ГОЛОС ИЗ КООРДИНАТЫ

❗️ ДИСКЛЕЙМЕР ❗️

_______________________

О ЧЁМ ЭТОТ ТЕКСТ:

      Это моя попытка исследовать мир после «Гула Земли», оставаясь верным главному принципу канона: победа не отменяет трагедию, а часто становится её новой главой.       У вас может отличаться мнение о том, что будет написано здесь; вы можете быть со мной не согласны, но если вы начали читать, призываю дойти до конца, чтобы увидеть, к чему всё это привело. Да, будет грязно и жестоко, я не буду сглаживать углы.       Было много сомнений, торгов с самим собой и даже дискуссий, уговоров и, в итоге, принятие, я решил, что если взялся за этот текст, то напишу его правдиво, без мягкости, без романтизации, с насилием и физическим и моральным, потому что без этого никак. Ради честности. Перед всеми персонажами «Атаки» и перед вами, читателями.       Я понимаю, что многие темы здесь могут вас ранить или вызывать неприятные ощущения, поэтому, если вдруг это произойдёт, прошу — отпишитесь мне в комментариях, что вы читали, пытались, но не смогли справиться с этим. Мне, как автору, это будет полезно. И, если такое случится, я заранее прошу прощения перед вами.       Я понимаю и то, что такие работы не для всех, что это читается сложно, но в конце, после всего говнища, будет награда. Я не оставлю вас, дорогие читатели, в этом дерьме, обещаю. Но не стану гарантировать счастливого финала, это было бы слишком фальшиво для мира «Атаки Титанов». Хороший плохой финал – лучшее тому объяснение.

То, что было до начала...

________________________________________

ГОЛОС ИЗ КООРДИНАТЫ

______________________

Фрагмент, приписываемый последним

видением в Координате Эрена Йегера.

Записано со слов неизвестного.

Подлинность оспаривается.

      У каждого был выбор. И у меня он тоже был. Наверное, когда-то очень давно, когда еще родители были живы и я спорил с ними о вступлении в разведку. Мама была против, а папа… выбор. Тяга к неизвестному, чувство справедливости, долг, клетка… выбор. Нет, лгут. В начале не было выбора. У меня изначально не было выбора и знал об этом только отец.       Гора детских тел, я карабкался по ней вверх, к чему-то, что называл свободой. Их крошечные, восковые пальцы цеплялись за мои лодыжки. Маленькие, холодные, такие хрупкие пальцы. Миллионы. Не врагов. Не солдат. Просто… тех, кто оказался на пути. На пути к моей картинке мира. К моему будущему. К моему пониманию справедливости. Я видел его, это будущее. Как киноплёнку, прокручивающуюся в обратную сторону. С конца к началу. Я видел свою смерть в её объятиях. Ее поцелуй. Видел плач Армина. Видел ужас в глазах ребенка, который покажет на меня пальцем через много лет, уже не зная моего имени, но зная только слово «чудовище». Я видел всё.

Раньше я думал: знание — это сила.

Узнать как победить титанов — обрести свободу.

      Знание — это клетка. Ты видишь все двери, но не можешь повернуть ручку ни одной, иначе картинка рассыплется. Ты становишься рабом этой картинки. Марионеткой в руках самого себя из завтра. Я дал им свободу. Смешное слово. Смешное сейчас, некогда обожаемое в прошлом.       Я вижу пустой стол, накрытый для пира, а вокруг — выжженную пустыню на тысячи миль. Ни еды, ни гостей, кроме воющего ветра, не слышится ничьих голосов. «Вот, — сказал я, отступая в тень, — ваш пир. Ваш мир. Ваше завтра». Я подарил им великую, оглушительную тишину после грома. И в этой тишине теперь слышен каждый шёпот, каждый вздох, каждый скрип их собственных костей. Они свободны ненавидеть. Свободны бояться. Свободны умирать от голода или от тоски в этом бескрайнем, завоеванном для них небе, которое оказалось слишком большим и слишком пустым.       Я запер их в лучшей из тюрем — в мире без стен. Где стены — это они сами. Их память. Их вина. Их взгляды, которые не могут встретиться, не увидев во мне отражения. Я стал для них зеркалом, разбитым на осколки, и каждый теперь режет руки, пытаясь собрать целое и понять: был ли он героем? Предателем? Спасителем? Убийцей?       Ответ: да.       Всё сразу. И это — мой последний, самый жестокий дар. Они думали, что будет легче, когда я исчезну. Что с падением Титана-Прародителя упадёт и его тень. Но тень — это лишь отсутствие света. А свет… свет исходил от ужаса. От единого, монолитного, понятного Ужаса по имени Эрен Йегер. Теперь этого света нет. Осталась лишь серая, плоская, бесконечная равнина будней, и на ней они бредут, спотыкаясь о камни собственных сомнений. Кого ненавидеть? Кого благодарить? На кого молиться?

