буйный был, то ли в моё милосердие поверил, то ли за собой утащить хотел, вот и присела отдохнуть. — Бесы с ним, прежде чем в милосердие верить, нужно быть его достойным. Эльва зовёт нас танцевать, а ты знаешь, что лучше не отказывать - силой заставит петь, — она иронично улыбнулась и приглашающим жестом поманила к себе. Лора тихо посмеялась и пошла вслед за сестрой. Озорную блондинку и впрямь лучше было не заставлять ждать, ведь если уж она чего и захочет, то получит любыми способами, совершенно не заботясь о комфорте даже собственных сестёр. Девушки в тишине шли сквозь высокие сосны, несколько раз сворачивали по узкой тропинке и наконец пришли на освещённую ярким солнцем поляну. Эльва что-то радостно щебетала в такт пению птиц, а увидев их, подпрыгнула, и улыбка на её лице засияла ещё сильнее. Лора села поближе к своей любимой реке и опустила в неё ноги. Вода там была теплее из-за палящих лучей, нежели на лугу смертников. Девушка тряхнула головой, выбрасывая из сознания лицо моряка, застывшее маской ужаса под толщей кристальной воды. Сейчас она должна была забыться, как делала всегда после очередного утопленника. Следующий должен был приплыть нескоро, а значит, у неё было достаточно времени отдохнуть. Сделав вдох, она начала напевать задорный мотив, чем повлекла за собой танцующую Эльву. Они с Лолой кружились в танце и смеялись, а Лоре казалось, что она абсолютно счастлива. Но певица прекрасно знала, что это чувство пропадёт, как только она войдёт в свою комнату и скроется за деревянной дверью, где уже не сможет прятаться от преследующих в темноте кошмаров. В такие моменты она радовалась, что никогда не видела снов, ведь знала, что тогда тени мертвецов настигали бы её и там. Девушка прикрыла глаза, подумав: «И всё же хорошо, что следующий явится через несколько месяцев». Эта мысль успокаивала, пока за её спиной не послышались тяжёлые шаги. Мелодия, которую напевала девушка, резко оборвалась, как только она встретилась взглядом с мужчиной. Высокий, богато одетый, с выглядывающим коротким хвостом тёмных волос, в его левом ухе виднелась еле заметная серьга, а взгляд практически чёрных глаз, направленных прямо на неё, обжигал. Ей казалось, словно она вечность плавилась под его взглядом, но стоило ему отвести взгляд, как наваждение вмиг сошло. Она спрашивала себя: «Что со мной? Неужели какой-то мужчина смог ввести меня в ступор одним лишь взглядом? Нелепость! Это просто очередной моряк, которых я повидала немало на этом острове. И всё же хорошо, что сейчас очередь Эльвы. И даже жаль, что я напрочь позабыла слова песни, которой могла бы влюбить этого мужчину».