15

Свет дали к обеду, дорога до поселка была очищена Чонгуком полностью. Они встретили Дэна и еще одного мужика на самосвале со скребком и еще один трактор. Снегу было везде много, и жители деревни тоже работали, прочищая дорогу к своим одноэтажным или многоквартирным в три или четыре этажа. Они шли по поселку спрашивая кому нужна «тяжелая артиллерия». — Почему здесь одни старики и дети? — темноволосый парень задал вопрос, который уже давно у него в голове. Чонгук почувствовал, как изменилась атмосфера и поспешил исправиться, он не хотел давить. — Если не хочешь отвечать, просто скажи мне заткнуться и все. — Я скажу если ты скажешь мне взамен какой-нибудь свой секрет. Только существенный, чтобы у меня был компромат, на случай нашей войны. Чонгук усмехнулся. — Я не буду с тобой воевать. Гиблое дело. — А я говорила тебе, непослушный ребёнок. Ди толкнула парня плечом, но он даже не шелохнулся и продолжил путь. — Хорошо. Как насчет того, что на протяжении всей моей карьеры со мной постоянно связываются другие агентства не только из Кореи, предлагая перейти к ним и стать соло. — Мало. Давай еще. — Я дал каждому человеку из персонала прозвища, чтобы их запомнить. Ди цокнула языком, явно не одобряя. — Чон Чонгук, расскажи мне постыдную историю похожую на ту, что раскрыли ребята на вечере откровений, про кусты или поцелуи. Хочу знать что-то такое, но чтоб этого никто не знал. Иначе чем мне тебя шантажировать. Чонгук ненадолго завис, а потом повернулся к Ди и сказал. — Я не целуюсь в губы во время секса. Девушка сжала гулы пытаясь скрыть улыбку. — Уф. Если расскажешь почему, отвечу еще на один любой твой вопрос. — Потому что поцелуи — это про любовь, а я никогда не любил. Мне нравились девушки, я целовал их, но не любил. — Так зачем целовал? — Потому что это приятно? — Мда… Не скажу, что поняла, но с натяжкой засчитаю. Ди встала и предложила пройтись. — Когда меня сбила машина меня привезли в ближайшую к месту аварии больницу. Это была простая больница в небольшом городе, где я провела около недели, пока меня не допустили к транспортировке за границу. Там со мной в палате на шестерых лежала одна бабушка и мы говорили, потому что утопать в своих мыслях, когда ты не можешь даже в туалет нормально сходить, — девушка поморщилась от воспоминания, — это слишком тяжело. Ди шла рядом и играла с брелком на ключе глядя под ноги. Они шли по центральной улицей и иногда Ди кивали, иногда махали, она отвечала, но продолжала рассказ. — Тогда она рассказала, что у нее сгорел дом и она не знает куда поедет, когда ее выпишут. У нее не было никого, к кому она могла бы обратиться. У нее была одна дорога, но я предложила ей руку, и она стала первым жителем «Пустыря». — Я создала программу помощи для таких людей, никак не связанную с государством или какой-нибудь благотворительной организацией. Просто привезла их сюда и все. — А дети? — Однажды, нашла у одной из больниц в коробке младенца… После, я стала забирать сюда и детей. С ними было много хлопот, из-за органов опеки, но все дети живут в заботе, тепле и у каждого есть свой опекун. Ди поправила капюшон и продолжила. — Пока я лежала в больнице у меня было время о многом подумать. Я просто оглянулась на свою жизнь и поняла, что должна сделать что-то еще, чтобы заполнить пустоту, что всегда чувствовала, но боялась признать. У Чонгука защипало глаза от ее слов, наполненных сочувствием и любовью, и он поднял их к небу, чтобы сдержать. Ди похлопала его по спине. — Ну кто обидел, детку. Чонгук больше не обижался на ее «малыш», «ребёнок» или «детка», просто решил однажды показать кто на самом деле тут детка. Когда они вернулись, ребята готовили обед. В доме все еще было холодно, поэтому все обедали на диване в гостиной. У всех было приподнятое настроение, и они болтали между собой о планах на ужин, а когда зазвонил спутниковый телефон все затихли. Ди встала и потянулась к ручке двери, но не дернула ее, а осталась и приняла вызов. — Крошка, как там наши звездочки, готовы к смотру? — Готовы. Только смотра не будет. — Почему? — удивился Джек. — Я сама их посмотрю. Так что не лезь. — Если я не посмотрю их сейчас, то в дальнейшем все проблемы, которые могут возникнуть, лягут только на твои плечи, и я не смогу помочь, ты ведь это понимаешь? — В услугах адвоката больше не нуждаюсь, — ее голос слегка дрогнул от волнения, когда она представила, что они облажаются. — Ты все еще хочешь обойтись без меня? — Да, — сказала Ди уже уверенно, потому что они справятся. — Тогда удачи, детка. Ди буквально чувствовала на своей спине прожигающие взгляды и повернулась. — Что это значит? Смотра не будет? — спросил лидер. — Это значит, что теперь если вы пойдете ко дну, то и я тоже. А еще это значит, что теперь вы не на пятьдесят процентов мои, а на все сто, со всеми вытекающими. Так что быстро закидали в себя еду и пошли заниматься делами. Девушка встала и сняла резинку с волос рассыпая свой золотой шелк по свитеру крупной вязки. — Хосок с тебя предложения по универсальной хоряге, Шуга с тебя хотя бы один законченный черновик песни, Чонгук напишешь сочинение на английском описывая все, что здесь произошло за эти полтора месяца, минимум на две тысячи слов. Всё это я хочу видеть к девяти часам, так что в темпе вальса. А Ким Тэхён руки в ноги и бегом в ванную, буду тебя красить.