Я не хотел, чтобы вы были героями.

Я хотел, чтобы вы были живы.

      Но я не понял, что для таких, как мы, это — одно и то же. Быть живым — это и есть самый тяжкий подвиг. Просыпаться. Дышать. Смотреть в глаза друг другу. Видеть в них не товарищей по оружию, а соучастников. Нести не славу, а общую не отмываемую вину. Вместе. Я связал вас ею навек. Это моя последняя, самая прочная координата, созданная здесь, в мире путей. Теперь я здесь. Вне времени. Вне пути. Я — эхо. Удар грома, который давно прошёл, но от которого всё ещё звенит в ушах у всего мира.       Я смотрю, как вы пытаетесь жить в мире, который я для вас приготовил. Как вы роетесь в пепле, ищете ростки. Как вы ненавидите меня, любите меня, проклинаете и молитесь мне. Это и есть моя свобода? Страшная, одинокая, всевидящая свобода. Свобода знать, что я был прав. И свобода знать, что я ошибался. Всё сразу.       А внизу, в мире из пепла и слёз, где дует солёный ветер с моря, которое я для вас освободил, вы делаете своё последнее, самое человечное дело. Вы просто пытаетесь выжить. Выжить — и, может быть, однажды, простить. И меня, и себя за все то, что и мне, и вам, и нам вместе пришлось совершить ради этого мира.       И когда это случится — если случится — я, наконец, смогу исчезнуть. Моя история началась с крика младенца, моего крика. Пусть она закончится тихим вздохом во сне человека, который нашёл в себе силы жить дальше, чужим вздохом.       Вы будете искать новые стены. Будете, потому что вы не можете иначе. Потому что человек не может жить в чистом поле. Это противоречит вашим клятвам, но это ваша природа. Природа загнанных в угол, так отчаянно пытающих найти выход, спасти то, ради я чего я уничтожил мир. Вы построите их аккуратнее и прочнее любых каменных. Вы будете цепляться за моё имя, как за спасательный круг в океане, который я для вас осушил.       Они говорили: «Ты отнял у мира будущее». Нет. Я отнял у будущего неопределённость. Я сделал его единственно возможным. Теперь вы живёте в этом будущем, которое для вас выбрал я. Ваша свобода — это свобода, которую вам даровал я. Герой? Монстр? Спаситель? Проклятие? Выбирайте. Это единственный реальный выбор, который я вам оставил.       Море… Здесь перед смертью я вижу море. Оно должно было быть концом пути, а стало просто… массой воды. Ты стоишь на берегу, и в кармане лежит какой-то маленький, твёрдый, бессмысленный предмет. Зачем ты его носишь? Не помнишь. Но выбросить жалко. Потому что если выбросишь, то потеряешь последнее доказательство, что когда-то ты здесь был счастлив. Или думал, что счастлив. Или просто был другим. Забудешь как начал, забудешь данные обещания, которые и сам не знаешь выполнишь ли. А отпустить значит признать свое поражение, признать, что ты слабый. Выкинуть обратно в море, туда откуда взял, как вернутся в прошлое и сказать, что все о чем ты мечтал обратилось в пепел.       Обещание. Клятва. Обет, обращённый к эху. Ты обещаешь что-то будущему, которое уже предопределено, и прошлому, которое невозможно изменить. Иногда мне кажется, я вижу отсюда не линии судьбы, а… тишину. Тишину после долгого крика. Тишину, в которой рождается усталость. И эта усталость — единственное честное, что у вас осталось. Не героизм. Не надежда. Не ярость. А простая, костная, животная усталость всего существа. И из неё, как из тлеющего угля в груде пепла, может когда-нибудь тронуться в рост что-то новое. Не моё. По-настоящему… свободное.

Свист лезвия по воздуху обрубает голос.

Веки наливаются свинцом. Сознание затухает...