Глава 2. Напрасные ожидания и переживания. Часть 1

Её губы слегка подрагивали. Вот уже как два часа весь дворец погрузился в сон, погасли свечи в комнатах. Лишь крик беспокойных птиц порой доносился с улицы. Махидевран так и не сомкнула глаз. Пара солёных капель стекали с её щёк, пока она бездумно смотрела в пустоту, закусывая щеку с внутренней стороны. Как же больно было знать, что прямо сейчас её мужчина находит утешение в объятиях другой женщины. Она не устраивала шумных истерик, нет. Давно уже перестала так изводить себя. Просто слёзы текли и девушка сжала губы, поглубже уткнувшись носом в подушку. Хотелось закричать, сломать что-нибудь в этом чёртовом дворце, лишь бы не чувствовать такого отчаяния. Такой обиды. Она и сама не понимала почему плачет. Почему в горле стоял ком, а пальцы, сжавшие ткань подушки, стали холодные словно лёд. Это ведь обычная наложница, разве нет?.. Нет. В голову как назло лезли, отдающие болью в сердце, воспоминания из Манисы. Их воспоминания. Плечи задрожали ещё сильнее. Она уже и забыла какого это... ждать. Ждать его. Его внимания. Любви. Делить его с наложницами из гарема. Её трясло изнутри. Она не верила, неужели их любовь прожила всего шесть лет? Девушка обхватила себя руками. Она не хотела плакать, но чувство безысходности пожирало её. Медленно, отрезая по частям все доверие, всю любовь. И так было каждый раз. «Ты всегда будешь рядом со мной». И она была. Разделяла его горе, отдавая часть себя. Не было дня, когда бы её глаза не излучали ту теплоту, которая и подкупила Сулеймана. Вопрос состоял только в том, кто же с кем оставался. Лишь она с ним или и он с ней? Устало вздохнув, девушка перевернулась к окну. Занавески медленно колыхались от проникаемого в покои прохладного воздуха. Ночь была необычайно красива: полная луна и исходящий от неё мягкий белый свет, затопивший комнату. Женщина неотрывно смотрела на ночное светило, словно ища у того ответы. Но луна хранила молчание, давая Махидевран повод для размышлений. Слезы высохли, оставив неприятное стянутое ощущение на коже и не менее неприятное чувство опустощения. Гарем. Как же она ненавидела это слово. С виду райское место, полное обещаний о любви, богатстве и неземном счастье. Но вот ты подходишь ближе, глядишь глубже. Махидевран за свои годы успела слишком близко рассмотреть, понять, ощутить его. И её тошнило. Холодная клетка, из которой ты не убежишь, не спрячешься. Здесь девушки увядают, чахнут на глазах. Здесь умирают с перерезанным горлом, накладывают на себя руки, убивают, подставляют. Тут жестокость и беспомощность граничат друг с другом бок о бок, но каждая рано или поздно выбирает свою сторону. В возрасте двенадцати лет отец отдал её в Стамбул. Единственная дочь черкесского князя — о её красоте слагали легенды. А сколько было кандидатов на её руку! Иногда она задумывалась: как сложилась бы её судьба, не будь она тут. Не зная всей этой боли. Всего этого унижения. Кто же знал, что всё было предрешено. По прибытию, её воспитанием сразу занялась Айше Хафса. Около двух лет вместе с Хатидже девушка обучалась литературе и музыке, Корану и законам шариата, затрагивалась даже политика. Любимая сестра Султана и гордая княжна в итоге неплохо сдружились. Обе были для Хафсы как дочери, в свободное время собирающиеся в её покоях и обсуждающиеся всё на свете. По личному приказу Валиде, девушка имела титул Султан, как дорогая их семье новая родственница. Этого совершенно не понимали наложницы — она же даже детей не имела! Но ведь приказы, тогда ещё супруги