***

Через час, когда Тэхён уже был снова «голубой», к ним вбежал Шуга с улыбкой от уха до уха. — Твои пендели волшебная вещь, нуна. Я закончил, посмотришь? Ди кивнула и удалилась. Они не выходили из студии, даже, когда настало время ужина. А когда Чонгук вечером крикнул со второго этажа вверх по лестнице, что закончил, Ди крикнула, что рада за него и закрыла дверь в студию. На следующий день Юнги и Ди не появились на тренировке, а сидели в звуковой, где Мин провел всю ночь и, кажется, Ди была с ним. Оба сидели в креслах, на Шуге были наушники, а Ди крутила карандаш и что-то бормотала, когда в комнату вошёл парень. — Чем заняты? — спросил Тэ занимая кресло в углу стряхивая капли воды с волос после душа. — Шуга просто потрясающий! Кажется моя головушка все же останется на плечах, — с облегчением сказала Ди не отрываясь от монитора. — О чем ты? — спросил Тэ. — У нас есть заглавная песня, еще тёпленькая из-под пера гения Мин Юнги, — девушка потрепала светлые волосы парня и тот улыбнулся. — И кажется есть классная хоряга, под любое количество участников. Шуга закинул руку на спинку ее кресла и говорил неформально и расслаблено, будто за ночь они стали ближе. — Вы всю ночь тут просидели? — Нет. Только половину, вторую мы провели ниже — в танцзале, разбирая сложную хорягу, собранную этим гением, — парень крутанул ее кресло, и девушка пискнула от испуга. — Оставлю вас, двух гениев наедине, а то я своей не «гениальностью» порчу вашу «гениальную» атмосферу, — сказал парень, ставя кавычки в воздухе в нужных местах. — Не дуйся, Тэхён-и, — сладко протянула Ди, отчего тот не смог сдержать улыбку. — Собери всех после завтрака в танцзале, я сама им скажу про новый год и прочее. Они позавтракали с ребятами яичницей, тостами с вареньем и кофе. — У меня три новости… — И все хорошие? — наивно предположил Чонгук, а когда Ди кивнула парень не поверил. — Во-первых усилиями лидера, этой ночью у нас появилась заглавная песня для вашего нового альбома. — Шуга-хён, ты, как всегда, удивляешь, — без энтузиазма с долей ревности, сказал Тэ. — Во-вторых, усилиями еще одного человека оставшегося без сна у нас есть хоряга к ней. Хосок улыбался от уха до уха и тут же вскочил, готовый к бою. — Давно ничего нового не учили, наконец-то! — Это не все, Джей Хоуп, сядь пока. — В-третьих, вы сможете увидеть родных на новый год, потому что моя встреча на Чеджу состоится раньше. Все ребята радостно зашумели и разом кинулись обнимать Ди, но в этот раз она не возражала. — Ну всё. Всё. Теперь я покажу вам хорягу, и вы поупражняетесь, после обеда у вас свободное время, до вечера, только сильно не шумите мне и Юнги нужен сон. — Я в порядке. — Это не вопрос. Все смотрят и повторяют, пока не запомнят, а вечером прогонка. Парни все повторяли и повторяли за Ди под счет, пока не запомнили более или менее, только тогда она ушла и выгнала из зала Шугу, чтобы тот тоже отдохнул. Когда Хоби объявил перерыв Чонгук поднялся наверх и постучал в дверь на третьем этаже. Он услышав тихое «входи», вошел в просторную комнату с покатым потолком, полками с книгами, потайным шкафом и кушеткой с оборудованием, где сейчас лежала Ди с капельницей в руке. Чонгук плотно закрыл дверь и подошел к ней. — Ты как? — Как ты понял, что мне плохо? — По морщинке между бровями и сжатой челюсти, как будто ты терпишь боль. Сделать укол? — Да я как-то сама справилась. Ди подбородком указала на капельницу, что уже была «подключена» к ней. — Ты говорила тогда о правилах. Если их соблюдать, то головные боли не будут такими частыми. Ди внимательно посмотрела на него, мол «зачем это тебе». — Какие правила? — Сон не менее шести часов, здоровое питание, не долгая физическая нагрузка, долгая и бурная мозговая деятельность, яркий свет и громкий шум. — И сколько ты нарушила? Девушка не ответила, но Чон и сам понял и покачал головой, а потом стянул с ее кровати покрывало и бережно накрыл ее. — Давай договоримся раз я все равно уже все видел и все знаю, в следующий раз, когда она начнется просто скажи мне. — Зачем? — девушка заглянула парню в глаза. Она выглядела сонной и усталой, а цвет ее лица был очень бледным и Чонгук не смог удержаться и не потрогать ее щёку. — Потому что знаю и я в ответе. Просто говори и все, — сказал парень чуть хрипло и сам удивился такому своему поведению. Такой нежности, с которой он сейчас смотрел на девушку. Ди просто хлопала ресницами. Казалось, что ее сил хватало сейчас только на это. — Ладно, — выдохнула та и закрыла глаза. — Пообещай, — настоял парень и Ди протянула мизинец свободной руки, а Чон сжал его. — Обещаю.