ГЛАВА II - Пробуждение и поглощение

ГЛАВА II

Пробуждение и поглощение

      Треск пространства. Красные изкры молний вырываются из маленькой трещины. На волю выбрасывается яркий свет. На свет перерождается сфера, что блуждала между пространством и временем, в небытие. Вокруг загадочного шара материализуется тело юноши, та растворившись внутри него. Волны энергии сходят на нет, и парень тяжело падает на землю, даже не выставив руки для защиты. Силы его хватит лишь для того чтобы подняться на четверненьки, и начать кричать на взрыд. - Вернись... Прошептал он, почти беззвучно. – Пожалуйста... Мама...       Кулаки бьют землю, на которую падают слезинки, каждая из которых пропитана горем. Голос его был не молитвой, не просьбой, а раной. Он не взывал к богам, а к ней. К той, что отдала все. К той, чье тепло еще жило в его груди.       Он ударял землю снова. И снова. Кулаки дрожали. Ветер прошел мимо, кружа подле него. Он прошел по щеке, где только мгновения назад, была теплота прикосновения матери. - Простите меня... – первый, сдавленный звук после крика, обращенный не к живым, а к теням его родителей. За то, что принял жертву. За то, что вдохнул тот воздух, что последним отдала ему мать.       Айн замер. Дыхание сбилось. Он вслушался. В тишину. В себя. Мольбы превращаются в злость. Кулаки разбиты о землю в кровь. Крик, но уже не от боли, а от ярости и ненависти. Боль направлена в силу. - Игнир! – Взывает теперь он, уже гляда на небеса, к богу, что одарил искрой его отца. Крик, хриплый и громкий. – Выходи! Пространство задрожало. Земля затреслась. Но вместо ответа, парня поразила волна энергии, что отбросила того прочь. та была слишком могущественной, чтобы быть человеческой, и слишком грубой, чтобы быть божественной. Она отбросила его прочь, как муху, не убивая, но унижая. Придя в себя, его злоба только усилилась. - Ты нас бросил... – Сдерживая ярость, он говорит сквозь скрежет в зубах – Ты! Тот что давал защиту... Где ты был?! Он выкрикнул этот вопрос в небо, которое оставалось безмолвным и пустым. Волна энергии не вернулась. Игнир, Бог-Покровитель, ответил абсолютным, холодным игнорированием, которое было хуже любого наказания.       Его тело было обезсилено. Мышцы не отвечали. Боль от падения и боль от предательства сковывали его. Но память о родных, их жертве, оказалась сильнее этого слома. Брови его опустились от злости, сжавшись в жесткую складку. Эта злоба, этот невыносимый, очищающий огонь внутри, стали единственной силой, которую он мог контролировать. Она отменила боль. Отменила усталость. Он поднялся, постепенно вставая с колен. Выпрямился, и смотрел вверх. - Ты жалкий трус, Игнир! – Кричал он отвергнувшему его. – Пусть не ты, но хоть кто-то из Вас, наблюдателей! Я взываю к вам, заберите все что у меня есть, мою душу и тело, но дайте сил!       Он стоял так, тяжело дыша. Зов вернулся в ту же мертвую тишину. Секунда. Тишина треснула, уступив место звуку, шепоту в собсвтенном черепе, или скрежету камня по металлу. Свет, проливающийся от луны, сияющей на небосводе, вдруг померк, сгустившись в пятно неестественной, будто живой, нездоровой тени.       Окруженный этой тьмой, Айн почувствовал присутствие. Оно было не теплым и величественным, и даже отдаленно не божественным, а холодным и  жадным. Слова врезались в голову героя как куски разбитого стекла. На них герой мог лишь сквозь боль крикнуть вопрошение. - Что это... Ах! – Его поражает разрывающая голову мигрень. – Кто ты? - Урт... Пока-что, это все что тебе стоит знать, маленький смерт... Ха... – Голос что содрагал само пространство. - Твоя мольба... Я нашел ее достойной – Прошептал голос, который, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда. - Сила, это просто, Ха-х.. – Сказало Существо, циничным, холодным, хриплым звуком. – Но цена... Ценой будешь ты... Твоя душа, и осколки в ней чужой души... Самопожертвование.. Деликатесс... По свершению твоей жалкой мести, я заберу это... – Образ голоса был невиден, но присутстиве демонической улыбки на его лице читалось и так.       