Султана, не обсуждаются. Сулейман увидел её случайно. Новый день, утреннее благословение от матушки, всё было как обычно. Кроме неё. Черноволосая незнакомка сидела с закрытыми глазами, сложив руки в утренней молитве. Хафса Султан заметила заинтересованный взгляд сына. Это не могло не радовать, ведь тогда, несомненно, весь Кавказ будет стоять за Шехзаде. Конечно, она, будучи женой, не могла не замечать как изменилось отношение Селима к сыну. Как он стал злее. Ледяной взгляд, с которым он все чаще стал смотрел на своего сына. Как с каждым днём росла в нём та жестокая часть его самого, которую так боялась Хафса. Тем не менее такое напряжённое время не помешало ему влюбиться. Влюбиться до одури, словно какой-то мальчишка. Видеть свои слегка подрагивающие от волнения руки и её смущённое лицо, стоило им остаться наедине. Да, у него уже было несколько фавориток — Айше и Гюльфем, но Гюльбахар... Она была другой. Воспитанная более суровыми нравами, там где царит горный холод, она была холодным окрыляющим ветром в этой жаркой стране. Помогала отрезвиться, снимая пелену с глаз. Красивая и такая же гордая. Вела себя с ним, будто равная. И ведь подцепила. Так прошёл их год. Она была любимицей семьи Султана и, наконец, в долгожданном тысяча пятьсот пятнадцатом году смогла оправдать свой титул. Первый сын Султана и третий, после детей Бейхан Султан, внук Айше Хафсы — Мустафа, радости рождению которого не было предела. Так она и получила новую часть себя, новое имя — Махидевран, или по-другому: «Та, чья красота никогда не увянет». Однако и эти пять лет пролетели ужасно быстро. Повторно забеременеть Махидевран удалось только сейчас, к двадцатому году жизни, за что она благодарила Всевышнего. Однако на ней тяжелым грузом свалилось и понимание: второй ребёнок — двойная ответственность. И ей придётся приложить все усилия, бросить вызов другим наложницам с их детьми, а Махидевран не сомневалась, что они появятся рано или поздно, чтобы её дети были достойными представителями своей семьи. Тяжёлые мысли крутились в голове, от чего девушка поморщилась как от холода, сильнее кутаясь в одеяло, пока сон не взял свое и, обессиленная, она наконец-то смогла позволить себе ненадолго отключиться, пока на горизонте не появились первые лучи.

***

Какой бы сегодня не был солнечный день, Гюльбахар, поморщившись и сильнее уткнувшись в подушку, хотелось закутаться поглубже в одеяло и никуда не вылезать. Низ живота неприятно ныл, кажется, стресс даёт о себе знать. Мгновенно её охватила злость. И как она могла так легкомысленно поддаться эмоциям!? В первую очередь нужно думать о своём здоровье. Особенно в её-то положении. В проёме детской уже стояла одетая Гюльшах, державшая графин с водой. Медленно приподнявшись на локтях, Махидевран зажмурилась от яркого света. В комнате было тепло, и она слышала как Мустафа что-то спрашивал у служанок, уже одевавших его. — Доброе утро, госпожа моя, — наливая воду в стакан, улыбнулась пейк. — Сегодня нужно будет забрать новые платья у портнихи, а также последние сундуки с вашим золотом доставили. Какое платье велите приготовить? Выбор остановился на королевском синем, переходящим в иссиня-черный к низу, что добавляло ей статности. Не слишком высокая золотая корона, исходящая лучами, - подарок от Хатидже. Образ дополняли прямые по длине, но завитые к концам, волосы. Вот, теперь она узнает в себе жену Падишаха мира. Отправив Гюльшах забрать сундуки, вместе с сыном, Гюльбахар отправилась к Валиде. Женщины ещё вчера договорились позавтракать вместе.

***

Мустафа сделал все как полагалось: поклонился и поцеловал руку Валиде, за что Махидевран получила одобрительный кивок от свекрови. Девушка уселась поудобнее на подушки, в то время как главная женщина Топкапы обнимала внука. Позже подали завтрак. Беседа проходила в непринуждённой обстановке, Махидевран много смеялась, рассказывая забавные моменты с сыном, отчего у Валиде становилось тепло на сердце. Позже, отдав служанкам приказ убрать тарелки, женщина тяжело вздохнула. — Только вот одно меня печалит, — неожиданно с грустной улыбкой сказала Хафса, — Хатидже, моя ранимая девочка. В последнее время, она такая задумчивая. Что-то терзает её, — женщина обеспокоенно взглянула на Махидевран, поглаживая Мустафу по волосам. Мальчик молча внимал разговору взрослых. — Но она мне ничего не говорит... — Валиде, я уверена, вам не стоит так беспокоиться, — спокойным тоном ответила княжна, — На Хатидже Султан слишком много взвалилось за эти дни. Вот она и замыкается. Надо просто подождать пока она остынет и сможет выговориться. — Ох, Махидевран, твоими бы словами, — женщина, поджав слегка губы, пересадила Мустафу на софу. — Но я бы хотела попросить тебя... Не могла бы ты поговорить с ней? Вы неплохо ладите, быть может хотя бы тебе она откроет свое сердце. — Несомненно поговорю, госпожа, — дружелюбно кивнула княжна, на что Валиде облегчённо выдохнула, — всё-таки Султанша мне не чужая, да и давно мы с ней просто не болтали... — Да, мы отправимся к тёте Хатидже! — до этого спокойно сидевший Мустафа вдруг оживился, — Тётя не должна грустить! Мама, пойдём же скорее, — вскочил мальчик, чем вызвал искренний смех Султанш. — Ох, Мустафа, мой маленький львенок, — Валиде взяла маленькие ручки в свои. — Ты молодец, всегда защищай тётю. Она ведь очень сильно любит тебя. — И я люблю тётю, бабушка, — улыбнулся Шехзаде, — позвольте отправиться к Хатидже Султан сейчас, — поклонился он. Всё как учила мама. — Разрешаю, ступайте, — довольно кивнула Айше Хафса, погладив парнишку по щеке. — Также зайдите за Сулейманом, передайте, что я хочу его видеть, — Султанша взглянула на Гюльбахар и та кивнула. Ей и самой нужно было обговорить с ним пару вопросов.

***

Не спеша они повернули за угол, вступая в коридор Золотого Пути. Сквозь решётку окон проходил яркий солнечный свет. Из-за этого синее платье Махидевран создавало контраст на фоне тёплой обстановки. И тут словно воздух одним ударом выбили из лёгких. Неприятное тревожное чувство в груди становилось сильнее. Это была она. Шла вальяжной походкой, словно «примеривала» этот дворец, обволакивая его в свою паутину. Махидевран крепче сжала руку Мустафы. Он, кажется, почувствовал беспокойство матери и вопросительно поднял голову. Женщина смотрела прямо перед собой, слегка приподняв голову. Без того натянутая как струна спина напряглась ещё сильнее, расправляя лопатки. Мальчик невольно залюбовался — его мама была такой красивой. Девушка шумно вдохнула, набирая побольше воздуха в груди. Побольше терпения. Мустафа даже не сразу заметил её, погруженный в свои мысли. Первое, что бросилось ему в глаза — огненно-рыжие волосы, которые при движении колыхались, напоминая начинающийся пожар. Таких он ещё никогда не видел. На девушке было обычное красное платье, какие выдают наложницам, однако которое ещё больше подчеркивало красоту волос. Зелёные глаза сияли уверенностью. Чуть задранный подбородок говорил, что она знает кто она теперь. «Но явно не знает кто перед ней» — с раздражением подумала княжна. Выбор Сулеймана её разочаровал. Нет, безусловно, девушка была миловидна: пухлые губы, живой взгляд. Но не считая густых волос, которыми госпожа действительно залюбовалась, подобных ей в гареме сотни. Ту же Айше она считала гораздо привлекательнее. Александра же сверлила черкешенку взглядом. Хорошее настроение от проведённой вместе с Султаном ночи значительно сократилось. И всему виной эта тварь, что припёрлась ещё и с ребёнком, как две капли воды похожего на Сулеймана. Махидевран действительно была настолько красива, как о ней говорят. Истинная аристократка. Густые