Тень сжалась. Айн невольно вздрогнул. Цена была чудовищной. Не просто жизнь, а его особая, насквозь пропитанная жертвой душа. Он дал свое слово. Окружающая тьма вытянулась, и Айн почувствовал ледяное прикосновение к своему сердцу. Существо протянуло струну души, чтобы установить связь покровителя — или, скорее, хозяина. В этот самый момент Сфера задрожала. Её алый свет разгорелся по всему телу героя, пронзая руины. Это был не взрыв, а внутреннее, дикое свечение. Пучки энергии, похожие на кровавые щупальца, вырвались из его груди и, прежде чем Существо успело завершить свою фразу, мгновенно схватили демоническую нить и потянули её на себя. - Приготовься... Будут немного щипать... Стой... Что ты....» — голос Существа превратился в визгливый крик ужаса, резко оборванный. Пространство перед Айном скрутилось и загудело, как разорванный металл. Холод был таким глубоким, что он замер, а его тело пробила ужасающая, первобытная дрожь. Артефакт заствил выйти Нечто. Оно материализовалось. Существо — великое, всемогущее, но его форма была текучей и противоречивой. Это была неясная, колеблющаяся колонна из чёрного стекла, в которой отражались вспышки фиолетового огня. Существо забилось в агонии, его голос рвался из пространства как раздираемый шелк. - Нет! Отпусти! Я тебя! Ты не посмеешь! Это... это против договора! - Его пронзительный, нечеловеческий вопль на мгновение заглушил тишину, а потом сменился сухим, скребущим звуком, будто лезвие вычерчивало невидимые письмена на кости. - Ахрр... Ты совершаешь ошибку... Ты заплатишь за... за... - Последний звук был сдавленным, ужасающим глотком воздуха, который так и не был сделан. Мощный, жадный, циничный разум, который только что пытался забрать душу Айна, был втянут в глубины артефакта. Пространство вернулось к прежнему, и свет Сферы погас, оставив лишь лёгкий, зловещий отсвет.       Айн рухнул. Не тяжело, а потому, что его тело, накачанное адреналином, яростью и чудовищной силой, внезапно отпустило. Он свалился с колен на четвереньки, тяжело, судорожно вдыхая холодный воздух.       Он не мог плакать, не мог кричать. Все эмоции схлопнулись в одну невыносимую, звенящую пустоту. Он уставился на свои ладони, разбитые о землю в попытке призвать Бога. Теперь их обжигала не боль, а лихорадочный жар внутренней, алой энергии, которая осталась от Сферы. Вокруг стояла мертвая, густая тишина, которую до этого разрывал визгливый крик в его голове. Он чувствовал только холод, оставшийся от Тени, и запах, влажный, землистый, совершенно чужой. То была не гарь и не кровь. Ни следов недавней, ожесточенной битвы, и нападения на Поместье. Все было слишком тихо, слишком спокойно.       Герой остался один на один с природой вокруг. Он моргнул, его разум еще приходил в себя от шока и сметения. Он только что едва не заключил сделку с демоном, которого что-то, находящееся внутри него, разорвало в клочья. По крайней мере, так он думал. Это был хаос, который невозможно было назвать сном. Он был здесь, но мир вокруг был другим. Парень оглянулся. Вокруг лишь камни, старые отстатки стен, заросшие природой. То были неизвестные ему руины, но что-то в них казалось знакомым. Оглядываясь и пройдясь вокруг, очертания все больше врезаются ему в память. Восспоминания рвутся с болью, переходя в осознание. На лице Айна сметение. Он с ужасом осматривает камни вокруг, и понимает... - Это... Дом... – Шок переходит в ужас – Сколько же времени прошло... – Сказал он, вертя головой из стороны в сторону.       Айн, сотрясаемый смесью переполняемых его эмоций, двинулся через то, что когда-то было его домом... Но теперь, это руины, погребенные зарослями.       Теперь, место финальной битвы было просто бугром земли, покрытым жесткой травой, без каких-либо признаков алого взрыва или золотисто-белой энергии Голема. Однако, в траве он заметил смутный отблеск. Присев, Айн поднял обломок. Это был изогнутый, обугленный кусочек красной стали. Такую использовали только члены Ордена его семьи. Секунда. Айн не кричал и не плакал. Ярость была такой плотной и холодной, что заменила собой любое горе. Он сжал кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Фрагмент доспеха, частица прошлой жизни и символ утраченного Ордена, превратился в топливо для его решимости.              Парня пробирал холод. Луна была в зените. Природа кричала ночными тварями. Нужен был ночлег. Айн двигался на инстинктах, и по обрывкам старых воспоминаний, его глаза, горящие мрачной решимостью, цеплялись за знакомые неровности почвы. За те повороты, которые, казалось, тысячу лет назад вели к его дому. Проведя в пути не один час, тропки приводят его на большак. Дорога была шире и ровнее, чем в его памяти. Оттуда ему виднеются множественные пучки света, от города в дали. Яркие, агрессивные огни, не похожие на тусклое освещение, которое он помнил. К нему он и шел.