тёмные волосы, тонкая талия, глубокие карие глаза. Платье, стоившее, вероятно, намного больше, чем может себе позволить любая другая наложница. Губа предательски дрогнула. Хюррем сжала руки, вонзив ногти в ладони и тяжело вздохнула, пытаясь унять гнев. Ничего, любая красота не вечна. Особенно здесь. Особенно, если она претендует на её мужчину. Гюльбахар казалось, что вместо десяти секунд прошла вечность, прежде чем славянка подошла к ним, сократив расстояние до метра. В её глазах плескался гнев в перемешку с... завистью? Махидевран же нацепила маску безразличия, хотя внутри всё кипело. Мало того, что эта невоспитанная не склоняет голову, так ещё смеет осматривать её, будто равная. Как же хотелось влепить ей пощёчину за такую дерзость! Она бесшумно вдохнула носом тёплый воздух, всё сжалось от злости. Один. Два. Три. Четыре. Так-то лучше. Холодный разум пересилил - рядом покои Султана, это было бы слишком опрометчиво. Пару секунд они молча смотрели друг на друга. Изучали. Махидевран, лениво, оценивающе, Хюррем же с ненавистью. Они поняли друг друга без слов. В этом дворце останется лишь одна. Хюррем сжала зубы до скрипа. В душе была надежда, что сейчас княжна выйдет из себя, а там и до рукоприкладства недалеко. Разбитое лицо, покои, приход Султана и долгожданная ссылка этой женщины. Она ведь продумала каждый шаг, сидела весь вчерашний день! Готова была пойти на такую жертву! И ради чего!? Безразличного взгляда, будто она пустое место!? — Махидевран Султан, — всё также не опуская головы, нарочито дружелюбно поздоровалась славянка. Как же ей хотелось уловить ненависть на лице княжны, хоть на секунду увидеть как сжимаются от собственного бессилия её руки. Но та лишь заинтересованно смотрела, спокойно держа за руку сына. — Поздравляю вас! Ин шаʼ Аллах, у вас родится здоровая девочка! Поздравления были подобны протянутой ложке яда. Госпожа почувствовала как дернулась бровь. Как же эта бессовестная смеет так себя с ней вести!? Ещё и утверждает что-то о пока нерождённом ребенке. И как бы Махидевран не хотела дочку, это был явный укол, который женщина терпеть не собиралась. Тут же Мустафа покрепче сжал руку матери, молча наблюдая за происходящим. Он, несомненно, что-то задумал. — Спасибо, Хюррем Хатун, — с улыбкой протягивает Гюльбахар, кажется, ничуть не смутившись подобному поведению рабыни. За неё всё сделал акцент на последних словах. В глазах же нахалки улавливается непонимание — откуда она знает про новое имя? Гюльбахар улыбается этому, как же всё-таки приятно иметь козыри в рукаве. — Но на все воля Аллаха... Говорят, если Всевышний дарует женщине дочь, значит она достойна продолжения своих поступков и красоты, — добродушно закончила госпожа. Хюррем громко усмехнулась. Глупая женщина... И этим она пыталась уколоть её? Её, выбранную Повелителем среди сотни других? Ну-ну. — Махидевран, ты можешь и дальше тешить себя этими мыслями, — вскинув брови, славянка широко улыбнулась госпоже как давней подруге, — ты главное за Повелителя не беспокойся! Я рожу ему мальчика, потом ещё мальчика, и ещё мальчика... Громкий стук дубовых дверей раздался эхом по коридору, прерывая влажные мечты рыжеволосой. Девушки синхронно обернулись, присев в поклоне. В коридоре показался Султан, явно прибывавший в хорошем настроении. Голубые глаза светились, и даже кафтан от широких шагов развевался подобно плащу. С громким криком "Папа-а-а!" Мустафа бросился на шею к отцу, получив от последнего поцелуй в лоб. Мужчина, потрепав по голове горячо любимого сына и посадив его к себе на руки, подошёл к женщинам. — Повелитель... Хюррем встретила его полным обожания взглядом. Страсть прошедшей ночи прошлась мурашками по спине, концентрируясь в паху, стоило вспомнить, на что способны эти мягкие губы. Сколько любви скрывалось в этой девушке, сколько эмоций она вызвала у него вчера! Солнечный свет отражался на её волосах, придавая им сияние, на пару с глазами. Погладив по щеке наложницу свободной рукой, отчего та прижалась ещё сильнее, он повернулся к Махидевран. Она неподвижно стояла, лишь печально улыбаясь. Глаза неотрывно следили за его действиями. Мужчина нахмурился. Она не рада его видеть? Опустив Мустафу, он подошёл ближе к своей Весенней Розе, на секунду вглядываясь в её лицо. Девушка растерянно смотрела на него, словно... искала поддержку? Неужели Хюррем ей что-то наговорила? Посмела обидеть?.. Он был не слепым, чтобы заметить как Махидевран была напряжена, поглаживая Мустафу по волосам. Слегка задев её руку, он опешил — её кисть была ледяной. Немой вопрос повис в воздухе, но его возлюбленная лишь поджала губы. — Хюррем, я вижу ты уже познакомилась с Махидевран Султан, — взяв холодные подрагивающие руки Гюльбахар в свои, мужчина как ни в чем не бывало улыбнулся и слегка развернулся корпусом к славянке. Та лишь непонимающе смотрела. Немного помедлив, он тихо, но с гордостью сказал: — Эта женщина подарила мне сына. Сулейман приподнял руки княжны, не разрывая зрительного контакта с недавней гостьей своих покоев. Горячие губы оставили на холодной коже поцелуй. Волна мурашек пробежала по рукам, охватывая лопатки, растворяясь где-то ниже спины девушки. Затаив дыхание, Гюльбахар удивлённо, но в тоже время благодарно, наблюдала за ним. Переживания ночи сейчас казались такими бессмысленными, такими детскими. Тепло его кожи согревало как никогда раньше. А ведь она и слова не сказала. Свой уже победный взгляд Махидевран подарила растерянной девушке. Хюррем нервно моргала, поджатые губы говорили о том, что девушка либо готова расплакаться либо убить. Махидевран заплатит за это унижение. Славянка, сама не зная, что бы хотела сказать, а может и сделать, резко сделала шаг вперёд, как до этого молчавший Мустафа неожиданно нахмурился. — Так тебя зовут Хюррем... — мальчик крепче обнял Гюльбахар и, подняв голову, с грустью в голосе обратился к Султану, — Папа, а почему Хюррем Хатун не уважает мою маму? Вопрос застал всех врасплох. Наложница так и замерла, опешив. Она ожидала чего угодно, но не того, что на неё будет жаловаться мальчишка. Раздражение отозвалось в подрагивающих ресницах. Достали! Подбородок взметнулся вверх, приводя в движение огненные локоны. Что ж, прекрасно! Чем быстрее эти двое поймут, что с ней теперь тоже нужно считаться, тем лучше! У Махидевран округлились от удивления глаза. Сын всего лишь искал удобный момент! Её маленький львенок, пытался защитить свою маму. Пусть и таким довольно подлым способом. Но об этом она выскажет ему наедине. Женщина была готова расплакаться от того, как защемило сердце. Сулейман же переводил непонимающий взгляд с Мустафы на Хюррем. Почувствовав как мужчина напрягся, Махидевран, освободив руки, присела. — Мустафа, мой дорогой, не надо, — смотря в глаза сыну, она мягко улыбнулась, погладив крохотные пальчики. Мальчик внимательно слушал. — Я не обижаюсь на Хюррем Хатун, она ведь совсем недавно... — Мустафа, что ты имел ввиду? — перебивая супругу, требовательно спросил Султан. Мать с сыном одновременно обернулись. И если в глазах жены Сулейман увидел обеспокоенность, то Шехзаде же совсем растерялся. — Мы просто шли к тебе от Валиде, папа, — начал мальчик, подойдя к отцу и смотря тому в глаза, — и встретили Хюррем Хатун. Но она даже не склонила головы перед мамой, — он перевёл взгляд на наложницу. Хюррем самодовольно поджала губы в предвкушении заветных слов. — А ещё она сказала, что будет рожать только мальчиков. Папа, это правда? У меня будут ещё братики? На этих словах мальчик заметно повеселел. Как и Хюррем, сердце которой сейчас бешено стучало, вызывая слабость в ногах. «Ну же, Сулейман, скажи им! Прикажи склониться, любовь моя... Я ведь тоже теперь твоя госпожа, чего же ты ждёшь?» — закусывала щеку с внутренней стороны девушка. Она ждала этого заветного момента. Ночь с Султаном сделала её госпожой. И не абы какой, а избранной, ведь его сердце выбрало её среди многих других. Её он пожелал чувствовать ночью. В ней нашёл отраду, закатывая глаза от удовольствия. И в ней же растворился, шепча на ухо её имя. С ней заснул. В её объятиях. И именно её губы ласкали его с утра. Однако... Как жаль, что она ошибалась.